Дженнифер Фэнер Уэллс 
Слияние

Слияние (Дженнифер Уэллс) – 3

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=36066693
«Слияние / Дженнифер Фэнер Уэллс.»: Эксмо; Москва; 2018
ISBN 978-5-04-095351-6
Аннотация

Доктор Джейн Холлоуэй и ее команда направляются к Тераку, центральной планете Галактики, чтобы защитить Землю от инопланетного вторжения. После столкновения с Кай’Мемном и продолжительного ремонта корабля экипаж покидает Плигу и ищет новых союзников.
В это время в Америке дочь сотрудника НАСА Зара открывает секретные сектилианские файлы и выкладывает их в интернет. Она выучит менсентенийский язык и встанет во главе движения исключительных подростков, покоряющих вершины инопланетной науки и с ранних лет принятых на службу правительствами разных стран как переводчики с общегалактического.
Когда кажется, что дни Земли сочтены, человечество наконец получает неплохой шанс выжить.

Дженнифер Фэнер Уэллс
Слияние

Jennifer Foehner Wells
The Confluence Trilogy. Book 3: Valence
Copyright © 2017 by Jennifer Foehner Wells

Разработка серии А. Саукова 
Иллюстрации на обложке и в тексте Николая Плутахина 

© С. Степанец, перевод на русский язык, 2018 
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018 

Глава 1

16 февраля 2018 года 

Плиганы, несомненно, расположили экипаж Джейн к себе. «Спероанкоре» повезло. Если кораблю и было суждено совершить где-нибудь вынужденную посадку, то ему посчастливилось приземлиться на Плиге, чьи жители были добрыми, щедрыми и умелыми. Экипаж, состоящий из людей и Сектилиев, собрался в корабельной столовой, намереваясь отправиться к ближайшему сегменту Дерева, и разговор завертелся вокруг синтаксиса Плиган.
– Они разговаривают, как Йода, – ухмыляясь, сказал Алан. Он был совершенно уверен в своей правоте. Это явно его забавляло.
Дерево, называемое то Существованием, то Оптимальным Существованием, ошеломляло своей архитектурой: это была взаимосвязь структур, растущих из всемирной сети клонированных деревьев, существовавших в ней и ею поддерживаемых. Деревья впечатляли. Их массивные черные стволы, превосходившие в диаметре самые крупные секвойи, поддерживали кристаллические города Плиган в ста футах над землей и выше.
Их крона была темной, почти черной, а листья – широкими и плотными из-за того, что солнце Плиги относилось к типу красных карликов. Свет подобных звезд гораздо менее яркий, чем солнечный, он ближе к инфракрасному спектру, способному дать не так уж и много энергии, что заставляет растительность усиленно вырабатывать пигменты, чтобы собрать как можно больше света и отразить как можно меньше. Плиганы жили и работали в этих структурах, редко спускаясь на землю.
К счастью, они делали исключение для «Спероанкоры» и «Облигнатуса». Оба корабля были сильно повреждены после перестрелки с группой непокорных Кубодера и последующей аварийной посадки, которую они едва пережили. Для ремонта кораблей Плиганы использовали свои обширные знания в области материаловедения и техники. Сегодня Плиган по имени Гили собирался показать экипажу, как некоторые из этих материалов были созданы Деревом.
– Не-а. Не так, как Йода. На Йоду вовсе не похоже, – сказал Рон, покачав головой. Рон обычно не любил спорить, он был типичным астронавтом, поэтому Джейн заметила, когда он возразил Алану.
– Один в один Йода! – Алан выглядел оскорбленным. – Скажи ему, Джейн.
Джейн резко вдохнула и подняла брови:
– Йода?
Рон прыснул, согнувшись пополам и указывая на Алана.
Тот состроил страдальческое лицо.
– Леди, нам придется просветить вас, когда мы вернемся на Землю. – Алан, инженер, очень серьезно относился к своим фандомам. Его увлечения никто из членов экипажа не разделял, воспринимая их на фоне только зарождающихся отношений как один из недостатков, правда, несущественный.
Джейн нахмурилась, с трудом пытаясь вспомнить персонажа.
– Йода – один из Маппетов, верно?
– Он паппет, Джейн, то бишь марионетка. Вот в чем разница. По правде, он выше персонажа кукольного театра. Поверить не могу, что ты не смотрела этот фильм. Его смотрели все.
Джейн подняла брови:
– Я смотрела «Звездные войны». Просто не пятьдесят семь раз, как ты.
– Сорок три, – проворчал Алан. – И мы вообще-то говорим об эпизоде «Империя наносит ответный удар».
Губы Аджайи скривились в сдержанной улыбке.
– Йода использует необычную конструкцию предложения, верно? Она не соответствует стандарту английского языка. Я не знаю, так ли говорят Плиганы, но очень хочу это узнать.
Аджайя, корабельный врач, недавно вышла из исцеляющего геля саналабриума. Из-за почти смертельной травмы, полученной при извлечении образца из заминированного корабля, она находилась там в течение нескольких месяцев. Сегодня она впервые выйдет из корабля, чтобы встретиться с Плиганами.
И вдруг Джейн осенило.
– О да. Да. Теперь я припоминаю. Это излюбленная тема среди лингвистов. Ловкий прием, который придает персонажу более инопланетный вид. Но, по правде говоря, в Бразилии есть несколько языков, в которых используют такую конструкцию, например надеб. Они предпочитают порядок – «объект-субъект-предикат», а не более стандартный «субъект-предикат-объект», как в английском. Однако поэты вроде Шекспира и Уитмена играли так с синтаксисом сотнями лет, чтобы попасть в размер, рифму или ритм. – Она поняла, что ее занесло в поле лингвистики, – все смотрели на нее остекленевшими глазами. – В качестве стандартной конструкции такой прием используется очень редко.
– И… – сказал Алан, наклоняясь вперед и жестом призывая ее продолжить.
– Что? – спросила Джейн, хмуря лоб.
– И точно так же разговаривают Плиганы, – сказал Алан, шевеля пальцами.
Джейн покачала головой:
– Нет, не так.
Рон захохотал и хлопнул в ладоши.
– Ну, во всяком случае, не всегда, – поправилась она. – Я не говорю, что они никогда этого не делают. По моим наблюдениям, их речевые особенности очень индивидуализированы.
– Я не думаю, что их речь похожа на поэзию, – сказал Рон. – На днях, когда я попросил попить, Гили привел меня к фонтану и сказал: «Эту отдельную потребность утолит вода». Это менсентенийский, но едва понятный без какого-то контекста, которого я пока просто не вижу.
Алан навалился на стол и сложил руки.
– Бигу разговаривает со мной по-другому. Бигу говорит, как Йода.
Джейн взяла Алана за руку и сжала.
– Если мы увидим Бигу сегодня, я попытаюсь с ней поговорить.
Рон посмотрел на Алана.
– Ставлю сто баксов: Джейн решит, что Бигу не разговаривает, как Йода.
Прищурившись, Алан встал и протянул руку:
– Договорились, друг мой.
Они скрепили спор рукопожатием.
– Вот такие они, легкие денежки. Уии, – пропищал Рон смешным фальцетом.
Аджайя проигнорировала их и с любопытством посмотрела на Джейн.
– Это диалект менсентенийского, Джейн?
– Нет. Они используют одни и те же слова, и эти слова, похоже, означают одни и те же вещи – просто выражаются по-разному. Их использование указывает на культурное влияние или, возможно, другое мышление. И по причине нечастого общения с другими культурами, говорящими по-менсентенийски, у Плиганов, возможно, сформировались некоторые особенности. Я придумала около двадцати тем для диссертаций по лингвистике, которые могла бы здесь написать. Это потрясающе.
На Плиге, хоть они и оказались там не в лучших обстоятельствах, было чрезвычайно интересно. Тем не менее зудящее чувство поторапливало, и Джейн хотела двигаться дальше. Кай’Мемна дал Рою координаты всех планет в галактике, населенных Разумными. Она должна добраться до Терака, центральной правящей планеты галактики, и предупредить ее жителей. Нужно что-то сделать, чтобы подготовиться к вторжениям Роя, иначе многие невинные люди умрут.
Им удалось справиться с Кай’Мемна, прежде чем он смог передать местонахождение Земли Рою, но Сектилиус оставался уязвимым. Система не в том состоянии, чтобы защитить себя. И Джейн понятия не имела, как другие хорошо оснащенные планеты смогут противостоять нашествию гигантских насекомых. Однако ремонтные работы на «Спероанкоре» затягивались, и их нельзя было ускорить, как бы она этого ни хотела.
Плиганы обладали уникальным методом производства. Они были биоинженерами. Джейн сомневалась в том, верно ли она поняла то, что они рассказывали, но, похоже, Дерево каким-то образом выращивает все, что им нужно. Они сказали, что генетически запрограммировали специальные узлы Дерева, чтобы создавать вещи из разных полимеров, и что прямо сейчас оно выращивает покрытие наружного корпуса «Спероанкоры». Она не сразу поняла, что это значит, но, увидев процесс производства лично, обрадовалась.
Однако после увиденного Джейн не сомневалась в их инженерном мастерстве. Даже Алан был впечатлен их способностью производить материалы. Все внутренние работы на «Спероанкоре» были закончены. Жилище Брая отремонтировали и даже улучшили, и оно было готово к его возвращению.
Услышав о стычке с Кай’Мемна на орбите их планеты, Плиганы настояли на том, чтобы восстановить наружный корпус с помощью легкого и прочного материала. Он мог бы работать аналогично пластинам пассивного сбора солнечной энергии и экструдированным материалам, сбитым и поврежденным во время посадки на Плигу и столкновения с океаном.
Алан провел проверку образцов и решил, что новая оболочка стоила и потраченного времени, и того дополнительного веса, который прибавится к массе корабля. По его словам, можно было бы продолжить создание нанитового щита для дополнительной защиты, но эти полимерные материалы – весьма удивительная вещь, они станут отличной заменой, учитывая, сколько времени потребуется для производства достаточного количества нанороботов для работы.
Некоторые части покрытия уже были установлены на внешней стороне корабля. Вместо того чтобы прикреплять пластины встык и создавать швы, они накладывали их внахлест и химически сваривали (Джейн была уверена, что это даже отдаленно не напоминало склеивание), так что те становились похожи на чешуйки. Джейн видела это только один раз, да и то мельком, когда выдался редкий спокойный день. Вид корабля вызвал у нее улыбку. «Спероанкора» все больше и больше напоминала морское существо. После ремонта корабль будет совсем не похож на тот, что они нашли в своей Cолнечной системе. Резкие выступы исчезли. На их месте появились гладкие, сверкающие, пурпурно-черные, прозрачные чешуйки.
Джейн заметила, что Джаросс, Рилик и Пледор – трое из пяти сектилианских членов ее экипажа – как раз заканчивали обед и убирали со стола. Пледор захватил с Зеленой палубы тщательно подобранный паек, сказав, что хочет основательно подкрепиться, прежде чем отправиться к Дереву. Он жаловался, что сок, который постоянно предлагают Плиганы, не «дружит» с его пищеварительной системой, и не он один. Пледор, бывший Гистредор Дукс сектилианского поселения, нередко находил поводы для жалоб.
Шлеван, сектилианский мастер-целитель, проверила несколько образцов сока и не обнаружила опасных молекул или патогенных примесей. В его составе был большой процент трудно усваиваемых углеводов, но, по-видимому, для пищеварительного тракта Плиганов сок был в самый раз. Она не видела, чтобы они употребляли в пищу что-то другое. Но Шлеван решила, что большинству Разумных не стоит пить его много, чтобы избежать проблем с желудком.
Джейн никогда не отказывалась от напитка, чтобы не обидеть хозяев Плиги, но по настоянию Шлеван пила по чуть-чуть. Ей нравился его вкус, и в небольших количествах он не вызывал неприятных ощущений. Этот сок напоминал ей очень сладкий чай каркаде с привкусом лакрицы, коричневого сахара и легким эфирным послевкусием, что-то вроде банана. Несмотря на такую странную комбинацию компонентов, он был приятным и освежающим. Она подумала, что если бы сок бродил, то из него можно было бы сделать хорошее вино или пиво, которое людьми и Сектилиями усваивалось бы легче.
Вошедшая Шлеван собирала пищевые кубики в небольшой контейнер. Пора отправляться, но Тинор, самая молодая из экипажа, куда-то запропастилась. Джейн нахмурилась. Насколько она знала, Сектилии редко опаздывают.
В обычных обстоятельствах Джейн просто спросила бы Брая, корабельного навигатора и Кубодера, где Тинор и что ей делать. Но Брай изучал океан с Эй Пио – Кубодера и навигатором «Облигнатуса», которая в одиночку предотвратила разрушение «Спероанкоры», и Джейн не хотела их прерывать. Брай не следил за всеми ними так тщательно, как делал бы, находись он в своем отгороженном пространстве, но это и не требовалось. К тому же она сохранила легкую связь с сектилианским мастером-мыслителем Риликом.
Брай возвращался, чтобы поучаствовать в начальной стадии ремонта, еще до того как Плиганы помогли им полностью вытащить «Спероанкору» на сушу. Теперь в воде оставался только небольшой участок хвостовой части, а для Брая была установлена специальная камера доступа, чтобы он мог приходить и уходить, когда угодно. Он все еще приспосабливался к радикальным изменениям в своем коде сквиллов, который когда-то подавлял его эмоции и контролировал поведение. Впервые в его взрослой жизни ему разрешили добровольно покинуть свой аквариум на корабле. Брай заслужил отпуск после многовековой работы без единого перерыва.
Джейн подошла к Шлеван, но, прежде чем она успела сказать хоть слово, Шлеван проговорила:
– Тинор ждет возле выхода.
Джейн кивнула. Независимо от того, что она говорила этой молодой женщине, Тинор продолжала избегать встречи с ней, когда это было возможно. Джейн приняла объяснение Брая, что Тинор хочет оставаться незаметной, пока не сможет сделать что-то, что в глазах Джейн оправдает ее после выходки с подарком на совершеннолетие, но это, похоже, произойдет нескоро. Когда они были вместе, Тинор вела себя так, будто ничего не случилось, но по-прежнему избегала Джейн.
Джейн просто предложила экипажу собраться в столовой, она не приказывала. Никто не возражал, и все пришли в назначенное время. Она оставила случай с Тинор без внимания. Это лишь немного раздражало, но не больше.
– Ладно, тогда пошли, – махнула она рукой, чтобы экипаж следовал за ней по коридору.
На пути Рон покровительственно обнял Аджайю.
– Готова увидеть свое первое серое небо?
Аджайя улыбнулась:
– Еще бы.
Небо Плиги требовало некоторого времени, чтобы к нему привыкнуть. В мире преобладали цвета фотографии с эффектом сепии, местами с вкраплением довольно ярких желтых, оранжевых или красных оттенков, которые выделялись на бесконечном полотне темно-серого, пурпурно-коричневого и черного цветов. Здесь не было даже восходов или закатов, чтобы добавить красок бледному небу. На этой стороне Плиги всегда был день. Планета, ограниченная своей тусклой звездой.
Они добрались до люка, и Тинор, ожидая, отвела взгляд.
– Приготовься, – сказал Рон Аджайе. – Здесь иногда бывают ветры с ураганами. Хотя это короткая прогулка. Просто держись за веревку. Я буду рядом с тобой.
Джейн открыла замки, распахнула люк и отметила:
– Сейчас все не так плохо.
Им предстоял короткий прыжок вниз, а затем тридцать ярдов или около того к ближайшей структуре с точкой выхода. Может, погода сегодня и была немного благоприятней, чем обычно, но ветер все так же завывал, и у Джейн, хоть она и была готова к этому, перехватывало дыхание.
Чтобы не потеряться и не разделиться, они протянули веревку между судном и небольшой колонной лифта. Ветер мешал что-нибудь разглядеть. Джейн наклонила голову и, прищурившись, пыталась не закрывать глаза. Позади себя она услышала что-то похожее на крик, тут же поглощенный ветром, и, обернувшись, увидела, что Аджайю и Алана окутало чем-то напоминающим пурпурно-коричневый брезент. Он бешено трепетал по краям. Рон изо всех сил пытался его сбросить.
Джейн ухватилась за другой край брезента и, стараясь помочь, силилась протолкнуть его над головой. Он был из плотного материала, похожего на кожу. Наконец им удалось освободиться. На мгновение «брезент» поднял Джейн в воздух, как парашют. Рон вдруг отпустил свой край, и, прежде чем она смогла сделать то же самое, ее край скользнул по руке и вырвался, оставив после себя покраснение, боль и кусочек материала.
– Вы в порядке? – крикнула она.
Все закивали. Продвинувшись еще немного вперед, они добрались до стеклообразного строения и, пройдя через отверстие, ощутили мгновенное облегчение: ветра там не было. Остановившись, чтобы отдышаться, Джейн посмотрела на кусочек кожаного материала, который все еще сжимала в руке. На оборванных краях блестели какие-то капли. Она поднесла его к носу и понюхала. Пахло чем-то цветочным и сладким, будто бы с легкой ноткой аниса. Она перевернула обрывок и заметила, что одна сторона бледнее другой и на ней выступают толстые прожилки. Вероятно, это кусочек одного из листьев Дерева. Джейн нахмурилась и положила его в угол, чтобы забрать на обратном пути. Она не знала, каких ожидать последствий, если взять его с собой, поэтому разумнее было соблюдать осторожность. Для Плиганов Дерево, похоже, имело мистическое, почти религиозное значение. Но при этом она хотела принести кусочек на корабль, чтобы Шлеван провела его анализ.
В этом Дереве было что-то особенное.

Глава 2

Брай вместе с Пио исследовали океан в непосредственной близости от «Спероанкоры», с каждым разом удаляясь все дальше от корабля в том или ином направлении. Они бросались на большие волны, а затем позволяли тем себя нести, с наслаждением рассматривая все вокруг, часто останавливаясь, чтобы поохотиться за едой.
Время от времени, когда они проходили через залив, чтобы добраться до открытого океана, за ними следовало грузное морское млекопитающее. Пугливое существо просто всякий раз оставалось вне досягаемости, пока что-то не вызывало его интереса или пока оно, проголодавшись, не покидало их. Пио иногда посвящала час-другой, чтобы уговорить его приблизиться, применяя примитивные анапраксические структуры к его крошечному мозгу.
Хоть животное и не являлось достаточно разумным, чтобы вести беседу, это было интересное упражнение в межвидовой коммуникации и терпении. Пио была очень ласковой и добилась определенного прогресса: казалось, смешное животное с каждым днем становится все более смелым и немного приближается к ним. Пару раз оно даже как будто приглашало Пио поиграть, однако, когда она пыталась что-то сделать, пугливое существо исчезало. Сегодня они его еще не видели, но Брай был уверен, что Пио ищет животное взглядом. Она заметила старую рану на одном из его плавников, и это ее беспокоило. Ей казалось, что оно плавает чересчур неловко.
Первое впечатление Брая, что Пио робкая и пугливая, было далеко от истины. Все зависело от обстоятельств. Главной чертой личности Пио была доброта. Она умела отлично заботиться, но при необходимости могла быть и жестокой. Ее сознание лучилось любопытством и теплом. И Брая восхищало, что они с ней такие разные.
Пио предпочитала определенные виды рыб, и они часто искали их. Правда, не было никакой возможности узнать, как эти рыбы называются, если у них вообще имелись названия. То же было с цветом. Красное солнце Плиги в основном излучало длинные световые волны, которые не проникали в морскую глубь. В верхних слоях Пио и Брай иногда замечали рыбу яркой окраски, но чуть глубже им уже приходилось полагаться на остроту своего зрения, развитую для бездонных, темных вод какого-то далекого неведомого мира и усиленную кибернетикой и нанитами.
Здесь океан был мрачным, холодным и загадочным. Это захватывало дух и бодрило. Такие путешествия навевали воспоминания о прошлом, когда Брай наблюдал, как в научных экспедициях участвовали его сектилианские экипажи, с той разницей, что на этот раз он сам проводил исследование.
Где-то в глубине подсознания, на зверином уровне, он получал наслаждение.
Брай оставался настороже, но почти не боялся. После нескольких месяцев таких прогулок им в любом случае попадется опасный хищник. Они видели громадного зверя, всасывающего планктон, но он проигнорировал их. Он не был Разумным. А большинство остальных существ, с которыми они сталкивались, были относительно маленькими и безобидными.
Ощутив боковым зрением какое-то движение, Брай передвинул свою воронку, чтобы повернуться и посмотреть. Пио уже двигалась в этом направлении. Приблизившись, он увидел косяк ее любимой рыбы. Он застыл на месте, чтобы посмотреть – ему не хотелось ей мешать.
Пио удерживала компактную торпедообразную форму, позволяя воде медленно просачиваться через сифон, чтобы импульс подтолкнул ее к середине косяка, не подозревавшего об угрозе. Она слегка развела руки и молниеносно развернула щупальца, прежде чем рыбы даже осознали, что она среди них. Они ринулись в разные стороны; бо́льшая часть их так и не поняла, почему косяк рассыпался, их гнала овладевшая всеми паника. Огромный косяк вновь собрался неподалеку, Пио и оттуда тем же способом выловила еще несколько рыб. Она повторяла это, пока не насытилась.
Переполненная чувством сытости и удовольствия, она вернулась к нему, и они продолжили прогулку к континентальному шельфу, где Брай иногда охотился за ракообразными или гребневиками. Хотя, по правде говоря, после того как его устройства были отремонтированы, он все больше и больше полагался на свою безвкусную готовую пищу.
Каждый день, когда его одолевал голод, он боролся со своей совестью. С одной стороны, готовая еда была удобной, легкой и питательной. Это была отличная технология, упрощавшая его жизнь, энергия Брая расходовалась на мышление высокого уровня и сложные действия, которые, по-видимому, его дикие собратья не могли даже себе представить.
С другой стороны, прием этой пищи походил на покорность обстоятельствам, на предательство своего народа. Сектилианский рацион стал для него символом принудительного содержания, отсутствия личных свобод – вплоть до изгнания его собственных эмоций.
Но употребление пищи из дикой среды требует убийства. Нужно разбивать защитные оболочки, раздирать плоть, выпивать жизненные соки и ломать кости. Браю было трудно с этим смириться. Животные, которых он поедал, не были способны к сложному действию или мысли, как он, но делало ли это их менее достойными жизни? Имел ли он власть забирать ее только потому, что проголодался?
Все это переплелось с сообщением Кай’Мемна. Чего хотят Кубодера? Что нужно Кубодера и чего они заслуживают? Привилегия ли это – быть принятым и обученным на губернавити, как им говорили, или это тюрьма?
Возможно, теперь эти вопросы были спорными. Огромный флот Сектилиуса исчез, но многие другие, подобные Браю, использовались на кораблях по всей галактике, проданные на черном рынке менее скрупулезными Сектилиями. Они росли в неволе и за столетия до этого. Возможно, некоторые из этих Кубодера жили в лучших обстоятельствах, чем он, но Брай считал, что у большинства из них такого преимущества не было.
По всей вероятности, Кай’Мемна обнаружил и уничтожил мир, где подготовленные сектилианские мастера-мыслители обучали пленных кубодеранских параларвов. Возможно, он даже нашел родину Кубодера. Брай задавался вопросом, умерло ли это знание с Кай’Мемна или он поделился им с другими. Он намеревался попросить Джейн осмотреть обломки «Портаколлуса», чтобы найти все сохранившиеся банки данных.
Джейн по-прежнему хотела отыскать любых выживших Кубодера, оставшихся разбросанными по галактике, и предоставить им выбор – найти свои собственные экипажи или взять за Квазадор Дукса человека или Сектилия, как только Алан освободит их, разрушив ярмо. Однако Кай’Мемна проделал такую тщательную работу, что Брай спрашивал себя, остался ли еще кто-то попавший в ловушку, в которой сам он просидел очень долго. Брай был избавлен от немыслимого выбора Кай’Мемна – присоединиться к его геноцидному движению или умереть, но это было простым совпадением. Тайна, окружающая Терру, позволила скрыть местоположение «Спероанкоры» в официальном отчете, а удаленное расположение планеты предотвратило ее случайное открытие.
Брай, полностью погруженный в мысли и не понимающий, что происходит вокруг, не осознавал, что перестал двигаться, пока не увидел большой, немигающий глаз Пио рядом со своим собственным. Одна ее рука потянулась к нему, и гладкой стороной она погладила его мантию. Остальные руки изящно изогнулись вокруг них обоих.
«Задумываться в этих водах опасно, Брай», – сказала Пио.
Вокруг них проносилось облако биолюминесцентного планктона, излучавшего розовый свет, отражавшийся от ее серебристой кожи. Брай обвил рукой ее руку, более тонкую, чем у него самого, и наслаждался близостью. Он не был уверен, что такая близость естественна для его вида, но им обоим нравилось. Он и Пио узнали об этой теплоте из общения с Сектилиями и людьми.
Желания и потребности чужеземцев стали их собственными.
Теперь, после долгих размышлений о своих основных желаниях Брай был почти уверен: спаривание диких Кубодера сопровождается слепым притяжением феромонов, которые в темноте сталкиваются с феромонами другой особи, когда та, испытывая панику и неуверенность, не понимает, что особь фактически принадлежит к противоположному полу. Они рьяно сплетаются всеми восемью руками и двумя щупальцами, после чего самец притягивает к себе самку до тех пор, пока они не столкнутся клюв к клюву. Они начинают слепо тыкаться в терминальные органы друг друга, а самец гидравлически впрыскивает сперматофоры в руки самки, пока та пытается вырваться на свободу. Каждый червеподобный сперматофор содержит тысячи сперматозоидов и, подобно паразиту, зарывается в ее плоть, высвобождая химические вещества, чтобы сформировать в ее репродуктивных органах зрелую яйцеклетку.
Люди назовут это изнасилованием и будут правы.
Это неприятно. К счастью, у Брая было больше самообладания и рациональных мыслей. Он не хотел с ней так поступать.
То, что происходило между ним и Пио, было нежным и безопасным. Они работали вместе, делились мыслями и эмоциями и… этим. Этой нежностью. Возможно, это было не по-кубодерански. Возможно, так даже лучше. Они стали чем-то бо́льшим благодаря их контакту с другими видами. Он думал, что этот акт культурного присвоения может быть прощен. Несмотря на то что это было не что иное, как развлекательная любовная игра, в которую играли Джейн с Аланом, вспышки сильного удовольствия для кульминации проведенных вместе минут не возникло – Браю и Пио хватало друг друга. Это удовлетворяло их, и удовлетворяло намного больше, чем что-либо ранее.
Скоро Плиганы завершат ремонтные работы на обоих кораблях, и их пара будет разделена. Этот короткий отпуск закончится, и Брай снова будет изолирован. Он испытывал смешанные чувства по этому поводу.
«Мы будем полезны. Мы творим добро», – сказала Пио, читая его мысли. Сейчас он был открыт для нее по привычке. Как только они преодолели первое препятствие доверия, это стало легко. Она была прозрачной, как стекло. Ее воспоминания, размышления, ее мечты и кошмары – все было для него как на ладони. Она перенесла столько же боли, сколько он на протяжении веков. Наверное, даже больше. Она была прекрасным воплощением тепла.
Они исцеляли друг друга. Каждый из них познавал, кем они действительно могут быть без ярма, сжимавшего каждое их движение, каждую их мысль. Они созревали внутри себя.
«Мы могли бы остаться здесь», – сказал Брай, хотя оба они знали, что он не это имел в виду.
«И бросить Джейн на произвол судьбы?»
«После того как Джейн предупредит Терак. Мы могли бы вернуться. Она бы меня отпустила».
«Отпустила бы. Это правда», – согласилась Пио. В ее мысленном прикосновении присутствовала грусть и почти неуловимый вопрос, как все тогда могло бы быть. Брай это понимал. Он хотел притворяться, по крайней мере хоть какое-то время, что такое блаженство может длиться.
«Некоторые скажут, что это настоящая свобода», – сказал он.
Но все испортил. Он ничего не мог с собой поделать.
«Так говорил Кай’Мемна. – Она опустила клюв. Брай невольно причинил ей боль. – Свобода не на дне гравитационного колодца. Не для нас. Нас изменили. Нам нужны звезды. Нам нужно сообщество. Даже Кай’Мемна не отказался бы от своего корабля в обмен на вкус рыбы».
Брай молча согласился и стыдливо отвернулся от нее. Эгоистично хотеть все и сразу. Хотеть и ее, и Джейн.
«Ты им нужен, – тихо сказала она, разворачивая его обратно к себе. – Кроме того, проведи мы вместе пару десятилетий здесь, нам стало бы так скучно, что мы разорвали бы друг друга».
Он в это не верил.
«Мы оба нужны им».
Колокольчиком прозвенел ее мысленный смех.
«Это спорно. Я посторонняя. Но, надеюсь, в конце концов послужу цели».
«Ты нас всех спасла», – напомнил он. Ей нужно было напоминать о ее достижениях, чтобы она не отчаивалась. Она потеряла слишком много.
«Я должна была это сделать».
Фраза напряженно повисла между ними. Пио боялась оказаться в одиночестве больше, чем кто-либо во вселенной.
Он не винил ее. Этот страх был их общим страхом.

Глава 3

12 октября 2017 года 
Через две недели после глобального объявления 
Джейн Холлоуэй 

Зара Хэмптон еще раз молча поблагодарила домашних за скрипучую половицу в коридоре рядом с гостиной. Не говоря ни слова, она закрыла ноутбук, набросила на него плед и ловким, отработанным движением открыла ожидающую ее книгу в мягкой обложке: где-то чуть дальше, чем на середине. На заднем плане в телевизоре раздавался визг: показывали какой-то глупый мультфильм, который якобы нравился детям ее возраста. Он был хорошим прикрытием.
Ее мама долго стояла в дверном проеме, наблюдая за ней.
Зара делала вид, будто не знает, что она там стоит, и двигала глазами вверх-вниз, имитируя чтение. На самом деле она думала о последнем личном сообщении, которое получила от Бекки до того, как закрыть ноутбук. В нем подруга уговаривала ее перестать трусить и загрузить уже из ноутбука отца информацию, связанную с инопланетянами.
Как бы она хотела, чтобы ни одна душа не знала, что ее отец работает в НАСА.
Это создавало лишнее давление со стороны ее друзей как в Интернете, так и в жизни. Заре казалось, что все объединились против нее. Они не отказывались от этой идеи и были уверены, что ей будет легко воплотить ее в жизнь.
Зара не была так уверена. До этого она никогда не пыталась что-то украсть у своих родителей. Неужели она действительно сможет это сделать? Возможно ли это? Неужели это не принесет вреда? Это сделает ее плохой дочерью? Будет ли она испытывать вину? Что произойдет, если ее поймают?
– Ты что, не слышала, что я тебя зову?
Зара подскочила. Она уже и забыла, что мама стоит в дверях.
– А?
– Ужин.
Зара моргнула и взяла закладку, стараясь не совершать под взглядом матери неаккуратных движений. Она опасалась, что мама может невзначай обнаружить, чем она на самом деле занималась. Ее ежедневное время в Интернете было строго ограничено, и она проводила его за рабочим столом в гостиной на виду у родителей, которые могли смотреть на экран. Они не знали, что Зара нашла этот захудалый старый ноутбук в шкафу. Ужасающе медленно она запустила дефрагментацию жесткого диска, сбросила с помощью онлайн-уроков настройки до заводских и удалила все избыточные и ненужные программы.
Теперь все было намного лучше – стал возможен вход в социальные сети, обмен сообщениями, просмотр страниц в Интернете, чтение бесплатных электронных книг, просмотр редких видео с кошками и, самое главное, проверка онлайн-сайтов новостей.
Это было необходимо. Ведущие средства массовой информации были ненадежными. В Сети все так говорят. СМИ придерживались правительственной политики и выдавали только ту информацию, которую правительство хотело предоставить общественности. Она каждый день могла увидеть доказательства этого в своем собственном доме, потому что было очевидно, что ее отец знал больше, чем все остальные. Она замечала это по его лицу, по его реакции на слова, когда разговор неизбежно заходил о текущих событиях. Бо́льшая часть всего мира, казалось, верила тому, что им говорили. Было легко понять, почему.
– Что у нас на ужин?
– О, милая. Сегодня готовит папа. Ты знаешь, что на ужин, – усмехнулась мама.
– Жаркое, – поморщилась Зара. – Не слишком острое?
– Не-а. Я не позволила ему добавлять всякие шрирача. Если хочет, пусть кладет себе. – Последнюю фразу мама бросила через плечо, направляясь обратно по коридору.
Пик-пик. 
Зара соскользнула с дивана и тихонько спрятала ноутбук под ним, чтобы вернуться в Сеть после ужина, если получится. Время работы аккумулятора было ужасно коротким, и он требовал зарядки. Сегодня ей придется тайно пронести ноутбук в свою спальню, чтобы зарядить его без особых проблем. Она направилась к кухне и услышала, как ее мать сказала:
– Опять носом в книжке.
– Какая мама, такая и дочка, – ответил папа, вероятно, улыбаясь.
Поддавшись порыву, Зара вернулась к своему рюкзаку, прислоненному к дивану, и, расстегнув крошечное переднее отделение, вытащила флешку, которую мама купила для школы. Она ее еще не использовала. Вероятно, на ней не хватит памяти, чтобы сохранить большой файл, но она должна попробовать. Если это не сработает, ей придется найти способ купить флешку на один терабайт и повторить попытку.
Зара опустила флешку в передний карман джинсов. Если появится возможность, она ее достанет. Не струсит. Она сможет и знает, как это сделать. Она наблюдала за папой. Он всегда клал на стол свое удостоверение личности и ключи рядом с крошечной черной записной книжкой с паролями: НАСА заставляло его менять их так часто, что никакой другой способ зафиксировать их не годился. От неприятного, беспокойного чувства у Зары сильнее забилось сердце и немного напряглись мышцы.
Еще до того, как она вошла на кухню, отец взял пульт и выключил вечерние новости. На его лице, когда он поднял все еще шипящую сковороду, чтобы отнести ее в столовую, сохранялось хмурое выражение. Родители не хотели, чтобы она видела беспорядки, которые охватили мир, но новости распространились по Интернету, и об этом говорили даже тринадцатилетние дети. Она подыгрывала отцу и матери, потому что другого выбора не было. Но не могли же они – пусть и с лучшими намерениями – скрыть от нее все. Это уже слишком.
– Привет, папочка, – сказала Зара, крепко обнимая своего отца и чувствуя, как внутри у нее все сжимается от страха и вины. Он отстранился, держа горячую сковороду подальше от себя. Она проигнорировала это и, взяв кувшин с холодным чаем, понесла в столовую, заметив при этом, что на столе все еще стоит открытый ноутбук отца, теперь перешедший в режим ожидания. Из столовой его видно не было. Рядом лежало удостоверение личности и маленькая черная записная книжка.
Если она быстро поест…
– Что сегодня в школе? – спросил отец, как спрашивал каждый день за ужином.
– У миссис Джеффрис грипп, поэтому математику заменял другой учитель. Мы играли.
Он улыбнулся и кивнул, а затем серьезно посмотрел на нее.
– К тебе больше не пристают те дети в автобусе? – Об этом он тоже спрашивал каждый день. Родителей беспокоило, что над ней издеваются. Они жили в многонациональном, многорасовом районе города, что сводило к минимуму шансы на проявление расизма, но не исключало его возможности. Никто нигде от этого не застрахован.
По ее лицу пробежала грусть, но, заметив это, она сразу же спохватилась и приняла беззаботный вид.
– Нет, папочка.
Но правда заключалась в том, что они все еще насмехались над ней, или шлепали по попе, или били по голове, когда входили и выходили из автобуса, особенно если она занимала место у прохода. Хотя благодаря разговору родителей с водителем самые плохие из них сидели теперь за восемь рядов от нее и издевались над другими детьми. Это сделало ее день немного спокойнее, но, честно говоря, не избавило от постоянной тревоги. Правда, родители ничего не могли изменить, поэтому и поднимать этот вопрос было бессмысленно. С этим нужно справляться самой.
Зара никогда никому не рассказывала, как это началось. Раньше она уже была мишенью и научилась прятать голову в песок. Она предпочитала сидеть у окна, скрючившись и приподняв колени к спинке сиденья перед собой, чтобы едва видеть окно. В таком положении ее в основном не замечали. Обычно во время поездки домой она читала, время от времени поглядывая в окно, чтобы узнать, где они едут, и просто вставала за несколько секунд до своей остановки и выпрыгивала из автобуса.
Но однажды ее ожидал сюрприз – первый менструальный период.
Зара даже не поняла, что случилось, пока не вернулась домой, правда, почувствовала, как ее штаны почему-то стали влажными. Она предположила, что из-за пота, ведь в автобусе стояла жара, а сиденья были изготовлены из искусственной кожи. Но это оказался не пот. По сиденью и по ее выцветшим джинсам расползлось красное пятно. Теперь дети постоянно предлагали ей тампоны, спрашивали, когда она покажет голую попу, или называли Кровавой Мэри. Она снова стала мишенью.
Ей и так было сложно вытерпеть рост груди, но это унижение было невыносимым. Она не разговаривала почти ни с кем, кроме родителей и друзей в Интернете. Казалось, все просто ждали, чтобы найти способ ее помучить.
Тело уже однажды ее предало. Зара не верила, что этого не повторится. Она чувствовала напряжение. В мышцах, челюсти, желудке. Настолько сильное, что иногда казалось, будто ее раздирает на части. Наверное, это чувство никогда не исчезнет.
Родители говорили, что в ее возрасте всем тяжело. В отличие от взрослых, дети не контролируют себя, но из подслушанных разговоров Зара догадалась, что и тем, кто стал старше, приходится иметь дело с этим мусором, просто все становится не таким очевидным.
И дело было не только в издевательствах. Ее друзья были капризны, своенравны и в то же время могли быть и жестокими. Если им выпадал шанс погулять с более популярными детьми, то Зара для них словно умирала. Возможно, это было так же просто, как цвет рубашки, которую она носила каждый день. Она подбирала не те слова, говорила не с теми людьми, признавалась, что любит то, что они считали идиотским. Казалось, в этом иногда не было никакой логики. Она просто пыталась пройти мимо.
Зара подавила вздох и положила на тарелку немного риса. Ей нужно быть осторожной, иначе родители заставят ее об этом говорить. Она должна вести себя как можно более естественно, чтобы они снова не отвели ее к школьному психологу. А она даже представить себе не могла, как рассказать обо всех этих проблемах какому-то взрослому человеку с поддельной улыбкой и мнимым заботливым отношением.
У нее было много друзей в Интернете, которые, казалось, понимали ее намного лучше, чем любой взрослый. Эти другие дети проживали одни и те же одинаковые жизни. Они не предлагали ей банальности. Они писали: «Точняк, у меня та же фигня. Пиплы такие неадекваты». Затем рассказывали ей о своих  дебильных друзьях. Это было ей важно. И она считала их настоящими друзьями. На всю жизнь.
– Твоя рубашка выглядит слегка тесноватой, Зи. Наверное, в эти выходные нужно сходить в магазин одежды с бабушкой, – устало заметила ее мама, наливая себе холодный чай.
Зара нахмурилась и посмотрела на себя. Ей казалось, что она выглядит хорошо, но, возможно, мама не ошибалась. Мешковатые рубашки определенно скроют ее странно сформированные выпуклости, и ей, вероятно, станет комфортнее. У нее возникало мерзкое ощущение, когда люди останавливали взгляд где-то ниже ее шеи, пытаясь разглядеть растущие детские груди.
Папа откашлялся и положил себе на тарелку еще немного шрирача.
– Растешь, как на дрожжах, малышка, – сказал он.
Родители выглядели изможденными. Мама скоро должна была ехать в больницу на ночную смену, но не спала, а читала, ожидая, когда Зара вернется из школы. Она согласилась на такой график, несмотря на все его минусы, чтобы проводить больше времени с Зарой. Папа, вероятно, будет работать допоздна.
– Как дела на работе, пап? – спросила она. – Уже решили ту серьезную проблему?
Отец больше не говорил о работе. Она думала, что ему запрещают это делать. Особенно после глобального объявления Джейн Холлоуэй. Но Зара знала, над чем он работает. Все, у кого была хотя бы частица ума, знали. Каждый ученый из НАСА должен был работать над расшифровкой загадочных сектилианских файлов, присланных Джейн, хотя, конечно, Том Ратер заявил в вечерних новостях, что все это неправда.
Инопланетные файлы обсуждали все. В народе инопланетян называли Второй космической расой. Говорили, что каждая страна выделила для расшифровки всех своих лучших ученых, и теперь они соперничают за право первыми открыть файлы, собрать кусочки головоломки или, по крайней мере, найти чертежи, о которых Джейн Холлоуэй упомянула в своем сообщении. В онлайн-СМИ говорилось, что никто не знает, как подступиться к громоздкому файлу. Все это походило на помешательство. Очевидно, Джейн в своем стремлении быстрее начать путешествие забыла дать им ключ.
Папа глубоко вздохнул и, потерев щеку, покачал головой. В глазах мамы сверкнуло предупреждение. Зару не раз просили не заговаривать о работе отца.
Папа не признавался, что работает над сектилианскими файлами. Зара думала, что он и не мог. Файлы были секретными. Ему не разрешалось разглашать, что они существуют на самом деле, даже своей собственной семье.
Сообщение Джейн предназначалось для каждого человека на Земле и транслировалось по телевидению по всей планете на множестве разных языков, но во время первого просмотра лишь немногие имели возможность загрузить сопутствующие файлы. Спутники, передававшие это сообщение, были закрыты, поэтому не смогли продолжить трансляцию, как предполагала Джейн. По крайней мере, так думали некоторые люди. Общее мнение, похоже, заключалось в том, что сообщение дошло преимущественно правительствам и, возможно, некоторым университетам. Выдвигались различные предположения и догадки о том, кто и как далеко зашел в расшифровке.
Зара считала, что все это правда. После глобального объявления папа изменился. Он всегда много работал, а сейчас и подавно. Он все время беспокоился и замыкался глубоко в своих мыслях. Вероятно, у нее просто разыгралось воображение: ей казалось, что он действительно хотел рассказать им что-то важное, но не мог.
Все это было так запутано.
Ситуация, по правде говоря, противоречила духу послания Джейн – о том, что первый за всю историю человечества контакт с инопланетной расой прошел в духе мира и сотрудничества и должен был подарить удивительные технологии. Всех Сектилиев недавно поразила какая-то таинственная чума. Но это не было ошибкой человечества.
Зара верила в Джейн. Она просто знала , что Джейн – астронавтка, которую отправили к инопланетному кораблю в поясе астероидов. Она верила в то, что Джейн действительно прислала много файлов с важной информацией и чертежами передовых технологий инопланетян, чтобы помочь человеческой расе выжить в неопределенном будущем. То, как со всем этим обращалось правительство, было неуважением к людям, которые рисковали жизнью, чтобы продолжить эту миссию.
Но Зара могла догадаться, почему они так делали. Они не хотели, чтобы возникла паника, когда станет ясно, что в галактике есть другие планеты, населенные разными инопланетянами. А Джейн сказала, что у некоторых из них могут быть плохие намерения. Земля может оказаться в опасности. Правительство решило избавить людей от этого страха, но не сделало этого. Все только стало намного хуже.
Доказательства находились в ноутбуке ее отца.
Пальцы Зары поползли к выпуклости в кармане джинсов. Флешка.
Последующие трансляции глобального объявления в Интернете и по телевидению проводились только в видеоформате и всегда сопровождались отказом от ответственности или бредовыми теориями и схемами. Насколько она знала, файлы с данными пока не находились в свободном доступе. Пока. Прошло всего чуть больше двух недель.
Две недели после того, как мир полностью изменился.
После того как первые трансляторы сошли с ума. Новый президент выступил с речью, в которой утверждал, что это обман, выдуманный сумасшедшей, решившей подорвать мировую экономику и благосостояние американцев. В субботнем выпуске «Найт аут» был представлен персонаж Джейн Половина пути. Эдакая сексуальная, развеселая кретинка, часто подвыпившая и всегда резвящаяся с маленькими зелеными человечками, серыми человечками, остроухими человечками, Джаббой Хаттом и так далее и тому подобное. Клипы часто крутили на YouTV, но Зара не находила их забавными.
Многие умные люди официально заявили, что считают объявление настоящим, что миссия на Марс на самом деле являлась миссией к инопланетному кораблю в Большом поясе астероидов. К тому же они предоставили много убедительных доказательств, чтобы подтвердить свою точку зрения.
В результате обычный человек не знал, чему верить. Все, казалось, были на пределе, ожидая, что что-нибудь произойдет. Соцмедиа подвергались нападениям возмущенных людей, призывающих правительство рассказать правду или наказать Джейн Холлоуэй. Некоторые ударились в религию, предвещая конец света. Кто-то в школе сказал Заре, что она отправится в ад, потому что не ходит в церковь каждое воскресенье. Это было безумно. И страшно.
В больших городах по всему миру прокатились беспорядки и грабежи. В средствах массовой информации постоянно говорилось о совершенных преступлениях. Люди начали обращаться за психиатрической помощью. Происходили несчастные случаи. Повысился уровень самоубийств. Увеличилось потребление алкоголя на душу населения. Многие блуждали, как зомби. Людям нравилось быть центром вселенной, и вся эта неопределенность в отношении того, так это или нет, сводила их с ума.
Школу Зары закрыли спустя два дня после первой трансляции. А когда занятия возобновились, учителя как будто стали серьезнее. И многие остались такими. Руки и голос учительницы математики дрожали. Время от времени, когда она писала на доске длинное уравнение, по ее щекам текли слезы. Зара слышала, как вчера миссис Джеффрис не сдержалась перед классом на алгебре. Вероятно, именно поэтому, а не из-за гриппа она не пришла сегодня. Зара просто хотела, чтобы люди справлялись со всем этим вместе, работали вместе , она не хотела созерцать весь этот страх.
Джейн призывала их не бояться. Джейн верила в них. Она так и сказала.
Зара соглашалась с Джейн. Правительство должно сказать правду, им нужно просто передать файлы в общий доступ. Ходило много историй о том, что во всем пытаются разобраться неспециалисты. Даже дети. Они ищут квазары, разрабатывают тесты для выявления рака или придумывают способ, как очистить океаны от пластикового мусора дешево и эффективно. Правительство должно позволить работать с сектилианскими данными каждому. Просто должно. 
Да, это было страшновато. Но если бы людям казалось, что они каким-то образом помогают, это могло бы заставить их чувствовать себя лучше и не действовать так безумно.
Зара пыталась закончить ужин как можно быстрее, чтобы успеть добраться до компьютера своего отца, пока тот сидит за столом с мамой. В спешке она проглотила кусок сухой куриной грудки, не пережевывая, и он застрял в горле. Она выпила немного воды и, закашлявшись, выплюнула на тарелку немного пережеванной курицы.
Мама наклонилась к ней. Папа подошел и положил руку ей на спину.
– Все в порядке, Зара?
Чувствуя, что в глазах стоят слезы, она кивнула и выпила еще немного воды.
– Просто не туда пошло, – прохрипела она, глядя на свою тарелку. Там осталось всего два кусочка сырой брокколи в лужице соленого коричневого соуса. – Можно я пойду?
Мама подняла брови и пристально посмотрела на брокколи.
Зара наколола оба кусочка на вилку и отправила в рот.
Мама кивнула и улыбнулась отцу.
Все еще жуя, Зара встала и задвинула стул на место. Неся свою тарелку на кухню, она слышала приглушенный разговор родителей. Сбросив остатки еды и протерев тарелку, она положила ее в посудомоечную машину и приблизилась к ноутбуку своего отца, уже нащупывая в кармане флешку.
К голове прилила кровь. Лицо стало горячим.
Зара вставила флешку и застучала по клавиатуре. Появился специальный экран. Она точно знала, что делать. Девочка наклонилась, сжала пальцами ключи отца, чтобы не звенели, и быстро провела удостоверением личности по считывателю. На экране появился запрос на пароль. Она пролистала маленькую черную записную книжку и нашла страницу, где отец аккуратно перечеркнул старый пароль и написал новый.
Зара положила пальцы на клавиатуру, напряженно вслушиваясь в каждый шорох в соседней комнате. Она осторожно нажимала на клавиши, чтобы попасть с первого раза. Ее нервы были напряжены до предела. Ужин бушевал в животе и грозил выйти наружу.
Она вошла в систему.
Экран потемнел. На серо-зеленом фоне во всех направлениях забегали причудливые многоуровневые символы. Когда ее палец опустился на сенсорную клавиатуру, ленты символов начали то приближаться, то отдаляться, как будто находились в плавающей трехмерной модели, а она двигалась вокруг или сквозь них. Если бы она не была в ужасе от этого открытия, то пришла бы в восторг. Это то, что она искала? Это язык программирования Сектилиев?
Выйдя из сумасшедшего набора символов, Зара перешла в каталог и, обнаружив самую большую папку под названием «Целевые данные», кликнула на нее. В ней было множество файлов меньшего размера. Она едва взглянула на них, но заметила, что их названия написаны теми же странными символами, что она только что видела. Должно быть, это нужный файл. Если нет, она попробует в другой раз. Зара выделила первые двадцать файлов и скопировала их на флешку. Она хорошо рассчитала. Они заняли всю память, но поместились. Загрузка шла всего несколько секунд, но эти секунды показались вечностью. Она стояла не дыша, пока не закружилась голова.
Наконец, файлы были скопированы. Она вытащила флешку, закрыла все окна и вернула на экран приложение, которое использовал папа.
В столовой скрипнул стул.
Зара застыла.
О нет. Ей конец. Крышка.
Заставка не успевала вернуться на экран. Если она выбежит из комнаты, они точно ее увидят или услышат. Она вернула записную книжку и ключи на то же место, где они лежали раньше, и размахивала руками, размышляя, что делать дальше.
– Хочешь кофе, я чайник поставлю? – сказала мама из столовой. Послышался звон тарелок.
За те секунды, пока отец колебался, Зара закрыла ноутбук, схватила со стола журнал и, забравшись на подоконник, открыла первую попавшуюся страницу, пытаясь дышать ровно.
– Не откажусь, – ответил он. Родители вошли в комнату с грязными тарелками.
Мама посмотрела на нее вопросительно.
– Что делаешь?
Зара постаралась выглядеть невинной, как овечка.
– Просто читаю.
Мама подняла бровь:
– Журнал «Тайм»?
Зара нахмурилась.
– Да.
Отец вытащил журнал из ее пальцев, поднес к глазам и повернул, чтобы лучше видеть.
– Ты читаешь новую политику реформирования здравоохранения, предложенную президентом?
– Ну, я просто перевернула страницу. Я еще не читала.
– Ты уроки сделала?
– Да.
Отец мягко подтолкнул ее к гостиной.
– Пойди-ка, повоюй часок с виртуальными злодеями.
Зара выдавила улыбку.
– Хорошо. Ты тоже хочешь поиграть?
Он на мгновение задержал на ней задумчивый взгляд, словно действительно хотел. У нее возникла легкая надежда, какая-то противоречивая эмоция. Ей нравилось играть с ним в игры, но она чувствовала себя виноватой.
– Я бы хотел, малышка. Слишком много работы.
Зара изобразила уныние и потащилась в гостиную, прикрыв рукой выпирающий карман, в котором лежала флешка с украденными данными.

Глава 4

Когда Джейн и ее команда проходили мимо перегородок у входа в Дерево, завывания бури стихли, оставив лишь легкий шум вдалеке. Они смотрели на одну из многих похожих друг на друга колонн, тянувшихся между массивными стволами деревьев и соединявших их с землей для входа и выхода, которые, правда, большинство Плиган редко использовали. Обычно они переходили от ствола к стволу по запутанной сети крытых переходов. Им редко приходилось спускаться на землю.
Время от времени ей предлагали соорудить переход прямо к люку «Спероанкоры», но Джейн всякий раз как можно более вежливо отклоняла эти предложения, потому что выяснила, что способ производства будет тем же, что и при починке корпуса корабля. Она не хотела откладывать отлет на большее, чем нужно, время или увеличивать свой и так уже не маленький долг перед Плиганами.
Такая долгая задержка утомляла, но была необходимой. Они не смогут далеко добраться на корабле, пропускающем воздух, да и учитывая уже пережитые ими столкновения, дополнительное экранирование Плиган казалось чрезвычайно важным. Но иногда Джейн не могла думать ни о чем, кроме Роя и тех бедствий, которые он может навлечь на невинных людей, прежде чем она успеет предупредить Объединенные разумные расы на планете Терак. Порой было невыносимо спокойно обмениваться с Плиганами культурным опытом. Как будто у них не было других срочных дел.
Но Плиганы не знали, что такое срочность. Каждая задержка в работе сводила с ума. Похоже, они просто не понимали, что поставлено на карту. Для Джейн было вдвойне неприятно то, что она не могла отплатить им материально. Даже если бы у нее были деньги, на Плиге, насколько она понимала, не существовало денежной экономики. Планета не участвовала в межгалактической торговле и в целом даже не общалась с галактикой. Все, что им было нужно, они делали сами. В любом случае необходимость немного пройтись пешком не оправдывала временные и материальные затраты на строительство перехода.
Когда Джейн как-то спросила Гили о передвижении по суше, он, казалось, был ошеломлен. «Ноги были созданы для Существования. Существование было создано для ног. Они созданы друг для друга и работают в тандеме». В то время Джейн его не понимала, но теперь думала, что понимает. Гили говорил, что Дерево и Плиганы развивались вместе. Несмотря на то что теперь бо́льшую часть времени Плиганы ходили по гладким, прозрачным материалам своих архитектурных сооружений вместо того, чтобы цепляться за кору Дерева, как делали их предки, эти материалы создавались Деревом и, следовательно, были его продолжением, что более естественно для Гили, чем сама земля.
Бедняга Рилик, в котором было более семи футов росту, во многих местах среды обитания Плиганов чувствовал себя очень неудобно, потому что они не были приспособлены под его размеры. Большинство Плиганов имели чуть более четырех футов роста, и размеры структур были соответствующими. Почти всюду, куда другие входили беспрепятственно, Рилик вынужден был сутулиться. Даже Джейн приходилось иногда пригибаться, потому что ветви над головой переплетались в кристаллические структуры.
И сейчас Рилик забился в угол, пытаясь сделаться как можно меньше. Она жестом пригласила его к лифту. Наверху, на открытых пространствах, ему будет гораздо уютнее.
Когда лифт открылся, Гили, на этот раз бодрствующий, уже ждал их. Плиганы эволюционировали от земноводных существ и напоминали Джейн земных древесных лягушек. В окраске Гили преобладал мерцающий бронзовый цвет, живот его был бледно-розовым. Округлое лицо пересекали темные широкие полосы, которые Джейн быстро определила как его личные опознавательные знаки.
Но первым, что привлекло внимание Джейн, были его глаза, большие и блестящие, с горизонтальными зрачками, похожие на расплавленный металл, когда отражали свет. А еще над его верхними веками выступали треугольные участки кожи, отмечающие начало маленького гребня на каждой стороне его лица, ведущего к ноздрям тупого носа в форме буквы V. Она отчего-то подумала, что эти маленькие треугольные брови придают Плиганам совиный или слегка профессорский вид. Возможно, они напомнили ей о диких неопрятных кустистых бровях некоторых профессоров, которых она знала на протяжении многих лет.
Его характер добавлял красок к первому впечатлению. В нем будто сочетались черты доброго учителя, философа и раздражительного старика, который время от времени засыпал, если не делать ничего интересного, чтобы привлечь его внимание. Но, по правде, он не походил ни на одного из них, потому что эти понятия здесь мало что значили. Он был Плиганом, и ей очень нравилось его общество.
– Как раз вовремя сон прервался, – сказал Гили. Он хотел сказать, что только сейчас проснулся. По-видимому, у Плиганов не было никаких предсказуемых биоритмов. Не имея цикла дня и ночи, они засыпали всякий раз, когда их тела уставали, иногда даже посреди разговора, если возникал перерыв. Они смотрели в одну точку, постепенно закрывая глаза и обхватывая себя конечностями, что делало их более компактными и менее заметными, особенно в темных и тенистых местах. Они могли спать в течение часа или трех в любое время суток. Обычно они возвращались к повседневной деятельности, когда просыпались, и пили сок, когда чувствовали голод.
Гили широко развел руки ладонями вверх и растопырил пальцы, демонстрируя на кончике каждого из четырех большие выступы, похожие на присоски. Это был его приветственный жест.
Его мясистое горло слегка колыхнулось, когда он заметил Аджайю. Он приблизился к ней, протянув руки в знак приглашения. Пока он ее разглядывал, зрачки быстро расширялись и сужались. Она с таким же любопытством придвинулась ближе.
– Привели наконец. Темную. Джейн светлая. Здесь меньше светлых, чем темных, в этой группе. – Он всегда замечал детали.
Джейн не имела представления о том, как Плиганы воспринимают световой спектр и различают ли их глаза цвета так же, как человеческие. Но он несколько раз прокомментировал разницу в цвете их кожи. Фактически он объединял Сектилиев и Рона, потому что на Плиге было достаточно УФ-излучения, чтобы вызвать автономную реакцию меланина на их коже. Джейн описала их как разные виды, и ему стало интересно; он спрашивал о различиях и сходствах, но, казалось, все так же объединял их в одну группу. Он посчитал различия между Сектилиями и людьми менее очевидными, чем различия между его собственным видом и гостями.
Впечатления, что Плиганы, как вид, не подверглись влиянию Сектилиев, не складывалось. За многие годы у них было много инопланетных посетителей, хотя сейчас они появлялись все реже. Согласно базе данных корабля, Плиганы вызывали любопытство среди ОРР. Расы прилетали, изучали их биотехнологию и даже безвозмездно брали в свои родные миры щепки Дерева, чтобы попытаться повторить их результаты. Но Дерево весьма разборчиво в условиях, и оно засыхало и умирало там, где не жили Плиганы. И хотя Плиганы вовсе не были ксенофобами, у них не возникало желания покидать свою планету. Когда Джейн спросила Гили об этом, он с негодованием пробормотал: «Зачем кому-то хотеть жить субоптимальной жизнью?»
Он часто спрашивал о доме Джейн и о том, какой тот из виду. Казалось, его пугало, что у нее нет своего Дерева или чего-то подобного.
– Пройдемте и на производство, – сказал он, удаляясь вразвалку. Пружинистая походка Плиганов чем-то напоминала пингвинью, но не совсем. Если в редких случаях, чтобы куда-то дотянуться, Плиган полностью выпрямлял ноги, он становился ростом выше, чем люди. Иногда Джейн видела, как кто-то из них (обычно ребенок) подпрыгивал, но это было редкое явление. В основном они держали колени согнутыми и ловко садились на корточки, когда останавливались. Они лишь слегка приподнимали свои тела, пружиня на согнутых под углом сорок пять градусов ногах.
К прогулке по прозрачному полу, особенно на такой большой высоте, еще нужно было привыкнуть. Джейн старалась не смотреть вниз. Аджайя крепко сжимала руку Рона, но у всех остальных проблем, похоже, не было. Пока они продвигались по лабиринту архитектурных сооружений Плиганов, Джейн быстро теряла чувство ориентации, не понимая, откуда они пришли.
Они проследовали мимо Плигана, которому, похоже, было трудно ходить. Ноги Плиганов располагались далеко друг от друга под углом почти девяносто градусов от центра, и они держались за стену, раскачиваясь из стороны в сторону, вместо того чтобы шагать ногами поочередно. Похоже, они прикладывали неимоверные усилия, чтобы добраться до места своего назначения, и Джейн подумала, что передвигаться стало бы значительно проще, если бы они просто отталкивались в прыжке, распрямляя свои ноги.
Она прикусила губу, но решила задать вопрос, только после нескольких поворотов, когда будет уверена, что ее не услышат. Она изо всех сил пыталась придумать, как отблагодарить Плиганов за их работу, и, возможно, это был способ помочь. Гили очень часто говорил о том, как они живут оптимальной жизнью, но походка тех индивидов не казалась Джейн оптимальной.
– Гили, тот, мимо которого мы прошли, ну тот, что с трудом передвигался, он раненый или старый? Может, у него какая-то болезнь – тогда мой мастер-целитель попытается помочь.
Гили остановился и обернулся.
– Это был Хуна. – Гили на мгновение задумался, его похожие на металлические глаза вращались в орбитах. – С каждым поколением мы ищем мутацию, это главная цель для нас как вида и для Существования: новые возможности. Мы такими становимся , Джейн. Так мы перерастаем в нечто лучшее, делаем Существование более оптимальным, именно более. Когда-то мутации дают желательные черты, а порой нежелательные. В дикой природе черты, которые являются желательными, делают выживание потомства более вероятным. Так меняется население. Это естественно. Так работает эволюция, понимаешь?
Джейн кивнула. Она внимала каждому его слову.
– Бывают случаи, когда одна мутация приводит как к желательным, так и к нежелательным чертам в одном индивидууме. Среди Разумных нежелательное должно допускаться, чтобы могла развиться желательная черта. Со временем мы надеемся свести к минимуму плохое, чтобы повысить уровень хорошего. Ты понимаешь?
Джейн размышляла о том, что узнала о Рое и как случайные генетические мутации снова и снова спасали этот вид от исчезновения, позволяя ему воссоздавать себя столько раз, что он больше не напоминал свою самую раннюю форму. Каждая последующая мутация позволяла ему занять еще одну биологическую нишу, пока его выживание как вида не было определено и он не стал галактической чумой. Определенно отрицательная черта, но только не для насекомых Роя.
– Значит, – начала она, – конформация ног Хуны менее желательна, но у него есть еще одна черта, которая оправдывает немощность?
– Ты понимаешь, – прошелестел Гили. – Мы не всегда можем узнать, куда повернет мутация, только по одним генам в зиготе. Это слишком сложно. Гены должны иметь выражение для понимания. Я согласен, Хуна немного страдает, но также проявляет исключительный интеллект. Он – один из наших самых умных и плодотворных генетиков. В настоящее время он понимает эту концепцию лучше, чем кто-либо. Он не обращает внимания на трудности при ходьбе, потому что знает, что его гены создают новых детей с более оптимальной жизнью. Мы стремимся к идеалу Кунабул. Мы их последователи. Они делают нам много подарков, много благословений, каждый день.
Гили остановился у станции сока, и, похоже, их разговор о Хуне подошел к концу. Станция была встроена в нишу, расположенную напротив ствола – одно из многих мест, где отслаивалась кора. От ствола отходили два причудливо выпуклых нароста с выступающими из них кранами. На полу под ними стояли два резервуара – один с аккуратно сложенными чистыми, глубокими и широкими мисками, а другой – для использованных, небрежно бросаемых внутрь. Гили достал чистую пластиковую миску, наполнил ее и протянул Джейн.
– Хочешь пить? – спросил он. Она сдержанно фыркнула. Опять этот сок. Она объяснила Аджайе, что из одного крана бежит сок, а из другого – вода.
Сделав небольшой глоток из пятнистой кремовой миски, Джейн передала ее Гили. Поднеся миску к губам, он наклонил ее, осушил до дна и жестом пригласил всех:
– Лучший при жажде напиток.
Удовлетворенный, что все напились, Гили заковылял дальше и спросил:
– Во время этого посещения хотите вы увидеть больше членов сообщества или само производство?
– Мы хотели бы увидеть все, что ты хочешь нам показать, Гили, – улыбаясь, ответила Джейн.
– Показываешь зубы плотоядных! Попытка неудачная напугать меня. Сегодня Джейн не будет меня есть. – Гили издал звук, похожий на фырканье.
Джейн была в замешательстве. Разве она никогда раньше не улыбалась ему? Возможно, только губами.
– Нет, Гили. Это выражение лица – улыбка. Оно значит, что я довольна.
Его горло затрепетало, и он пристально посмотрел на нее. Она снова улыбнулась ему.
– Улыбка? – спросил он. Его рот изогнулся, пытаясь изобразить что-то похожее, но это выглядело неестественно. Затем он сделал еще одну попытку, вывернув края рта, которые теперь забавно напоминали губы, наружу, и обнажил тонкие, липкие гребешки и бледно-серый язык.
– Улыбка делает меня счастливым. – Его смех прозвучал так, словно кто-то открыл шампанское.
Джейн хихикнула. Теперь улыбались все, даже Сектилии.
Группа детей, примерно одного роста, шла вниз по коридору в сопровождении взрослого. Они выглядели очень дисциплинированными, пока один из учеников не бросился вперед в прыжке. Взрослый отреагировал молниеносно. Он выпрямил ноги, схватил ученика за руку и потянул назад, возвращая его в строй. Они были очень маленькими, но Джейн (без особой уверенности) подумала, что, наверное, ноги этих детей больше похожи на ноги Хуны, чем Гили. Может, эти дети – потомки Хуны?
Джейн вдруг заметила на спине сопровождавшего детей взрослого шесть больших выпуклостей. Это означало, что сопровождавший – женщина, а выпуклости были яйцевыми камерами. Плиганы относились к сумчатым. Яйца развивались и получали питательные вещества в яйцевых камерах, а появившиеся из них детеныши были похожи не на малышей-головастиков, а на небольшие копии взрослых.
– Это учитель с учениками? – спросила Шлеван.
– Да, она учит, – торжественно ответил Гили и тут же воскликнул: – Кула, какой урок сегодня?
Только приблизившись, Кула ответила:
– Этот расплод изучает роль РНК в экспрессии генов и ее особенности. – Не поворачивая голову, она остановила прищуренный взгляд своих больших выразительных глаз на одном из детей. Джейн предположила, что это тот ребенок, который пытался прыгнуть вперед.
Шлеван выглядела потрясенной.
– В таком возрасте?
Кула наклонила голову в одну сторону, а затем в другую.
– Я не понимаю вопроса.
– Мне кажется, они слишком молоды, чтобы изучать такие понятия, – сказала Шлеван.
Горло Кулы чуть вздрогнуло.
– Возможно, так кажется пришельцам. Мы с рождения используем интегрированные концепции. Когда каждый расплод готов, мы один за другим накладываем слои знаний. Таким образом, уроки хорошо усваиваются до переходного возраста.
Все дети смотрели снизу вверх на инопланетных гостей и вели себя очень тихо. Джейн было интересно, сколько им на самом деле лет. До этого дня она не встречала Плигана, который хоть как-то вел бы счет времени. Как можно считать года, когда здесь нет ночного неба, чтобы определить местоположение звезд? Дни и годы не имели для них никакого значения. Упоминание этих понятий, казалось, утомляло Плиганов. Во время разговора Гили просто не затрагивал тему старения. Этот аспект их культуры Джейн не понимала до сих пор.
Они часто говорили о готовности. Плиган занимался чем-то одним, пока не был готов сделать что-то еще. Время, похоже, с этим было мало связано. Из того, что Джейн уже узнала, детей определяли по росту и достижениям, а не по возрасту.
– Это ваш выводок? – подала голос Джаросс. – Ваши дети?
Кула моргнула и посмотрела на Гили, затем снова на Джаросс.
– Эти дети – Плиганы. – Она положила руку ей на спину. – Они будут детьми Плиганов. Ни один из них не является моей собственностью.
– Я оговорилась, – сказала Джаросс. – Это культурное различие. – Выражение ее лица было мягким, но Джейн чувствовала, что она в замешательстве. Поскольку Брая с ними не было, Джейн решила сохранить легкую анипраксическую связь с экипажем через Рилика, чьи способности в качестве мастера-мыслителя были почти такими же сильными, как у большинства Кубодера. Ее устраивал этот метод. Он помогал ей контролировать свой экипаж. Она старалась быть ненавязчивой: только определять настроение и эмоциональный тон, чтобы избежать культурного недопонимания.
– Мы сами как дети, – сказала Джейн, надеясь сгладить неловкость. – Мы очень быстро и много узнаем о вашей культуре.
Кула наклонилась вперед. В ее взгляде читалось любопытство, но, казалось, в нем была и доля отвращения.
– Дети – это ваша собственность?
– Вообще-то нет, – ответила Джейн, опередив Сектилиев. Они зачастую были грубыми, и она боялась, что они уже и так обидели жителей Плиги. – Люди и Сектилии, как правило, живут парами или небольшими кооперативными группами. Произведенное ими потомство живет в том же доме, что и пара или группа, и ответственность за него обычно несут генетические родители. В большинстве случаев родители заботятся о своих детях до наступления совершеннолетия, и мы называем таких детей «их детьми». Я думаю, что здесь, наверное, по-другому. – Джейн надеялась, что ее объяснение улучшит ситуацию. Она не была уверена, какой вывод сделала Кула, но атмосфера, казалось, накалилась.
У Кулы и Гили, когда они слушали это объяснение, подрагивало горло.
– Знать генетических родителей очень странно, – сказал Гили. – Появляются выводки, у многих матерей сразу, а воспитание осуществляется совместно специалистами по обучению и наблюдению.
Кула опустила взгляд на свои батареи.
– Группы, подобные этим, упорядочены по способностям, – произнесла она. – Они постоянно меняются, когда дети учатся и переходят в следующую группу.
Аджайя присела на корточки, чтобы быть на уровне глаз с малышами, и развернула ладони, подражая приветствию Гили в лифте.
– Есть много способов воспитывать детей, – сказала она.
Маленькие Плиганы приняли это за приглашение и бросились вперед, чтобы разглядеть ее тщательнее. Кула, казалось, не возражала. Они осторожно коснулись рук Аджайи, потом стали действовать смелее. Один из них забрался ей на спину и схватился за ее блестящие черные, связанные в конский хвост волосы. Джейн присела на корточки рядом с Аджайей, и малыши, казалось, начали их сравнивать.
Они пока не говорили по-менсентенийски, поскольку не достигли возраста полового созревания. Кула отвечала на их вопросы на своем родном языке, который был низким и хриплым, и не переводила фразы на менсентенийский. Джейн было интересно, что говорят дети, но она не решалась спросить после произошедшего недопонимания. В отношении детей, вероятно, было безопаснее хранить молчание.
Через некоторое время все были на корточках или стояли на коленях, кроме Алана.
Но вот один из малышей потянул его за штанину.
– О, блин, – проворчал он, но все же опустился на четвереньки, позволяя ребенку себя рассмотреть.

Глава 5

Алан терпимо относился к ползающим по нему малышам Плиганам, пока один из них не ткнул его прямо в глаз. Но это были еще цветочки. Больно стало, когда ребенок оттянул присоску на пальце. Алан подумал, что глаз вырывают с корнем. Ему и вправду показалось, что глазное яблоко выпадает из глазницы, пока ребенок, мать его, тянул глаз на себя.
Справляться с такими проблемами на тренировках астронавтов его не учили.
– Ааа! – заорал Алан в тот момент, как ребенок освободил присоску. Отпрыгнув, чтобы встать рядом со своим учителем, малыш только хмуро глазел на него, издавая печальные звуки.
Одному только Господу было известно, какие микробы попали в глаз Алана после этой маленькой стычки.
Он едва сдерживал рвущиеся наружу ругательства. Джейн не нравилось, когда он ругался перед инопланетянами. Она сказала, что такие слова с легкостью могут быть неверно истолкованы, даже если произносить их на английском. Он всегда старался не начинать межпланетный конфликт, но иногда это было чертовски сложно.
Аджайя мимоходом взглянула на его глаз и заявила, что все в порядке. Ему так не казалось. В глазу собралось столько слез, что хоть грядку поливай, и он не мог перестать моргать.
Он прислонился к ближайшей стене, как можно дальше от детей, и старался быть терпеливым. Он слишком устал от этого дерьма.
На Плиге ожидание, когда что-то наконец произойдет, отравляло его существование. Казалось, все просто праздно слоняются, делая, что захотят. Все чертовски беззаботны, особенно когда они были в курсе, что по галактике шастают жуки с гигантскими задницами и пожирают всех и вся на своем пути. Он знал, что Джейн постоянно настаивала на том, чтобы работа над кораблями продвигалась вперед, но это, похоже, ни на что не влияло. Алану не терпелось увидеть производственный сектор, чтобы понять, сколько осталось до того, как последние листы корпуса будут готовы к установке. Самый большой вопрос заключался не в том, как они делаются, а в том, как быстро их сделают и когда они будут работать. Но ему не суждено было это узнать. У Плиганов не было никакого понятия о времени.
В конце концов экипаж детишкам наскучил, и Кула с бандой двинулись дальше. И слава богу.
Гили наконец возобновил свою экскурсию. Они прошли мимо питомника новорожденных. Если первые дети, которых они увидели, выглядели микроскопическими, то эти малыши были наномасштабными – чуть больше человеческой ладони. В зданиях Плиганов двери встречались редко, но в этой комнате дверь была, и Алан понимал, для чего она. По всему помещению, врезаясь в стены, скакали малыши. Когда Алан и остальные подошли ближе, несколько младенцев запрыгнули на прозрачную перегородку, цепляясь за нее присосками пальцев рук и ног, чтобы посмотреть на проходящих мимо. Они были так похожи на лягушек, что он пережил весьма странное ощущение, увидев, как эти крошечные, умные глаза вглядываются в него. Вот тебе и когнитивный диссонанс.
Спустя некоторое время они вошли в производственный сектор, и вид деревьев резко изменился. Гили остановился в большой открытой комнате, где окруженные зданиями и растущие из самого дерева ветви оканчивались огромными резервуарами разных размеров и форм. По крайней мере, так это выглядело. Из ветвей непрерывно вытекали внешние стенки этих резервуаров, которые были покрыты такой же серой корой.
В ветвях между стволами и резервуарами разбухали огромные узлы. Приблизившись, Алан увидел, что с одной стороны эти узлы, по сути, были большими, аморфно сформированными панелями с очищенной корой и матовым полимерным покрытием, через которое он вроде бы мог разглядеть древесину. Его первой мыслью было, что это сенсорный экран, но подобное предположение казалось абсурдным. Разве могли Плиганы создать биологический интерфейс с Деревом?
В резервуарах плескались жидкие вещества с разными оттенками – от почти белого до серо-коричневого. Посмотрев через стены из оргстекла, Алан заметил, что эти комнаты продолжаются, насколько мог видеть глаз. Это было похоже на органическую фабрику.
Алан подошел к одному из резервуаров, чтобы изучить его более внимательно. Ему было интересно, позволит ли Гили взять несколько образцов.
– Здесь Существование создает полимеры, – сказал Гили, резко бросаясь в сторону Алана. – Осторожно! Мы их не трогаем – химические реакции иногда обжигают.
Алан крепко сжал зубы. Он и не собирался к ним прикасаться. Он просто смотрел. В голову сразу же пришло: «А что же никто так не беспокоился о моей безопасности, когда миниатюрный Плиган засунул мне в глаз присоску?»
Ничего не ответив, он отошел от Гили. В комнате было тепло, хотя воздух пах достаточно свежо. Алан не заметил признаков пара, поднимающегося над резервуарами с полимерами.
Гили указал на органическую панель, выходящую из ветки, к которой они стояли ближе всего. Под этой веткой находилась платформа, позволяющая Плиганам добраться до нее. Гили запрыгнул туда и сказал:
– Здесь мы даем генетические инструкции Существованию. Для поставки необходимых сырых ингредиентов с земли и правил их комбинирования.
Гили коснулся панели. Кончик его пальца погрузился в материал и поляризовался, давая понять, что это был экран, напоминающий электронные чернила в электронном считывающем устройстве. Поверхность была покрыта символами. К сожалению, Гили больше не прикасался к панели, и место, куда он нажал, тут же вернулось в прежнее плоское состояние.
– Как это работает? – изумился Алан.
Гили посмотрел на терминал как на нечто заурядное.
– Изменяется меристематическая ткань в сосудистом камбии.
Алан тяжело вздохнул и заметил:
– Ну что ж, они действительно используют технологии. Я могу ошибаться, но думаю, сейчас мы с вами видим рудиментарный биологический компьютер.
Рон кивнул.
– Я впервые вижу такие панели. Интересно, почему их так далеко прячут. Они используются только для производства.
Горло Гили слегка раздулось.
– Оптимальная жизнь. Использование технологий только при необходимости. Они для улучшения жизни, а не для управления ею.
– Какой интересный образ жизни, – сказала Аджайя.
Пледор нахмурился.
– Мне он кажется немного отсталым. Технологии облегчают жизнь.
– Возможно, для некоторых, – задумчиво произнесла Аджайя. – Здесь, похоже, все по-другому.
Горло Гили снова раздулось.
– Да. Аджайя понимает. Нам мало что нужно. Оптимальное Существование мало требует.
Джаросс подошла к месту, где ветви образовывали узкую решетку, поддерживающую нечто сильно напоминающее листок, который чуть не раздавил Рона и Аджайю снаружи, только он был намного толще.
– Вероятно, это объясняет, почему они вызывают любопытство у ОРР и их не беспокоят, – сказала она.
– Да, но все же здесь вы подвержены риску нападения Роя. Разумные вас хоть как-то защищают? – спросил Рилик.
Гили поковылял к Джаросс. Все остальные, кроме Алана, последовали за ним. Алан не сводил с них глаз, но оставался рядом с панелью. Она уже изменила полярность и отключилась. Он оглянулся, чтобы проверить, не смотрит ли кто на него, и, убедившись, что все в порядке, положил палец на сенсорный экран – для пробы. Ничего не произошло. Он нажал чуть сильнее. Палец погрузился в полимер, и Алан нащупал внутри что-то твердое и вроде бы неровное. И опять на экране ничего не изменилось. Когда Алан вытащил палец, экран восстановил свою форму и выглядел нетронутым. Что же находится под панелью? Как сигналы попадают в Дерево? Как оно интерпретирует входные данные?
– Нет, никакого риска. Мы не нуждаемся в защите, – сказал Гили.
– Но как это возможно? – спросила Тинор. – Это, похоже, именно тот мир, который Рой захочет пожрать. На суше кипит жизнь. Океан полон морских существ. Они будут смотреть на этот мир, как на пищу, так же как и на любой другой мир ОРР, верно?
Алан внутренне содрогнулся. Его беспокоила мысль о том, что для Роя кто угодно всего лишь пища, хоть Плиганы и выглядят как лягушки. Он никогда не ел лягушку. А теперь и не подумает этого делать. От самой мысли его подташнивало.
Гили повернулся лицом к Тинор и растянул губы в причудливом подобии улыбки, которую до этого практиковал с Джейн.
– Ага, но они не могут «видеть» нас.
Алан нахмурился.
– Они не могут вас увидеть? Почему? – спросила Джейн.
Гили повернулся к ближайшему стволу и широким жестом показал:
– Существование делает это невозможным.
Алан даже не пытался скрыть на лице скептическое выражение. Этот народец, похоже, думал, что их чертовы деревья волшебные. Они, конечно, обладали парочкой поразительных функций, но всему есть предел. Не в силах сдержаться, он сказал:
– Звучит как принятие желаемого за действительное.
Гили проигнорировал Алана и, повернувшись, указал на огромный листок, рядом с которым стояла Джаросс.
– Вот что Существование делает для защиты вас и вашей «Спероанкоры». У него много возможностей, – сказал он и заковылял в сторону перехода. Он уже уходит? Они едва бросили взгляд на все это. Алан пока не был готов двигаться дальше.
Он приблизился, чтобы рассмотреть этот листок более тщательно. Вблизи он все еще очень напоминал лист дерева, но Алан видел законченный продукт, готовый для установки на внешнем корпусе. На этом этапе все части листа – жилки и покрытие, или как их там определяют ботаники, – были либо удалены, либо расплавлены, либо подвергнуты другому процессу. Он был гладким, как стекло. «Хм» . Алан присел на корточки, чтобы осмотреть нижнюю сторону. Она еще больше напоминала лист, чем верхняя.
– Гили, пожалуйста, подожди, – воскликнула Джейн. – Не мог бы ты объяснить подробнее? Мы ведь увидели вашу планету, когда прилетели сюда. Почему ее не сможет увидеть Рой?
Гили вытянул голову вперед, веки были полуопущены. Алан вспомнил, что так же делала Кула перед детьми. Должно быть, это был покровительственный жест – взрослый объясняет что-то очевидное ребенку. Алан прищурился. Что здесь происходит?
– Мы не живем в Укрытии. Мы активируем Укрытие только тогда, когда приближается Рой. Кроме того, у нас есть Побег, если нужно, – сказал Гили и двинулся дальше, на это раз к переходу. Он просто уходил, как будто знал, что они последуют за ним, и вдруг бросил через плечо:
– Теперь я покажу вам Побег. В нем тоже есть Укрытие. Я покажу вам. Идете?
Не дожидаясь ответа, Гили заковылял вниз по коридору.
Алан как можно ниже наклонился над изготавливавшейся пластиной, не касаясь ее.
– Это просто потрясающий бред, мужик, – сказал он. – Какие еще козыри в рукавах этих парней? Как вы думаете, что он подразумевает под этим Укрытием и Побегом?
Шлеван присоединилась к нему, вглядываясь в листовидную структуру.
– Увлекательно, увлекательно, увлекательно, – бормотала она.
Алан поморщился, переведя на нее взгляд.
– Шлеван начинает говорить как Плиган.
Джейн двинулась за Гили.
Алан нахмурился.
– Подожди-ка. Разве ты не попросишь его внятнее объяснить нам эту технологию или привести кого-то, кто мог бы предоставить нам больше технических подробностей?
– Да, я хотела бы лучше разобраться в том, как они управляют генами Дерева для создания этих структур, – сказала Аджайя.
– Он становится сонным, – вздохнула Джейн. – Вы знаете, какой он. Похоже, он хочет показать нам что-то значительное. Пойдем посмотрим, что это, прежде чем он снова впадет в долгую спячку. Мы можем попросить его вернуться сюда позже.
Алан развел руками:
– К чему такая спешка? Мы сейчас здесь. Мы не знаем, как далеко отсюда эта вещь. Почему бы просто не остаться? Дадим ему подремать, а сами пока осмотримся?
Джейн нетерпеливо махнула рукой:
– Знаю, знаю. В другой раз. Что-то мне подсказывает, что мы захотим это увидеть. Мы не должны упускать такую возможность.
– Но это тоже  возможность… – недоверчиво сказал Алан.
Джейн снова обернулась к Гили, который продвинулся уже довольно далеко по проходу. Его сгорбленная фигура казалась меньше, как будто он готовился принять позу для сна. Она была права. Сон скоро одолеет его. Даже он сам это понимал.
– Просто сделайте мне одолжение, – сказала Джейн, разворачиваясь и переходя на трусцу, чтобы поспеть за Гили.
Остальные нехотя потащились следом.
Догнав Гили, Джейн слегка коснулась его руки.
– Ты собирался показать нам Побег?
Он встрепенулся, как будто выпав из дремы, и почмокал губами.
– Побег. О да. Идем к повозкам, отправляемся на самый низкий уровень.
Как оказалось, повозки стояли на вершине не очень покатого подъема. Они еще не были в этой части города. Путь был длинным, и когда они добрались до повозок, Гили порядком ослабел.
Пункт их назначения, по правде говоря, чем-то походил на трамвайную остановку, однако Алан не увидел ни одного водителя. Кроме их группы, здесь не было ни души.
Войдя в пустую машину размером с вагон, Гили сразу же свернулся в удобную позу и заснул.
– Зашибись, – вздохнул Алан.

Глава 6

12 октября 2017 года 

Дрожащей рукой Зара двигала оптической мышью. Сосредоточиться на экране было трудно. Он казался немного расплывчатым. За ее спиной, на кухне, как будто все было нормально, разговаривали родители.
Но все не было нормально. Она только что совершила преступление. За это ее могут отправить в тюрьму. Нет, не в тюрьму, а в колонию для несовершеннолетних. Родители будут очень разочарованы. Ее жизнь разрушится.
Она должна сломать флешку. Пойти в переулок, разбить ее молотком и выбросить кусочки в пять разных мусорных контейнеров. А что, если кто-нибудь проверял папин ноутбук каждый день? Что делать, если на нем удаленная защита от незаконного доступа? А вдруг он с минуты на минуту войдет и начнет на нее кричать?
Зара автоматически вошла в свою школьную электронную почту. А что ей еще оставалось делать? Она не может просто сидеть и смотреть на рабочий стол.
В почте было сообщение от учителя – напоминание о надвигающемся сроке сдачи группового проекта по социологии на тему «Различные политические системы мира». Она уже закончила свою часть. В еще одном сообщении речь шла о вечеринке после пятничного баскетбольного матча. Еще одно пришло от Бекки. Она рассеянно кликнула на него.
«Ты уже сделала это?» – писалось в сообщении.
«НЕТ!» – яростно напечатала Зара и нажала «Отправить».
Ее сводило с ума то, что все эти люди приставали к ней и давили, заставляя это сделать, и то, что она и в самом деле  это сделала. То, что ты можешь  что-то сделать, не значит, что ты должен . Зара не хотела, чтобы кто-нибудь попал в неприятности, и тем более она сама.
Ее волосы были мокрыми от пота. Она с тоской посмотрела на лестницу на второй этаж. Ей хотелось спрятаться в своей комнате и ждать неизбежного наказания. Но она должна вести себя так, будто все в порядке. По крайней мере, до того, как этот порядок рухнет.
Возможно, ей удастся выйти сухой из воды. Зара цеплялась за эту надежду, хотя внутри у нее все переворачивалось, словно от какой-то изнурительной болезни. Ей не просто было дурно. В руках и ногах тоже появились странные ощущения. Ее бросало то в жар, то в холод. Мышцы вздрагивали при малейшем звуке.
Зара не знала, что с собой поделать. Она не хотела играть, но от нее этого ожидали. Она выбрала что-то легкое, позволив себе хотя бы частично отвлечься от веселой 8-битной музыки и мигающих цветов. Она просто убивала время.
Даже не оборачиваясь, Зара ощутила, что мама расположилась на диване с книгой, а папа откинул спинку кресла и открыл свой ноутбук.
Никаких обвинений. Никаких признаков удивления. Она отделалась испугом. Пока.
Очень медленно прошел час.
Ужин бурлил в животе Зары, не желая перевариваться.
Она выключила компьютер и опустила голову с притворной усталостью, надеясь, что не переигрывает, потому что мама тотчас это увидит. Обычно она пыталась выпросить больше времени перед тем, как идти спать, но не сегодня. С нее хватит.
Она подошла к маме, опустив веки и стараясь выглядеть сонной.
– Пойду почищу зубы и надену пижаму. Может быть, немного почитаю перед сном.
Подняв глаза, мама наморщила лоб.
– Ты себя хорошо чувствуешь?
– Просто устала. Спокойной ночи, мама. – Она наклонилась, чтобы слегка ее обнять и поцеловать в щеку.
– Спокойной ночи, милая.
Зара подошла к отцу и, повторив ритуал, медленно пошла по коридору. Остановившись в гостиной, она вытащила из-под дивана старый ноутбук и схватила рюкзак. Наверху прислонила ноутбук к спинке кровати и включила его, а затем быстро переоделась в пижаму. Медлить было нельзя. Мама слушает звуки зубной щетки. Зайдя в ванную, Зара почистила зубы, умылась и потерла пятно на подбородке, которое, скорее всего, превратится в прыщ. Обычно она мазала его кремом, но сейчас это казалось неважным. Затем она зашла к себе в комнату, закрыла дверь и, раскинув руки, плюхнулась на кровать и стала ждать.
Посмотрев в потолок несколько долгих минут, она свесилась с кровати, подобрала джинсы и, достав флешку, нерешительно посмотрела на нее.
Страх и отчаяние немного утихли. Пока все сходило ей с рук. Часть Зары еще хотела сломать флешку. Но другая часть ее хотела на нее посмотреть. Плохая часть, по правде говоря. Она положила флешку обратно в рюкзак, решив взять утром молоток и разбить ее вдребезги, прежде чем отправиться на автобусную остановку. Так она и сделает. Уничтожит доказательства. И будет надеяться, что ни у кого не возникнет неприятностей.
Зара попыталась отвлечься и открыла книгу, но она читала один и тот же абзац снова и снова, не понимая смысла прочитанного. Ее мысли скакали от содержимого флешки, которое, вероятно, было захватывающим, к неизбежному наказанию от родителей или даже от правительства. Во всяком случае, когда она об этом думала, ее охватывала волна беспокойства. Она слышала, как мама собирается на работу и выходит из дома.
Сходив в туалет, Зара спустилась вниз и увидела папу, храпящего в удобном кресле. Она выключила свет и, накрыв его одеялом, вернулась в постель. Она попыталась заснуть, но ничего не получалось, и она просто лежала, чувствуя, как неистово колотится сердце.
Красные цифры на прикроватных часах показали, что прошло уже два мучительно долгих часа. Сна не было ни в одном глазу. И в ближайшее время не предвиделось. Она свесилась с кровати и включила прикроватную лампу, сощурившись от яркого света.
Зара села, нерешительно дергаясь.
Вред уже нанесен. Посмотрит она файлы или нет, преступление было совершено. Зара закусила губу. Она не может вернуть время назад, и, вероятно, стоит удовлетворить свое любопытство, особенно если ее в любом случае накажут.
Зара вытащила свои принадлежности. Все еще заряжающийся ноутбук. Флешку. Со вздохом открыла ноутбук и засунула флешку в USB-порт. Файлы загрузились мгновенно. Зара сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Она прокрутила список файлов, пристально вглядываясь в инопланетные символы. Поначалу она думала, что просто откроет файл в верхней части списка, но решила взглянуть на все инопланетные слова. Они были красивы и замысловаты и совсем не походили на английские или любые другие буквы, которые она когда-либо видела.
Из общего ряда выбивался один файл. Зара не знала, почему именно он… казалось, что сочетание форм его символов было особенно привлекательным. Она нажала на него.
Сразу же открылось новое окно во весь экран. Она ожидала увидеть символы, плавающие по всему дисплею, как на компьютере ее отца. Вместо этого черное пространство заполнил тусклый, серо-зеленый символ. Округлой формы, он был окружен изогнутыми линиями, разрезающими его на более мелкие сегменты разных размеров. Различные элементы символа ярко загорались, а затем гасли. Так повторялось снова и снова.
Казалось, символ говорит ей что-то важное, но Зара не могла понять, что именно. Она положила палец на сенсорную клавиатуру, и на экране появилась маленькая зеленая точка. Она перемещалась как курсор. Зара нажала на символ, запустив анимацию в тех же цветах: серо-зеленом и черном. Небольшое количество точек по всему экрану слилось в облако посередине, и она вдруг поняла, что это облако вращается. Оно взорвалось, и спустя несколько секунд в бурлящей массе можно было узнать Солнечную систему. Анимация замерла, центральный шар засветился ярче, чем остальные, а затем снова появился оригинальный символ.
Зара зачарованно смотрела на происходящее раз за разом действие. В голове вдруг что-то щелкнуло – этот символ обозначает солнце или звезду. Ее охватило чувство эйфории и радости от открытия. Она снова просмотрела анимацию и на этот раз заметила в правом верхнем углу экрана изогнутую линию рядом с открытым пространством. Линия то и дело ритмично изгибалась.
Стоп. Она что – обозначает звук? Зара все это время работала в беззвучном режиме, чтобы случайные писки и щелчки на ноутбуке не привлекли нежелательного внимания.
Наклонившись вбок, она выудила из рюкзака наушники, поспешно засунула их в уши и воткнула провод в гнездо, не отрывая глаз от экрана. В ушах раздался звук.
Чей-то голос произносил слово – сначала быстро, а затем медленно, повторяя: «Солистелла». 
Оно звучало непривычно, как звучит иностранная речь, и ее сердце гулко забилось от волнения. Зара шепотом повторила его, не задумываясь, больше всего на свете желая услышать, как ее собственные губы произносят это слово. Пустое окно в углу вспыхнуло и сразу же наполнилось. На экране появился новый символ.
Она улыбнулась. Микрофон ноутбука записал ее голос и подтвердил, что она произнесла это слово вслух. Файл, который она выбрала, представлял собой программу изучения языка. Зара предположила, что она предназначена для обучения людей менсентенийскому – общему языку, описанному Джейн в ее сообщении. Она сказала, что он генетически заложен внутри каждого разумного вида древней инопланетной расой под названием Кунабула. Даже у людей есть эти гены, но они проявляются не так, как у других разумных видов Галактики. Инопланетяне изучали этот язык во время пубертатного периода, когда становились достаточно взрослыми, чтобы начать взаимодействовать со взрослыми из других миров.
Как же ей повезло, что первым попался именно этот файл.
Заре было интересно, знал ли папа этот язык. Перебросив было ноги через кровать, чтобы спуститься вниз, разбудить его и поговорить об этом, она вдруг осознала, что не отважится.
Но даже это не могло сдержать ее энтузиазм. Она нетерпеливо нажала на следующий символ.
Сначала программа учила ее существительным – таким словам, как «звезда/ солнце», «планета», «луна» и «астероид». Затем на экране появилась полноцветная анимация реальной планеты. Сектилия. А потом ее луна, Атиелла. Каждый раз, когда она понимала, что означает то или иное слово, она испытывала сильное волнующее чувство.
Затем последовали слова «человек», «мужчина», «женщина», «взрослый нейтрального пола», «ребенок (тоже нейтрального пола)». После пошли существительные для повседневных предметов, некоторые из которых Зара не узнавала, но все равно учила. Она понимала, что, если просто повторит слово, не до конца понимая его значения, то не получит этой захватывающей вспышки волнения. Понимание было каким-то образом стимулировано. Внутренне. В ее голове.
Пришла очередь местоимений. Затем глаголов. После начались дескриптивные слова вроде прилагательных и наречий. Программа начала демонстрировать последовательности символов, сочетая слова, которые Зара уже знала, с новыми. С помощью такого метода значения новых слов было легко понять.
Зара была в полном восторге. Время проходило незаметно. Она совсем не чувствовала усталости. Не в силах остановиться, она один за другим открывала самоучители.
Звук на первом этаже вывел ее из транса. Свет в комнате изменился. Наступило утро. Зара изучала менсентенийский всю ночь. Действительно изучала. Она уже могла думать несколькими короткими фразами, как маленький ребенок. Это было потрясающе.
И, по правде говоря, Зара не хотела останавливаться.
Она ускорилась, пытаясь запомнить столько слов, сколько сможет. Нужно успеть до того, как папа придет и постучит в дверь, чтобы разбудить ее.
Когда он постучал, Зара уже давно забыла о нем и резко подскочила, чуть не перевернув ноутбук. Взяв себя в руки, она через секунду-две крикнула сонным, приглушенным голосом, что встает. Нехотя спрятав ноутбук, она быстро приняла душ, удивляясь, что совсем не ощущает усталости. Может, ей не стоит тратить столько времени на сон, если она чувствует себя так хорошо после бессонной ночи?
Одевшись, Зара с тоской посмотрела на место, где был спрятан ноутбук. Поддавшись внезапному порыву, она вытащила его из тайника и сунула в рюкзак между тетрадей, смотав и положив кабель для зарядки в передний карман. Рюкзак с ноутбуком стал значительно тяжелее, но он уже и так был забит учебниками, поэтому разницы никто не заметит.
В школе времени включать его не будет, и даже если бы она это сделала, то кто-нибудь мог бы увидеть, так что это плохая идея. Ее ближайшие друзья с первого взгляда поймут, что она сделала, и захотят, чтобы она с ними поделилась. Это наверняка усугубит неприятности, в которые она уже влипла. Помедлив, Зара застегнула рюкзак.
Теперь она была преступницей, но обнаружила, что это не очень сильно ее беспокоит. Уже нет. Оно того стоило.
Зара спустилась вниз и, доверху наполнив миску хлопьями, залила их молоком. Она умирала с голоду. Папа уже сидел за своим столом, с головой погрузившись в работу. Через несколько минут домой вернулась мама. Выглядела она еще более уставшей, чем вчера. Она механически поджарила себе яйцо и два тоста и положила пару витаминов в виде зверей рядом с тарелкой Зары. Сохраняя отсутствующий взгляд, мама позавтракала, махнула рукой и поднялась наверх. Там она примет душ, немного расслабится и ляжет спать.
По дороге на автобусную остановку Зара наблюдала за тем, как другие люди отправляются по своим делам: на работу, в школу или в другие места. Одни двигались в спешке, другие выглядели измотанными или грустными. Они не обращали на нее внимания. Для них это был просто еще один день.
Но для нее он был особенным. Вероятно, в этот самый момент во всем мире десятки взрослых ученых изучали этот язык вместе с ней. Она попала в очень маленький список счастливчиков.
Одними губами произнеся несколько выученных менсентенийских слов, Зара для эксперимента связала их в предложения и прошептала себе под нос. Она понимала, что говорит очень просто и только в настоящем времени, и надеялась, что скоро выучит другие времена и множество новых слов. Важных слов. На другом языке с другой стороны галактики. Сейчас ей хотелось этого больше всего на свете. Это казалось ей очень важным. 
Теперь Зара чувствовала еще более глубокую связь с Джейн Холлоуэй. Казалось невероятным, что у них есть что-то общее: у нее, школьницы, и лингвиста-космонавта.
Джейн рискнула. Она сделала все необходимое, чтобы это произошло. Джейн сказала своим друзьям и родственникам, что отправляется в путешествие в Тибет, но на самом деле находилась в космическом пространстве и пробиралась к инопланетному космическому кораблю. На это еще нужно было решиться. И затем, обнаружив, что корабельный навигатор был брошен на произвол судьбы и жил в одиночестве на протяжении десятилетий, она помогла ему вернуться домой. Это был благородный поступок. Сейчас Джейн находилась в космосе, смело перемещаясь между звездами с этим инопланетным навигатором, и разговаривала с ним по-менсентенийски. Зара хотела быть такой же, как Джейн, – смелой, умной и благородной.
Дойдя до конца квартала, Зара увидела, что за углом, где она обычно садилась в автобус, уже собралась толпа толкающихся, смеющихся и оживленно разговаривающих детей.
Под ложечкой екнуло от страха.
Она вспомнила о том моменте объявления Джейн, где лингвист рассказывала, как важно для землян изучение менсентенийского. Джейн сказала, что, наверное, ей было легче всех, потому что она изучает языки всю свою жизнь. Ее языковой центр все еще открыт, как у ребенка, в то время как другим взрослым членам экипажа учиться было труднее. Она считала, что, по всей видимости, подросткам учить этот язык будет проще всего. Она рассказывала о своих ощущениях при изучении, говорила, что каждое новое слово было для нее открытием. Упоминала о спешке и том, что она, как ей казалось, обретает нечто важное. Зара испытывала те же ощущения.
Девочка улыбнулась. Ее возраст как раз подходил для изучения языка. Джейн бы ею гордилась. Она делала то, чего хотела Джейн, и за это стоило рискнуть. Несправедливо, что правительство хранит все в тайне. Совсем не это они должны делать!
Зара застыла на несколько секунд, наблюдая за сверстниками, толкавшими друг друга, и ей вдруг захотелось порвать со всем, взбунтоваться: в следующий миг она, повернувшись направо, пошла прочь, бормоча что-то по-менсентенийски. Нет, она не сядет в автобус. Девочка шла, не останавливаясь, пока не обнаружила, что стоит возле кафе, в нескольких кварталах от остановки. По спине пробежала дрожь, в животе затрепетало, но решимость не угасла.
Сегодня она не пойдет в школу. У нее будет полный учебный день, но не в земной школе.
Войдя в кафе, Зара подошла к стойке и в ожидании своей очереди рылась в рюкзаке в поисках кредитной карты. Каждую неделю родители перечисляли на нее определенную сумму денег. Обычно она их не тратила, поэтому ей с головой хватит на чашку мокко и маффин. Зара была немного обеспокоена тем, что кассир может спросить, почему она не в школе, но, увидев в очереди еще одного подростка, перестала волноваться. Если кто-нибудь что-то спросит, она скажет, что обучается на дому и ушла, пока мама была в ванной. Получив свой заказ, она обнаружила, что есть одно незанятое кресло в углу. Никто не увидит экран ее ноутбука – и, дай боже, не заметит ее саму.
На кофейном столике перед Зарой лежала газета. Она подняла ее, чтобы убрать в сторону, но в глаза вдруг бросился ярко-оранжевый цвет на фотографии из передовицы. Какой-то человек в скафандре космонавта. Она просмотрела заголовок. Только что были получены новые спорные кадры. По данным правительства, предположительно две из первоначально отправившихся капсул, «Провиденс 6» и «Провиденс 5», вернулись на Землю в день глобального объявления Джейн. Кто-то отправил кучу беспилотников с камерами к правительственному объекту, где приземлился небольшой космический корабль, и кадры облетели весь Интернет. Приводилась только одна фотография из той съемки, и в заголовке стоял вопрос, настоящая она или поддельная.
Зара сразу же подключилась к Wi-Fi кафе, чтобы самой увидеть отснятый материал. Найти его оказалось нетрудно. Кадры как будто были вырезаны из научно-фантастического телевизионного шоу. Экран показывал скопление летящих беспилотников, которых сбивали мужчины в военной форме. Камера то увеличивала, то уменьшала изображение, пока беспилотник уворачивался от ударов и пытался заснять какой-то предмет, заходящий на посадку. Разглядеть что-то было трудно, но несколько моментов различались отчетливо. Предмет не был похож на вертолет или самолет. Он действительно выглядел как космический корабль.
Она наклонилась вперед, пытаясь понять, на что она смотрит.
Беспилотник продолжал уворачиваться, а группа мужчин в синих защитных костюмах бросилась к открывшемуся транспортному средству. К тому времени осталось всего несколько беспорядочно болтающихся из стороны в сторону беспилотников. Люди в ярко-синих костюмах окружили двух мужчин в похожих оранжевых скафандрах с большими прозрачными гермошлемами.
Последнему функционирующему беспилотнику удалось на несколько секунд задержать камеру на двух мужчинах в оранжевом, прежде чем они бросились в соседнее здание. Зара искала ссылки по теме. Сегодня утром фотографии из этой съемки можно было найти во всем Интернете. Одним из мужчин оказался командир «Провиденс» Марк Уолш, вторым – его пилот Томас Комптон. Эти снимки были опубликованы рядом с официальными фотографиями, сделанными как раз перед предполагаемой отправкой на Марс.
Это было поразительно. Они выглядели намного моложе.
Зара уставилась на фотографии. Насчет отправки шестидесятичетырехлетнего Комптона в 2016 году велись споры, несмотря на то что Джон Гленн завершил свою миссию в возрасте семидесяти семи лет. Раньше самым пожилым, постоянно работающим астронавтом была пятидесятисемилетняя женщина. В НАСА заявили, что такого хорошо физически подготовленного шестидесятичетырехлетнего мужчины, как Комптон, они еще не видели и что форма его даже лучше, чем у многих сорокапятилетних. В агентстве сказали, что за счет его опыта и профессиональных навыков экипаж только выиграет. Из-за жестких требований и ограничений, накладываемых на будущих астронавтов, редко кто из них был моложе 35 лет. Это означало, что их карьера и не могла быть долгой. Крепкое здоровье и занятия фитнесом дали Комптону преимущество, которым мало кто обладал в его возрасте.
Зара подумала, что Комптон и для своего возраста во время запуска чуть более года назад казался молодым, но теперь все говорили, что так мог бы выглядеть его сын, и Интернет просто наводнило теориями о том, как такое возможно.
Она нахмурилась. В своем объявлении Джейн объяснила, что с ним случилось, поэтому Зара не понимала, с чего они все навели такой кипиш. Всех астронавтов поместили в какое-то медицинское устройство на «Спероанкоре», чтобы спасти их от чумы на корабле. В этом устройстве для лечения больных людей использовались крошечные роботы. Разве это не было доказательством того, насколько повезло человеческой расе, что «Спероанкорa» прибыла в их систему? Разве Джейн не сказала, что все эти технические материалы изложены в файлах загрузки? Они помогут многим больным людям здесь, на Земле. И нужно сосредоточиться на этом.
Возможно, они смогут это сделать, если будут изучать язык, как она.
Внезапно Зара задумалась об анонимной загрузке языкового программного обеспечения на популярный сайт, который использовали все ее друзья. Его посещали много детей. Размышляя, она сжала нижнюю губу большим и указательным пальцами. Ей нужно тщательно все продумать, чтобы убедиться, что ее не отследят. Она пока не понимала, как это сделать. Ей нужно провести что-то вроде исследования.
Зара сделала глоток мокко и поморщилась. Он был очень горячим: обжег горло, потом резью отозвался в желудке.
У нее может не хватить времени, чтобы подумать об этом или что-либо спланировать. Возможно, прямо сейчас кто-то проверяет компьютер ее отца. Вероятно, у нее уже возникли проблемы. К концу дня программу могут отобрать. Возможно, в школу уже пришли федеральные агенты, ожидающие появления ее автобуса.
На глаза навернулись слезы. Зара не хотела, чтобы программу отнимали.
Она шмыгнула носом, вытерла повлажневшие глаза и окинула взглядом кафе. Никто не обращал на нее никакого внимания. Пока. Но она находилась очень близко к дому, и ее могут легко найти, если обыщут район.
Нужно быть умнее, если она хочет изменить ситуацию. Если хочет стать такой, как Джейн.
Зара запихивала вещи обратно в рюкзак, просчитывая варианты. С помощью ученического билета она может доехать на городском автобусе в любую точку города. Эту поездку можно отследить? Она вспомнила о временах, когда использовала билет с родителями в центре города. Они ходили по музеям, возле которых парковочных мест раз-два и обчелся, да и стоят они дорого. В автобусе билет проверяют. С его помощью Зару, вполне вероятно, можно найти, если сильно постараться. А что, если она купит однодневный проездной? Вероятно, его тоже отследят, но число звеньев в цепочке увеличится, и это будет сложнее сделать. У нее появится больше времени.
Зара встала и подошла к двери.
Ей было страшно от своих мыслей: она принимает решения, которые затронут множество других людей. Ей никогда не приходилось делать что-либо подобное раньше.
Но она должна это сделать.

Глава 7

Брай спускался к континентальному шельфу рядом с Пио, оба пребывали в задумчивости. С каждым отталкиванием через его сифон проходила холодная вода. Здесь было очень темно, но шельф под ними выглядел еще темнее. Его глаза инстинктивно подстроились.
«Ты больше не думал о моей просьбе?» – спросила Пио. Ее мысленный голос был почти обыденным, что контрастировало с серьезностью ее вопроса. До этого она задавала его всего один раз, и все же он сразу понял, что ей нужно.
Теперь Брай был настороже.
«Пио», – тон его был укоризненным. Он уже отказал ей однажды.
«Всего один пакет. Я смогу его контролировать. Я могу запрограммировать своих сквиллов, чтобы сохранить сперматозоиды на неопределенное время. Выпустить одно яйцо за раз. Всего одно».
«Я не могу причинить тебе такую боль. Это грубо». Он не поддерживал ее идею. По правде говоря, он сомневался, что сможет контролировать себя и даст ей только один пакет. Скорее, он совершит нечто ужасное, он даже был уверен в этом. Вряд ли его кастрировали, когда вживляли кибернетические устройства в тело, хотя вероятность этого оставалась.
Брай боялся, что какая-то неизвестная, дикая часть его существа может проявиться во время попытки. Вероятно, она сыграла свою роль в появлении таких особей, как Кай’Мемна. Он не желал знать такого себя.
«Не причинишь, если это мой выбор. Ты говоришь о свободе. Истинная свобода контролирует мою природу».
«Половое созревание у самки Кубодера может означать преждевременную смерть после оплодотворения. То же самое для самца. Мы не знаем».
«Нам сказали, что это держит нас в узде. Нас заставили поверить, что мы очень полезные животные».
«Теперь ты  говоришь, как Кай’Мемна».
«Он был прав насчет некоторых вещей, – холодно сказала она. – Его тактика построена на зле, но гнев его справедлив».
В этом Пио не ошибалась.
«Мы найдем других Кубодера».
«Я не хочу спариваться с другими Кубодера».
«Я не это хотел сказать. Я пытаюсь сформулировать, что мы не будем одни. Будут и другие. И люди. И Сектилии. Возможно, даже Плиганы».
«Ты этого не знаешь. Ты не знаешь, что ждет нас в будущем».
«Ты хочешь подстраховаться».
«Да. Конечно».
«Это уважительная причина, чтобы рисковать? Смерть, Пио, представляет собой значительный риск».
«У диких Кубодера нет кибернетических имплантатов. Или сквиллов. Или практических знаний медицины и своей собственной природы. Я могу контролировать все ее аспекты. Уверяю тебя, я не заинтересована в том, чтобы позволить размножению убить меня. Я этого не допущу. Буду внимательно следить за каждым процессом. Сквиллы не позволят убить меня».
«Наши аквариумы не предназначены для поддержки более чем одной особи».
Пио разочарованно отстранилась от него.
«Не смеши меня. Ты знаешь, что это можно легко изменить. Плиганы…»
«Я не могу совершить подобное», – резко сказал Брай. Он хотел покончить с этим. Ему был неприятен такой разговор.
«Ты этого не совершишь. Вот в чем разница».
«Истинная свобода контролирует мою природу», – парировал он, используя ее слова.
Мантия Пио затрепетала, и она бессвязно вспыхнула своими хроматофорами. Участки кожи потемнели в причудливой очередности. Ее эмоции поглотили весь спектр, и им обоим было очень неловко. Ни один из них не имел никакой практики контроля такого рода чувств.
Брай понимал, что его отказ причиняет ей боль, но этого было недостаточно, чтобы изменить решение. И не могло быть. Ему приходилось думать обо всех последствиях. Даже если бы он смог поддержать эту идею из эгоистичных соображений, то переживал бы из-за того, что их легко способны разделить обстоятельства. Жизнь непредсказуема. Что, если он согласится, а потом никогда не увидится со своими детьми?
«Наше потомство может родиться свободным, – умоляла Пио. – А вдруг нам больше не выпадет такого случая? Мы должны им воспользоваться».
Он не ответил.
Он мог бы согласиться на этот эксперимент, если бы только был уверен, что у них еще будет  много подобных возможностей. Неужели она не понимает?
Они спустились к континентальному шельфу. Его поддерживал рифовый биом, заселенный разнообразными живыми организмами. Маленькие рыбки метались между веретенообразными образованиями, вероятно, растениями или другими видами животных. Крошечные рогатые существа зарывались в песок, и наружу торчали только их глаза. Длинные, прогонистые рыбы забивались в трещины и щели, вылетая из укрытия при виде проплывающей мимо вкусной добычи. В последний раз, когда Брай был здесь с Пио, он набил ими полный живот. Теперь мысль об убийстве невинного животного казалась омерзительной. Он разглядывал обитателей океана, отслеживая их движение и машинально подсчитывая количество особей, и в то же время пытался подобрать для Пио какие-нибудь успокаивающие слова.
Она была разочарована. Они оба нервничали, их волновали предстоящие изменения и полет на Терак, но они не хотели отказываться от своего рая. Их общение стало более непосредственным. Ее желание было естественным, хоть дикие Кубодера и не воспитывали своих детей, как люди, или Сектилии, или даже Плиганы. Мать Брая просто присутствовала при скоротечной процедуре его освобождения из яйцевой камеры, а затем так же просто исчезла. Но разве производство потомства не является одной из самых сильных движущих сил всей жизни?
Он повернулся, надеясь, что вид Пио вдохновит его на несколько слов, которые помогут решить возникшую между ними напряженность. Возможно, есть компромисс, который удовлетворит их обоих. А если ему с кем-то посоветоваться… Нет, не со Шлеван. Но Аджайя… Вероятно, существует более надежный способ. Что-то вроде экстракции. Процедура, которая не приведет к варварскому введению извивающегося инородного предмета в деликатные места Пио, подобно взбесившемуся животному.
Пио задумчиво плыла у края шельфа.
Брай увидел резкое движение раньше, чем она.
Бледная фигура, выделявшаяся на фоне черноты. Она была огромной.
И, быстро перемещаясь, поднималась до уровня поверхности шельфа.
Брай сразу понял, что это не тот неуклюжий, питающийся планктоном монстр, которого они видели раньше. Фигура не была круглой или медлительной.
Она была изящной. И быстрой.
Это был хищник.

Глава 8

Они прождали несколько часов.
Спустя примерно двадцать минут Джейн и остальные сели в повозку, чтобы отдохнуть. Вдоль стен тянулись низкие бортики, изготовленные из эластичного материала, они служили сиденьями для Плиганов. Именно там дремал Гили. До этого Джейн видела такую мебель внутри структур Дерева, на ней часто спали Плиганы. Для них она была чем-то вроде камуфляжа.
Шлеван предложила всем по пищевому кубику, которые захватила с собой. Обрадовавшись, что та предугадала долгую экскурсию, Джейн взяла немного еды из зеленого пластикового контейнера.
Алан испытывал беспокойство. Он тщательно изучил каждую деталь повозки, хотя смотреть там было особо не на что. Самый интересный аспект – это биопанель, которую он не смог активировать. Остальная часть повозки была изготовлена из того же полупрозрачного материала, что и все остальные строения. Посмотрев вверх, они увидели, что она крепится к кабелю, спускавшемуся в шахту с пологими стенками.
– Думаю, здесь может действовать сила тяжести, – сказал Алан. – Может, нам нужно подождать, пока в машине не будет достаточно веса, а потом она двинется вниз?
– А может, после пересменки? У них есть пересменки? – осведомился Рон.
– Мм, мне так не кажется, – ответил Алан.
– Я думаю, мы ждем кого-то, – сказал Рилик.
Плиганы действительно начали прибывать. Они с любопытством смотрели на людей и Сектилиев, но затем отходили ко сну, как и Гили.
В конце концов, Сектилии, чтобы скоротать время, впали в состояние оцепенения. Аджайя задремала в объятиях Рона.
Алан присел напротив Джейн с таким видом, как будто собирался что-то сказать, но затем передумал, отвернулся и просто сел рядом с ней. Его руки сжимались и разжимались.
– Мне бы очень хотелось посмотреть на этот материал подольше, Джейн, – тихо сказал он. – И нет причин, по которым мы не могли этого сделать. Вероятно, за столько времени сюда приходил кто-нибудь, кто мог бы нам все объяснить. Насчет технологий, насчет материалов, которые они там используют… Интересно, они хотя бы понимают, насколько это уникально?
– Не знаю. Я не могу сказать. Я ведь не думала, что он проспит так долго. Обычно, когда он спит, я брожу поблизости и нахожу другого собеседника.
– Тут без шансов, – сказал он, разводя руками, чтобы показать на других спящих Плиганов.
Джейн кивнула.
– Я понимаю твое разочарование, но они не отмечают время так, как мы. Они никуда не спешат. У них нет крайнего срока. Похоже, они рады ждать чего-нибудь столько, сколько нужно.
Разумеется, он это знал, и знал прекрасно. Он просто выражал общее недовольство.
– Может, попробуешь подремать?
Он неодобрительно посмотрел на нее искоса и отвел взгляд.
– Эх, если бы я мог исследовать это место, не опасаясь, что в следующую секунду трамвай просто взлетит и я окажусь в шести футах отсюда…
– Рилик или Брай могли бы…
– Нет. Слишком рискованно.
Вероятно, Алан считал это рискованным, потому что мог зайти так далеко, что не успел бы вернуться вовремя, но Джейн подумала, что риск в том, что он может заблудиться в плиганском лабиринте структур Дерева. И хотя они с Браем добились значительных успехов, Алан все так же неохотно использовал анипраксию, не считая случаев крайней необходимости. Теплое чувство к нему захлестнуло ее, и, поддавшись порыву, она взяла его за голову и мазнула губами по щеке.
От неожиданности он взмахнул руками и вздрогнул, но затем повернулся к ней, широко улыбаясь:
– О, так вот как мы скоротаем время? Целованием?
Джейн тихонько фыркнула:
– Целование?
Он мрачно кивнул.
– Вероятно, я должен говорить отглагольными существительными, чтобы привлечь твое внимание.
Она ухмыльнулась, а он вдруг наклонился и впился в ее губы, застигнув врасплох, но тут же осознал, что на самом деле целует ее в зубы. Это было совершенно бестактно, совершенно неуместно и вполне по-алановски. И, конечно, он держал ее в постоянном напряжении.
Джейн отстранилась и взволнованно огляделась по сторонам. Не то чтобы ей не нравились публичные проявления любви. На самом деле нравились. Но не в данных обстоятельствах. Она пыталась вести себя профессионально, чтобы не причинять никому неудобств. Алан это знал, но не всегда содействовал. Джейн списывала эти проявления на спонтанность и, поскольку они случалось нечасто, не придавала им особого значения.
Поцелуй, казалось, его успокоил и позволил немного расслабиться. Алан вытянул ноги и откинулся назад. Возможно, он тоже заснет. В последнее время он очень уставал из-за непредсказуемых графиков работы с корпусом. Джейн положила голову ему на плечо и посмотрела на темное нагромождение черных листьев вверху. Они мешали солнечным лучам проникать внутрь, но прозрачные стены восполняли это, пропуская достаточное количество света, что создавало подобие густой тени в лиственном лесу в ясный летний день. Ветви над ними, казалось, просто раскачивались на легком ветру, хотя Джейн знала, что это далеко не так. Она спрашивала себя, чем эти деревья отличаются от деревьев на Земле в структурном плане. Они должны быть очень мощными и упругими, чтобы противиться нескончаемому штормовому ветру и не ломаться.
Датчики корабля показали, что деревья обычно имеют от трехсот пятидесяти до четырехсот футов в высоту, но бо́льшая часть архитектурных сооружений Плиганов размещалась в диапазоне от ста до двухсот футов, значительно ниже линии листьев. Ветви, которые поддерживали и укрепляли среду обитания Плиганов, все еще были живы, но обычно не имели листьев. Вместе с тем они использовались для выполнения той работы, которую они видели сегодня.
Пока Джейн разглядывала деревья, клочок неба, проглядывающий через листву, из бледно-серого – того оттенка, что встречается зимой на Среднем Западе, – стал свинцовым. На наружные стены брызнуло несколько больших капель дождя, и сразу же ветер сдул их прочь.
Погода здесь была неспокойной, потому что они находились в зоне планеты, называемой терминатором – единственной части Плиги, на которой можно поддерживать наземную жизнь. Это была обитаемая зона на кольце, окружавшем освещенную сторону планеты, на границе между темной и светлой частями, – промежуточная зона между постоянными, прямыми лучами солнца и бесконечной ночью.
В терминаторе холодный воздух из ледяной ночной стороны и горячий воздух, поднимающийся с перегретой поверхности океана, смешивались, что и было причиной штормов. Из-за этого постоянно дул сильный ветер и часто шел дождь, но создавалась и неизменно комфортная температура, пригодная для жизни. Центральная часть светлой стороны была слишком горячей: на нескольких маленьких островках земли располагались лишь голые скалы. Мало кто жил вблизи поверхности, если не считать теплолюбивых микробов, но на глубине было темно и прохладно, и там обитали разнообразные живые организмы.
Бо́льшая часть суши Плиги находилась на темной стороне и была покрыта ледниковым льдом, но некоторые участки попадали в зону терминатора. Плиганы и их деревья занимали все доступное культивируемое пространство. Это была интересная конфигурация, и Плиганы, казалось, максимально использовали бо́льшую часть того, что предлагала планета. Очевидно, Гили не мог представить себе лучшую жизнь. Он часто упоминал, что Плиганы живут оптимальной жизнью. Они слились в симбиоз со своим священным Деревом. И, похоже, в большем не нуждались.
Джейн услышала стрекотание и отвела взгляд от неба. В двери трамвая стоял Плиган. Алан дернулся и сел.
– Бигу?
Горло Плигана задрожало, и снова раздался низкий стрекот, хотя рот ее был лишь чуть приоткрыт.
– Гили спит? – спросила она, немного наклонив голову. – Значения это для нас не имеет. К Побегу мы отправимся. – Она повернулась и нажала на панель. Та поляризовалась от ее прикосновения, и Джейн только и смогла различить, что на ней появились неменсентенийские символы. Машина начала плавный спуск.
– Наконец-то, – простонал Алан и повернулся к Джейн. Его глаза загорелись озорством. – А? А? Она разговаривает точь-в-точь как Йода, разве нет?
Джейн крепко сжала губы, потому что хотела улыбнуться и боялась, что это затронет его чувства.
– Я пока не уверена. Мне нужно больше данных.
Он кивнул.
– Запомни мои слова. Один в один Йода.

Глава 9

Алан откинулся назад и посмотрел в окно. По нему барабанил дождь. Он начал продумывать диалоги, в которых смог бы доказать Джейн свою точку зрения на то, как разговаривает Бигу.
Как только трамвай тронулся, спуск был плавным и, конечно, медленным, а каким же еще он должен был быть? Машина несколько раз останавливалась, и движения или его отсутствия, похоже, хватало, чтобы разбудить Плиганов, которые входили и выходили по несколько.
За исключением Гили. Он продолжал спать.
Алану стало интересно, сколько на самом деле Гили лет. Если говорить об инопланетянах, то определить их возраст довольно трудно, потому что у каждой планеты свой орбитальный период. Но здесь словно и не было самой идеи времени. Алан пока не мог придумать способ общения с Плиганами, который не затрагивал бы временную шкалу. Но они, похоже, просто не осознавали это понятие.
Когда трамвай добрался до последней остановки, в нем не осталось никого, кроме экипажа «Спероанкоры», Бигу и Гили. Бигу встряхнула Гили и что-то застрекотала. Он проснулся мгновенно и без единого слова выскользнул наружу.
Гили привел их к еще одному переходу, который спускался с постепенным уклоном. Здесь, на нижних уровнях комплекса, было немного темнее: над головой, закрывая свет, высилось множество построек, да и шторм бушевал, что только прибавляло проблем.
Алан шел вместе со всеми, просто глядя по сторонам. Внимание его привлекло что-то светоотражающее, находившееся внизу и слева от него. Он перевел взгляд в одну сторону, затем в другую. Опять. Он вгляделся пристальней, остановился и опустил голову. Под ними на земле что-то было. Что-то большое.
– Что это за хрень? – спросил он, показывая пальцем.
Подошедшая Джейн встала рядом с ним и, посмотрев вниз, обратила взгляд на Гили и Бигу и перевела то, что он сказал, разумеется, без ругательств.
У обоих Плиганов затрепетало горло.
– Побег, – почти в унисон ответили они.
Тинор прижалась к прозрачной стене.
– Это космический корабль, да? – воскликнула она.
Он был темного цвета, точно такого же, как пластины, которые Плиганы устанавливали на «Спероанкору». Наверное, из того же материала. На нем и вокруг него была куча мусора, нанесенного туда ветрами и бурями, но благодаря дождю Алан заметил какой-то проблеск.
– Здоровяк знал, что у них это есть? – спросил Алан у Джейн.
Она покачала головой, все еще глядя на корабль.
– Нет. Брай не обнаружил ничего подобного.
Джаросс выглядела задумчивой.
– Этот космический корабль называется «Побег»? – спросила она.
Бигу медленно моргнула своими огромными глазами.
– Побег, многие корабли, все корабли – называем мы их так. Друг друга мы понимаем теперь.
Джейн обернулась.
– Значит, если бы появился Рой, вы бы использовали эти корабли, чтобы сбежать? Там всем хватит места?
– Да, но здесь Рой уже появлялся. Нам Побег не нужен.
Джейн, явно запутавшись, покачала головой.
– Из-за Укрытия? – спросила она. – Что такое Укрытие?
Шея Гили вздрогнула так сильно, что затрепетало все тело. Он указал им за спины:
– Вы должны посмотреть!
Они все развернули головы и, раскрыв рты, уставились на корабль.
– Охренеть, – выдохнул Алан. Он так тесно прижался лицом к стеклу, что оно запотело. Он вытер его рукой и снова посмотрел.
– Он исчез, исчез, исчез, – пробормотала Шлеван.
Джаросс подняла глаза и встретилась взглядом с Аланом.
– Как такое возможно?
Алан просто отвернулся.
– Не знаю, но думаю, нам нужно выяснить.
– Такой эффект Существование создает, – прокаркала Бигу. – Кажется мне, вам эффект этот нравится очень.
Лицо Гили скривилось в еще одной попытке маниакальной улыбки.
– Пришельцам всегда нравится Укрытие.
Алану хотелось пробежать оставшуюся часть пути. Казалось, что Плиганы тащатся к люку на этом корабле целую вечность, однако Бигу и Гили казались такими же возбужденными, как и все остальные. Алан старался идти в ногу с Бигу, которая, похоже, была кем-то вроде инженера.
– Как это работает? – спросил он.
– Кристаллическую структуру корпуса с помощью экспрессии генов Существования контролируем мы.
– Внешний корпус соединен с Деревом? – осведомился Алан, прищурившись.
– Существование и все, что мы делаем, работает вместе.
– Ладно, но что видим мы? – спросил он.
– Многого вокруг излучение электромагнитное перенаправляется. Кроме того, изображения специальные на метаматериалы накладываем мы для обмана.
Возможно, поэтому Брай-Ктулху его не увидел. Если они все время активировали это Укрытие, корабль мог быть невидимым для датчиков «Спероанкоры».
Их догнала Джаросс.
– Ты сказал, что Рой уже прилетал сюда, и тогда у вас не было надобности в кораблях. Почему?
Гили застрекотал, его шея вздрогнула. Алан начал подозревать, что так он выражает восторг.
– Существование способно производить как кристаллические метаматериалы, так и очень мелкую пыль, которой мы можем наполнять верхний слой атмосферы. Когда Существование экспрессирует ген, Плига исчезает. Мы войдем на «Побег» для безопасности, но, скорее всего, этого не понадобится.
Боже правый. Эти сумасшедшие болтливые лягушкоподобные ребята – гении. Они обязаны овладеть этой технологией. На Земле она была нужна позарез.
– Бигу, я бы очень хотел взять несколько образцов и посмотреть, что мы сможем из них извлечь. Ты не против?
– Многие люди узнать это пытались. Не удалось никому, насколько нам известно.
Алан нахмурился. Они смогут изготовить эти частицы или перенести гены в деревья Земли или что-то в этом роде?
– Спустимся, чтобы увидеть «Побег»? – спросил Гили.
– Да, черт возьми! – крикнул Алан.
– Да, нам будет приятно увидеть то, что вы хотите показать нам, – сказала Джейн с улыбкой.
Когда они спустились, Алан пристально посмотрел на то место, где находился корабль. Он так и не появился. Алан остановился рядом с Джейн, которая жестом пригласила Шлеван и Аджайю подойти ближе.
– Вы двое знаете о ДНК больше, чем мы, – сказала Джейн. – Что вы об этом думаете?
Прежде чем заговорить, Аджайя посмотрела на выглядевшую погруженной в свои мысли Шлеван.
– Командор, по сравнению с этим человеческое понимание генетики даже не в зачаточном состоянии. Мы даже не зародыш. Мы даже не сперма или яйцеклетка. Мы… свободно плавающие в космосе атомы, которые в один прекрасный день могут стать частью спермы или яйцеклетки. – Она покачала головой, как бы в недоумении.
Алан не мог не вставить свои пять копеек:
– Да ладно, это всего четыре нуклеиновых кислоты, верно? Какие тут могут быть сложности? Мы уже секвенируем материал на Земле. Сможем научиться и этому.
Шлеван резко взглянула на Алана.
– О нет. Нет, нет, нет. Все не так просто. Возможно, вы не знаете, доктор Берген, но недавно я сообщила Ква’Дукс Джейн Холлоуэй о том, что Плиганы либо разработали несколько дополнительных нуклеиновых кислот искусственным путем, либо нашли их в природе и включили в свою систему. Она невероятно сложная. Когда я попыталась воспроизвести их ДНК в лаборатории «Спероанкоры», мои эксперименты ни к чему не привели, даже после предоставления всех необходимых материалов. Они используют специальные субстраты или процессы, о которых мы ничего не знаем.
– Да, – кивнула Аджайя, – вчера я просмотрела работу Шлеван. Это уму непостижимо. Я понятия не имею, что они делают. Нам до них еще ой как далеко.
– Как и сектилианской науке, – согласилась Шлеван.
Алан снова посмотрел на корабль.
– Вот дерьмо!
– Гили рассказывал мне, – заговорила Джейн, – что многие приходят сюда учиться, улетают с образцами и всем остальным, но им не удается вырастить экземпляр Существования на своих родных планетах. Насколько я поняла, он сказал, что Дерево просто не будет делать все это без Плиганов, которые работают над фактическими экспериментами. Они, похоже, являются частью уравнения.
– Вы думаете, это больше, чем просто чистая наука? Что они в физическом плане единственные, кто умеет это делать? Это кажется… абсурдным… – сказал Алан, запнувшись в конце заявления. Даже произнося это, он уже начал сомневаться.
– Я бы и сама так сказала, да и доказательства, похоже, указывают на то, что это так. Нам нужно собирать данные.
– Возможно, они настоящие симбионты. Может, они делают что-то, что требуется Дереву для выживания. Если это вещество или вещества могут быть синтезированы… – размышляла Аджайя.
Джейн вздохнула.
– Даже если такие вещества существуют и являются частью уравнения, Плиганы, возможно, даже не знают, что они собой представляют. Они, похоже, удивлены тем, что никто не смог повторить их результаты.
– А может, они знают и просто веселятся, наблюдая за тем, как другие пытаются и терпят неудачу, – вскинулся Алан.
– А мы забываем, забываем, вообще забываем этику самого желания узнать, как они это делают, – сказала Шлеван.
– Какая этика? Это наука. Наука предназначена для всех, кто хочет ею заниматься, – вмешался Алан.
– Неужели? – Шлеван посмотрела на него, как учительница на третьеклашку. – Если это связано с биологией, то, возможно, это индивидуальные особенности. А что, если у них есть эти формулы, потому что они, как полагает доктор Варма, создали их своими телами и тем, что делает их Плиганами? До сих пор они были рады показать нам все, что производят, но показывали ли они нам, как здесь все это производится на самом деле? Мы видим результаты. Возможно, они не хотят делиться этим процессом, и я не думаю, что мы имеем право спрашивать. За прошедшие годы Сектилии много узнали о том, что возносит науку на такой уровень. Причина нашего нынешнего кризиса заключается в том, что сквиллов против нас использовали такими способами, которые непосредственно связаны с этим видом высокомерия.
Алан нахмурился:
– Думаю, здесь запахло мелодрамой.
– А что, если единственный способ спасти Сектилиус заключался бы в удалении вашего жизненно важного органа, доктор Берген? Того, который только вы один во всей вселенной могли бы вырастить? Вы были бы счастливы отдать мне свою печень для науки, чтобы Сектилии смогли выжить?
– Я не говорю о том, чтобы причинять кому-то боль!
Джейн взяла его за руку и одарила взглядом, в котором читалось, что ему нужно успокоиться или хотя бы немного сбавить обороты. Он глубоко вздохнул, досчитал примерно до семи и уже более спокойно сказал:
– Я никогда не оправдаю причинение боли во имя науки.
Шлеван подняла глаза и отвернулась от него.
– Я слышала, как вы как-то утверждали, что потребности многих важнее потребностей нескольких или одного.
Он открыл рот, мозг кипел, пытаясь подобрать перевод для понимания того, что она сказала… и он вдруг вспомнил. Это была шутка. Цитата из… эм… мать твою, из чего же…. Что толку объяснять, что это была цитата из фильма, когда Сектилии не смотрят фильмов, или телевизор, или даже долбаные спектакли? По правде, Сектилии вообще не понимают человеческого юмора. Они воспринимают все слишком буквально.
– Уверена, что это просто недопонимание, – сказала Джейн. – Шутки – это культурная особенность, с которой мы должны быть осторожны. Никто никому не причинит боль. Мы возьмем с Плиги только то, что нам дадут, без принуждения. Даже сейчас я изо всех сил пытаюсь придумать способ отблагодарить Плиганов за всю работу, сделанную ими на нашем корабле.
– Они попросили что-нибудь конкретное? – спросила Аджайя.
– Нет. Но мы не можем взять и улететь, не дав им что-нибудь взамен.
Аджайя, казалось, задумалась.
– Разрешите внести свое предложение? Они заинтересованы в генетическом разнообразии. Мы могли бы дать им образцы растений с Зеленой палубы.
– Неплохо для начала, – кивнула Джейн. – Да. Мне нравится эта идея.
– Как будто подарить Альберту Эйнштейну карандаши, чтобы он писал свои уравнения, тебе не кажется? – спросил Алан.
Аджайя закатила глаза.
Джейн одарила его еще одним из своих взглядов.
Теперь Алан смотрел спокойно.
– Хорошо. Прости. Это было грубо. Даже я это понимаю. Я тоже не знаю, что им дать. Может, они ничего не ожидают взамен.
«Фу. Не очень-то просто так говорить», –  подумал Алан. Эти приятные манеры как заноза в заднице.
– Честно говоря, я и не думаю, что ожидают, – сказала Джейн. – Мне кажется, они помогают нам из доброты.
– Как и Сектилии, они еще, похоже, и приветливые, – заявила Шлеван с выражением, очень напоминавшим гордость.
«Да-да-да, опять какая-то фигня». 
Они добрались до конца прохода. Гили стоял снаружи и размахивал руками:
– Помедленней! Входите, сюда! Входите!
Люк был открыт, и они нырнули внутрь в конце группы. Пока все его спутники забирались в корабль, Алан осматривался. Неужели он действительно видит то, что думает?
Это был органический корабль.
Он вырос .
Видя издалека его внешнюю оболочку, Алан думал, что это просто обшивка корпуса, такая же, которую они наносили на «Спероанкору», но это было совсем не так. Он подошел к одной из внутренних строительных балок. Кора. Балка из коры. Она напоминала ветку. Большинство внутренних стен были прозрачными, похожими на те, что они видели на деревьях выше. Полы тоже выглядели почти прозрачными. По всему кораблю тянулись канатовидные ветви, а может, корни, похожие на трубы. Алан предположил, что внешняя и внутренняя обшивка сделана не из пластин, как на их корабле, а из преобразованных листьев.
Ни хрена себе.
Он взглянул на Джейн. Как и все остальные, она смотрела с широко распахнутыми глазами и раскрытым ртом.
– Это декорация или часть структуры? – спросила она у Гили, положив руку на черную, упругую кору.
– Это Существование, – прозвучал глубокий, резкий голос за спиной.
– Хуна! Привет. Я показываю Другие Побеги. Джейн спрашивала о тебе. Она будет счастлива с тобой встретиться, – сказал Гили.
Джейн повернулась и искренне улыбнулась.
– Хуна, очень рада вас видеть. Слышала о вас много хорошего.
Горло Хуны затрепетало.
– Гили с Бигу и многие другие часто говорили обо всех вас. Хотел встретиться с вами лично. Я слышал, что вы шли сюда, поэтому решил присоединиться. Я часто сюда прихожу.
– Я рада, что вы пришли, – ответила Джейн. – Для нас это настоящее чудо. Ну, этот корабль. Интересно, понимаете ли вы, насколько это необычно. Мы никогда не видели ничего подобного.
Гили и Бигу тихо застрекотали.
Хуна окинул взглядом интерьер корабля и произнес:
– Такие корабли многократно служили нашему народу, много раз спасали нас от вымирания, прежде чем мы придумали использовать Укрытие.
Джаросс подалась вперед:
– Это не ваш первоначальный мир, не ваша родина?
– О, нет, – ответил Хуна. – Мы очень древние. Мы много раз менялись из поколения в поколение и были вынуждены населять новые миры уже семь раз. Это наш восьмой мир.
Аджая коснулась ближайшей стены, как будто ожидала, что у нее есть пульс.
– Но как началась эта связь с Существованием? Вы знаете хоть что-нибудь о происхождении ваших симбиотических отношений?
Хуна шагнул в сторону и ответил:
– Дело в простой взаимной необходимости. Наши первобытные предки нуждались в убежище от хищников и плохой погоды. Существование природным путем создало широкие поверхностные корни, которые обеспечили это убежище. Это принесло пользу обеим популяциям. Деревья получали питательные вещества из экскрементов моих предков, а те, кто жил вокруг деревьев, с большей вероятностью выживали. Когда связь между ними усиливалась, каждый вид менялся, чтобы соответствовать другому.
Существование начало формировать углубления, которые обеспечивали лучшее убежище. Первым примером этого было не что иное, как непредвиденная мутация, принесшая пользу. Мои предки начали взбираться на Существование, и многие из них выжили и произвели потомство. Деревья, образовывавшие многочисленные углубления, особенно на больших высотах, служили жилищем для крупной популяции этих Протоплиганов и могли расти быстрее. Их облюбовали наши архаичные прародители, которые проводили все меньше и меньше времени на земле. Поверхности углублений – и, наконец, камер – становились все более универсальными. Кора деревьев на этих участках истончалась, становясь почти корнеобразной, что позволило поглощать отходы и время от времени источать сок. Наши предки начали питаться соком. Вскоре он стал их единственным диетическим ресурсом. Они развивались. Становились умнее. Этот процесс продолжался, и каждый вид усовершенствовал другой, улучшая свои шансы на выживание, пока Протоплиганы не обрели интеллектуальную способность сознательно управлять Существованием.
Слушая его речь, Аджайя выглядела задумчивой, рукой она все еще опиралась о стену.
– Но не на генетическом уровне? – спросила она.
Хуна слегка наклонился вперед:
– Нет, пока нет. Это заняло бы гораздо больше времени. Да и не могло такого быть до того, как первые Плиганы узнали от Кунабул, что подобные структуры стали возможными.
– Оттуда сюда, – вздохнула Аджайя, в изумлении оглядываясь по сторонам. – Какое удивительное путешествие.
– Узнали от Кунабул? То есть лично? Вы знали их лично? – спросил Алан.
Взгляд Хуны сфокусировался на Алане, и он медленно моргнул.
– Плиганы были одними из первых, кто подвергся их генетическим экспериментам. Став Разумными, мы стали их учениками. Они многому нас научили. Вы, Терране, были среди их последних экспериментов.
Алан шумно выдохнул.
– Да. Мы об этом слышали.
– Мы можем многому научиться друг у друга, – сказал Хуна.
Бигу подковыляла ближе к Хуне и защебетала:
– Так всегда любопытство выражает Хуна. Чтение – его времяпрепровождение. Чтение, обучение и много экспериментов. Нам его работа пользу приносит – больше, чем любого другого живущего среди нас.
Хуна опустил взгляд, полупрозрачные нижние веки частично закрыли огромные глаза. У Алана возникло отчетливое впечатление, что от похвалы Хуна чувствует себя неловко. До этого он за Плиганами такого не замечал. Когда кто-нибудь говорил что-то лестное, у них либо трепетало горло, либо они начинали стрекотать. Даже он это знал. Что-то новенькое.
– Что-то не так, Хуна? – спросил Гили.
Хуна медленно ответил:
– Я передал свои гены. Есть много молодых людей, у которых проявляются черты, сходные с моими. Я, по сути, заменил себя. Я выполнил свой долг здесь. Я понимаю, почему мне не позволялось сесть на «Побег», чтобы покинуть это место, но теперь появилась новая возможность. Я хочу попросить у Джейн место на ее корабле. Надеюсь, я достаточно квалифицирован для службы.
– Это не наш путь, – каркнул Гили.
– Это мой путь, – сказал Хуна. – Для меня это не оптимальная жизнь.
Бигу и Гили выглядели пораженными.
Бигу суетливо заковыляла к выходу. Алан объяснял такую поспешность тем, что ее переполняют различные эмоции.
– Об этом подробно поговорим мы, – сказала она. – С остальными должна уйти я, чтобы найти… в другом месте.
Гили просто стоял и таращился на Хуну. Несколько секунд его рот то открывался, то закрывался.
– Я не знаю… – наконец пролепетал он. – Я не знаю… Хуна. Хуна. Как ты можешь такое говорить? – И так же, как и Бигу, суетливо заковылял прочь.
Члены экипажа «Спероанкоры» неловко переглядывались друг с другом, а Хуна продолжал глядеть в пол полузакрытыми глазами.
Боже правый. Они просто не могли спокойно смотреть на чертовски удивительный корабль. Наверное, и они стали участниками мыльной оперы Плиганов.

Глава 10

13 октября 2017 года 

Самостоятельно ориентироваться в системе городских автобусов оказалось труднее, чем ожидала Зара. Обычно она просто следовала за родителями и не обращала внимания на карты, остановки и расположение объектов в городе.
Подобрав на крытой автобусной остановке потрепанную брошюру, на которой были отмечены все маршруты, она пошла дальше, ориентируясь по ней. Маршруты обозначались цветной маркировкой. Чтобы уйти от слежки, Зара заскочила в закусочную, где сразу бросилась в уборную. Войдя в самую большую кабинку, она закрыла дверь и, поморщившись, присела на унитаз, установила на коленях ноутбук и подключилась к Wi-Fi. Гадко, но ничего не поделаешь.
Общественные компьютерные терминалы были доступны во всех филиалах городской библиотеки. Зара это прекрасно знала. Она выберет тот, который находится относительно далеко, и сядет на автобус. Понадобится немного времени, чтобы понять, как все пойдет дальше.
Люди входили в туалет и выходили оттуда. Периодически гудели сушилки для рук. Зара едва это замечала.
К середине дня у нее сложился план. Все зависело от того, заметят ее или нет. Она должна действовать так, будто у нее есть цель и она знает, что делает. Если она будет выглядеть растерянной или испуганной, то привлечет лишнее внимание. Ей нельзя выделяться из толпы.
Зара вышла из кабинки и наткнулась на злобный взгляд пожилой посетительницы. Он напугал ее. Что, если эта женщина вызвала полицию?
Девочка примчалась на автобусную остановку и остановилась, едва справляясь с волнением. Она только сейчас поняла, что у нее в руках нет стакана с мокко, и не могла вспомнить, где она его оставила. Возможно, он все еще в кафе, а может, на раковине в туалете закусочной.
На лобовом стекле первого остановившегося автобуса значилось, что он идет в центр. Не имея при себе наличных, Зара использовала для оплаты свой ученический билет. Другого выбора не было.
Людей в автобусе было немного. Она сидела тихо и ни на кого не смотрела. Когда они добрались до центра города, она вошла в терминал и купила дневной проездной. Клерк выглядел скучающим и безразличным. Это было хорошо.
По всему центру выстроились готовые к отправке автобусы. Ее сердце бешено колотилось, когда она, пытаясь отыскать подходящий маршрут, видела, как несколько из них приходят и отъезжают.
Немного постояв, она наконец заметила автобус, отправляющийся в Хиллиард, район за центром, где располагался библиотечный филиал. Зара вошла и протянула проездной. Водитель автобуса отвлекся и не заметил ее. Она стояла, не понимая, что должна делать.
Кто-то сзади схватил руку Зары, повернул ее ладонью кверху и пододвинул под сканер. На обратной стороне проездного был штрих-код. Она этого не заметила.
Пока девочка молча разглядывала проездной, человек, стоявший за ней, провел под сканером своей карточкой и протолкнулся мимо нее к проходу. Она сглотнула и двинулась в конец автобуса к задней двери. Автобус дернулся, когда она сбросила рюкзак. Втиснувшись на сиденье, она обняла его, крепко сжимая пальцы, чтобы унять дрожь.
За окном проносилась неизвестная Заре часть города. А что, если это опасная часть? Откуда ей знать? На глаза навернулись слезы. Она шмыгнула носом и, моргая, повернулась к окну.
И поначалу не поняла, что обращаются к ней. Большой парень с широкой, дружелюбной улыбкой и идеальными зубами. Она заметила его зубы.
– Эй, вы почему сегодня не в школе, маленькая леди?
– А почему вы не на работе? – парировала она.
На секунду, пока Зара осмысливала сказанные слова, ее голова опустела.
Это было так грубо! У нее возникнут проблемы! Как она достигнет своей цели, если делает глупости?
Мужчина усмехнулся.
– Туше. Туше, – произнес он, подняв брови и все так же выжидающе глядя на нее. Никто другой, похоже, не заинтересовался их разговором. – У меня выходной. А у вас какое оправдание?
Зара подняла подбородок.
– День конференции родителей-учителей, – ответила она. – Я еду в библиотеку, чтобы поработать над проектом о Джейн Холлоуэй, который нужно сдать на следующей неделе. – Ложь сорвалась с языка без всяких проблем. Она была в восторге от самой себя. Она и не знала, что способна на такое.
Она и не подозревала, что может делать все то, что делала сейчас.
Он кивнул, слегка приподняв нижнюю губу, что указывало на то, что он впечатлен ее ответом.
– Она тебе нравится? Хочешь быть похожей на нее? Она для тебя все?
Зара кивнула, разом ответив на три вопроса.
– Достойная цель, сестренка. Из-за нее меняется мир. И знаешь, ты тоже можешь его изменить.
Не зная, как ответить на это, Зара пожала плечами. Может, признаваться в том, что тебе нравится Джейн Холлоуэй, и непопулярно, но этот парень знает толк. Он тоже верил в Джейн или притворялся, что верит.
Ее разрывало от мыслей. Он не может знать, что делает. Этого не может быть.
По телу Зары прошла волна холода. Пальцы онемели. Во рту появился странный привкус.
А вдруг он работает в НАСА и ее уже ищут?
Она судорожно вдохнула и снова взглянула на него. Все может быть. У него был такой опрятный вид, как у коллег ее папы. Но вообще рабочих там немного, и он не выглядел… как сказать, эдаким ботаником. Однако не факт, что это что-то значит. Люди подают себя всевозможными способами. Не всегда многое расскажешь о человеке, судя по его внешнему виду.
В его глазах снова появилось скептическое выражение.
– Мне казалось, ты направляешься в библиотеку?
Зара резко повернула голову и посмотрела в окно. Автобус проезжал мимо современного кирпичного здания со множеством стеклянных вставок и странными углами, которое не очень соответствовало своим соседям. Это был Хиллиардский филиал центральной городской библиотеки. Она попыталась встать, чтобы дотянуться до кнопки и дать сигнал водителю, но рюкзак не позволил ей выпрямиться. В этот момент автобус качнуло, и она снова опустилась на сиденье. Девочка отбросила рюкзак в сторону, но парень, с которым она разговаривала, спокойно сказал: «Я тебе помогу» – и нажал кнопку. Автобус остановился на следующем углу, задняя дверь открылась, и она неловко выскользнула на улицу. Почему нельзя было вести себя спокойно?
Дверь автобуса еще не закрылась полностью, и Зара услышала, как парень крикнул: «Приятно провести время с книгами!» Затем автобус исчез за углом.
Она заставила себя сделать глубокий вдох и пойти ко входу.
Филиал был небольшим, но по обе стороны двери стояли стеллажи с книгами, поэтому Зара прошмыгнула позади них. Бросив быстрый взгляд на абонементный стол, она увидела занятых библиотекарей, которые даже не смотрели на нее. Она обогнула периметр и подошла к просторной комнате отдыха. Здесь компьютеров не было.
На диване, перед которым стоял журнальный столик со стопкой книг, дремал какой-то мужчина. На нем было пальто, а еще шляпа и перчатки. Чересчур вырядился для такой погоды.
Она уже так близко.
Зара перешла на другую сторону центрального прохода, а затем к противоположной стене. Она двигалась вдоль нее, заглядывая в промежутки между стеллажами в поиске терминалов. Обойдя абонементный стол сзади, она заметила у дальней стены около десятка старых компьютеров рядом с книгами для маленьких детей. Занятых было всего три.
В животе довольно громко заурчало. Как-никак обеденное время.
Зара села в кресло, наиболее удаленное от главного стола, оно стояло на противоположной стороне от него. Так между ней и библиотекарями находились люди и компьютеры, и работники не могли ее толком приметить. Она заставила себя не поглядывать на них, а сосредоточиться на мониторе. Лишь после третьего осмотра рабочего стола она выяснила, как перейти к внешнему веб-доступу вместо системы поиска библиотек.
Теперь она на более знакомой территории. Зара ввела название поисковой системы, и когда та загрузилась, набрала «Как скрыть свой IP-адрес». Она просмотрела три сайта и только тогда почувствовала, что понимает, что ей нужно делать.
Она не думала, что достаточно просто использовать компьютер библиотеки. Ее IP-адрес будет присвоен известному географическому месту. Это означало, что если кто-то увидит, откуда она загрузила файлы, они узнают, что это произошло из этого конкретного места. Ей придется подняться на новый уровень. В противном случае все, кто работает с ее отцом, будут находиться под пристальным наблюдением. Привлечение внимания к этому географическому региону может причинить вред ее папе. И ей самой.
Зара подумывала, не использовать ли свою предоплаченную кредитную карту, чтобы купить доступ к VPN, но родители увидят транзакцию, когда будут перечислять деньги. Они иногда комментировали ее покупки или их отсутствие. Все было под контролем. Это тупик. Она вдруг поняла, что покупка мокко в учебное время тоже не останется незамеченной, и ее мгновенно охватил страх. Мысли путались, но она заставила себя двигаться дальше. Все же о VPN родителям лучше не знать. Зара все так же не хотела, чтобы родители знали, что она пользуется VPN.
Единственным другим вариантом был бесплатный прокси-сервер, который замаскировал бы IP-адрес библиотеки и придал бы файлу такой вид, как будто он был создан где-то в другом месте США или даже мира. Это единственный приемлемый вариант, так она и сделает. Она нашла список прокси-серверов, но не могла понять, как заставить работать первые два. Кружок загрузки на экране просто продолжал медленно и бесконечно вращаться.
Третий сервер работал.
Зара открыла свой ноутбук и подключилась к необычайно медленному Wi-Fi, чтобы одновременно работать над тем, что не нужно было скрывать. Ей необходимы скриншоты из программного обеспечения для менсентенийского языка и по-настоящему офигенный аватар. Ей также придется придумать интересное имя пользователя.
Она создала новый профиль в социальной сети «Инстамат», используя в качестве аватара обрезанное изображение женщины-супергероя из комиксов. Она назвала себя SectiliusDestiny. Банально, конечно, но три опробованных ею вначале ника были заняты.
В графе «О себе» Зара просто написала: «Я нашла это». Слова звучали таинственно. Так она надеялась привлечь внимание.
Она нашла бесплатный веб-сервер и создала простую страницу. Заголовок в верхней части гласил: «Программное обеспечение «Изучение менсентенийского» от Джейн Холлоуэй и Сектилиев». Под ним она оставила надпись «Нажмите здесь, чтобы начать загрузку».
Затем, в надежде что ее сайту хватит трафика для подавления серверов, Зара создала четыре похожие страницы на разных сайтах, чтобы справиться с потоком. Подобная дальновидность заставила ее почувствовать себя умнее. До этого она никогда не создавала веб-страницы, но это было не так сложно. Она собрала все ссылки и скопировала их в свою биографию. Затем выложила свой первый и единственный пост в «Инстамат», который включал в себя все пять ссылок и строку текста, объясняющую их природу, наряду с действительно крутым скриншотом из программы. Дай бог, он привлечет внимание людей.
Теперь она должна убедиться, что люди его видят. Набрав в строке поиска «Кошки Инстамата», Зара начала отслеживать тех, кто точно был одного с ней возраста. Она не торопилась. Важно, чтобы первыми этот пост нашли дети, потому что внимание взрослых могло побудить правительство удалить его. Когда она отыскала нужных пользователей, стало легче: теперь для поиска новых достаточно было просматривать списки друзей. Так информация распространится. Она не добавляла ни своих знакомых, ни себя, потому что это могло привлечь к ней внимание. Ей казалось, что нужно просмотреть по крайней мере несколько сотен, а может, и больше страниц, чтобы убедиться, что достаточно людей кликнут на этот пост.
В животе заурчало так громко, что дама с рыже-каштановыми волосами взглянула на нее с негодованием. Зара вдруг вспомнила об утреннем маффине из кафе. Он смялся, рассыпав крошки по всему рюкзаку, но она с жадностью проглотила его и продолжила работать. Голод не отступил, но маффин был вкусным и временно успокоил бушующий желудок.
Зара продолжала искать пользователей в «Инстамате», а ей уже начали приходить уведомления о первых реакциях на ее пост. «Это правда?»  – написал кто-то.
«Ты ненастоящая. Вирус. Вот и все»,  – пришел еще один комментарий.
«Думаешь, я дебил?» 
Зара не отвечала. Никакие ее слова не заставили бы их поверить в то, что это правда. Она подумала о создании другой учетной записи, чтобы оставить комментарий, что ссылка является подлинной, но у новой записи не будет никакой истории, и умные пользователи ее проигнорируют. Она решила, что это сделает ее сообщение еще более подозрительным. Работать будут только социальное доказательство и обмен.
Кто-то просто должен перейти по ссылкам.
– Давай… – прошептала девочка себе под нос.
Они должны взорвать Интернет. Просто должны.
Зара продолжала добавлять целевых друзей в аккаунте SectiliusDestiny, игнорируя красный флажок в верхней части страницы «Инстамата», который сигнализировал о том, что люди комментируют пост. Их было много, но если все комментарии отрицательные, то нет смысла на них смотреть. На глаза девочки навернулись слезы, экран стал размытым. Все может закончиться провалом, потому что никто не рискнет перейти по ссылкам или загрузить файлы.
Все, кого она знала, хотели этого. Все хотели получить больше информации о Сектилиях. Если бы хоть кто-то попробовал и прислал отзыв – кто-то с заслуживающей доверия страницей, – то другие могли бы последовать его примеру.
Когда красный флажок сигнализировал ей, что появилось пятьдесят восемь новых комментариев, Зара кликнула на него холодными, дрожащими пальцами. Самые новые комментарии были наверху.
Лед тронулся.
«Это круто!» 
«Просто вынос мозга!» 
«Загрузил все пять ссылок в песочнице . Идет проверка. Все еще смотрю на загрузку файлов, которая, по всей видимости, идет на другом языке с патчем, позволяющем запускать их на ПК. Возможно, это и фейк, но для создания чего-то подобного потребуется более 17 дней. Я склонен полагать, что это нечто стоящее».  Заре понравился этот комментарий, хотя она была уверена, что он от взрослого.
«Это чушь!» 
«Что это, черт возьми, за песочница, Corker348?» 
«Офигеть!!!!!!! Я не могу в это поверить!!!!!! Наконец-то!!!!!!» 
Ее пост начал появляться в их лентах новостей. Она несколько раз нажала «Обновить», и репостов стало больше.
Теперь комментарии были такими:
«Я смогу изучать менсентенийский? Это здорово, черт возьми. Неважно, реально это или нет, но это просто бомба!!!!! Это потрясающе!» 
«SectDestiny, ты где это взяла??????» 
«Утечки из НАСА!!!!! Ржунимагу, лол, пацталом: D: D: D». 
Зара собрала свои вещи и огляделась. Все компьютеры были свободны. Библиотекари смеялись и мирно болтали друг с другом. Для них это был просто еще один день.
Но не для нее.
Зара снова обновила страницу. Ее постом поделились тридцать четыре раза. После еще одного обновления репостов стало пятьдесят два.
Она уставилась в экран. Она сделала это. Комментарии приходили сотнями, а самые новые были наверху – теперь количество верящих превосходило скептиков. Она сделала что-то важное. Что о ней подумает Джейн? Зара была уверена, что Джейн гордилась бы ею. Девочка улыбнулась.
Бросила взгляд на часы. Было 17.30.
О нет.
Если раньше у нее и не было неприятностей, то теперь они появились.

Глава 11

Джейн взглянула на Алана, а затем на остальных членов экипажа. Все чувствовали себя неловко от того, что только что произошло, но Хуне, похоже, было тяжелее всех. Она сделала шаг к нему, не совсем понимая, что сказать. Она должна осторожно прощупать почву, чтобы не дать Плиганам невыполнимых обещаний. На ее корабле и на «Облигнатусе» все еще работали Плиганы, которых она не могла позволить себе обидеть.
Джейн протянула руку к Хуне, не касаясь его. Она не знала, будет ли прикосновение успокаивающим или нежелательным. Она не могла быть уверена, смущен он или разозлен тем, что они стали свидетелями его признания.
– Хуна, наверное, тебе было очень трудно это сказать.
Ее слова, казалось, заставили его вздрогнуть. Он встретился с ней взглядом, глаза его все еще были частично скрыты нижними веками.
– Да, – ответил он, слегка пошевелившись. – Мы здесь одни?
Джейн огляделась. Вряд ли они были одни. Но она подумала, что понимает, что он имел в виду.
– Бигу и Гили ушли. Больше я никого не вижу. Думаю, здесь только я, мой экипаж и ты.
Глаза Хуны полностью открылись, и он, с трудом повернувшись, осмотрел себя с головы до ног. Затем подпрыгнул, прикоснулся к потолку и вцепился в него руками, свесив и полностью вытянув ноги. Оторвавшись от потолка, он несколько раз подпрыгнул на месте, и вся предыдущая неловкость его походки полностью исчезла.
– Так намного лучше. Извините, если я веду себя грубо. Надеюсь, вы не против.
– Ты… я… ты не грубый, – сказала Джейн, пытаясь подобрать правильные слова. – Нам сказали, что ты нетрудоспособный.
Хуна издал почти человеческий вздох через ноздри.
– Я не инвалид. От меня ожидали, что я буду соответствовать конструкции, которой не подхожу. – Он подпрыгнул еще несколько раз тем способом, который казался ему вполне естественным. – Мой народ по какой-то причине выводит определенную внешность. В погоне за предпочитаемым видом ноги они неизбежно наносят ущерб познавательной способности к инновациям. Затем восстанавливается древняя ДНК, которая укрепляет генофонд в течение нескольких поколений, потом цикл повторяется. Из-за этой сосредоточенности на поверхностном они не могут развиваться в полной мере, как должны. Поскольку мало кто интересуется тем, что происходило раньше, они раз за разом повторяют одни и те же ошибки и застревают в этом рекурсивном цикле коротких всплесков инноваций и длительных периодов застоя. Они не могут этого понять, даже когда я объясняю прямо. Я пытался изменить эту практику, но мои попытки не увенчались успехом. Те, у кого есть моя генетика, находятся в неизвестном меньшинстве. Какими бы ни были времена, нас очень мало. Такие, как я, дали им Укрытие и «Побег» и многое другое. Они уважают мою работу, но не мои мнения. Культура чересчур глубоко укоренилась, и обычный индивидуум слишком ограничен, чтобы понять последствия. Это отвратительная практика. Я больше не хочу быть ее частью.
Алан тихо присвистнул.
– Старик, это хреново.
Хуна запрыгал на открытое пространство, поближе к кораблю. Джейн и остальные последовали за ним.
– Я часто прихожу сюда или к одному из других «Побегов», чтобы побыть одному. Здесь я могу двигаться незаметно, быть таким, каким хочу быть, и боль от соседства других Плиганов смягчается. Я всегда, задолго до совершеннолетия, скрывал от всех свои естественные движения. Я просто не принадлежу к ним.
Он словно просил у Джейн убежища. Она задавалась вопросом, было ли это чем-то вроде кризиса вступления в совершеннолетие или дело обстояло гораздо более серьезно. Инстинкт подсказывал ей, что это больше, чем кризис.
– Я хочу помочь тебе, но надеюсь, ты поймешь, что мне нужно посмотреть, что произойдет. Я здесь в шатком положении.
Хуна медленно моргнул.
– Тебе не нужно сильно беспокоиться. Я считаю, что они опечалятся и будут возражать, но все же отпустят меня. Если нет, то я останусь таким, какой я есть, как и многие до меня.
Джейн это понимала. Он, похоже, ушел в отставку. Она надеялась, что ему разрешат полететь с ними. Она сделает все, что в ее силах, чтобы это осуществилось. Он может открыть им некоторые плиганские секреты манипуляций с ДНК, и он заслуживает того, чтобы жить без ограничений.
Пледор, прекративший созерцание рабочей станции, спросил:
– Есть ли какое-то объяснение тому, что ваши речевые модели настолько отличаются от других?
Джейн поджала губы. Не слишком подходящее время для этого вопроса, но ей тоже было интересно узнать.
Горло Хуны затрепетало, и из него вырвался кашляющий смешок.
– Твои речевые модели отличаются от ее… – Он указал на Джейн, а затем поднес руку к Алану: – И тем более от его моделей.
Глаза Пледора сузились подобно ястребиным.
– Мы разные виды из разных миров.
– И у нас, – вклинилась Джейн, чтобы смягчить любые разногласия, – разные уровни опыта и практики с языком. Для некоторых из нас менсентенийский – совершенно новое явление.
Хуна присел на корточки, растопырив ноги, и, похоже, так ему было гораздо удобнее. Его поза казалась более расслабленной, когда он не пытался вытягивать ноги вперед под неестественным углом.
– Понятно. Я постараюсь помочь вам в этом разобраться. Каждый цикл расплода растят почти одним и тем же образом, но инстинктивно хотят выделить его среди других, что довольно иронично. Они проводят много времени вместе. Развиваются специфические особенности, глупые притворства. Гили и Бигу из двух разных расплодов. Думаю, они прекрасно знают, как правильно говорить, но манера их речи придает им чувство принадлежности, особенно когда они проводят время с теми, кто одного с ними расплода. Она входит в привычку.
Пледор склонил голову набок и протянул:
– Мы встретили кое-кого по имени Кула…
– Кула из моего расплода. Я задал в нем тенденцию, отказавшись от притязаний. Моя воля в этой группе была сильнейшей, в этом наше различие. – Хуна опустил взгляд на пальцы своих ног. – Сейчас Кула вынашивает часть следующего расплода, и многие из тех молодых особей будут похожими на меня.
Шлеван сделала шаг вперед.
– Почему ты подчиняешься? Почему бы просто не настаивать на том, чтобы быть собой во всех отношениях, а не только в манере речи?
Рон припал на одно колено рядом с Хуной, его лицо выражало сочувствие.
– Ведь это не всегда так просто, да, дружище?
– Да.
Джейн вспомнила замечание Кулы ученику, который хотел свободно прыгать, и те замечания, которые ее собственные бабушки и дедушки делали ей, чтобы противодействовать тому, что они считали нежелательным поведением. Во всех этих случаях замечания были сделаны с самыми лучшими намерениями, но, вероятно, зря. Они служили средством подавления того, что было слабым выражением индивидуальности.
– Ты сможешь выжить вдалеке от Дерева? – спросила Аджайя.
– Даже пробовать не буду, – прострекотал Хуна. – Я возьму часть его с собой. Думаю, я легко смогу переконфигурировать вашу Зеленую палубу, что позволит Существованию там расти. Со мной на борту оно будет развиваться и, в свою очередь, даст развиваться мне.
– А как насчет уже растущей там флоры? – явно возмутился Пледор.
Большие глаза Хуны забегали туда-сюда.
– Она должна остаться прежней, если я изменю только часть среды.
Желудок Джейн, долго не получавший пищи, напомнил о себе продолжительным урчанием. Она внезапно поняла, что проводники по городу бросили их и найти путь обратно на свой корабль будет почти невозможно, если только им не поможет Хуна. А это будет для него медленный и болезненный процесс. Она оглянулась на люк, размышляя, каким путем лучше всего вернуться на «Спероанкору».
– Есть еще кое-что, – сказал Хуна, выпрыгивая вперед, словно в отчаянии. Она ощутила к нему невероятную жалость. – Я знаю, вы боитесь, что вашей планете, Терре, грозит опасность от Роя. Я также знаю, что вас очень интересует Укрытие, и можно ли использовать что-нибудь подобное для защиты вашего мира. Думаю, мне удастся передать его вам.
– Ты серьезно? – резко спросил Алан. – Как?
– Старая Плига – планета, которую мой народ использовал до этого. Она также вращалась недалеко от красной звезды-карлика, свет которой нужен Существованию. Но наш выбор пал на молодую планету в надежде, что с меньшей конкуренцией Существование будет быстрее расти и скорее покроет пригодные для жизни земли. Этот план провалился, когда извержение вулкана заполнило атмосферу пеплом, затмившим свет звезды. Существование зачахло. Народ начал голодать. Они использовали «Побег» и мигрировали сюда. Но… – Хуна замолчал.
– Прошло достаточно времени, чтобы Дерево восстановилось? – заговорила Шлеван. – Его можно использовать для производства нужного количества частиц, чтобы защитить планету?
– Да, – подтвердил Хуна. – Думаю, я смогу это сделать, если Дерево еще живое. Да.

Глава 12

Мгновенное распознавание опасности пробуждает первичные инстинкты.
Брай подал Пио сигнал, мысленно закричав «Беги», и неосознанно бросился к ней.
Она кружилась на месте, руки изгибались вокруг тела изящной дугой. Разбухнув от воды и получив из нее то, что нужно, чтобы броситься в любом направлении, хоть куда-нибудь, она притянула руки к своей центральной линии и приняла компактную форму для более быстрого движения.
Но было слишком поздно. Хищник оказался быстрее. Она не успела притянуть свои конечности.
Зубы.
Руки сжаты мертвой хваткой.
Тело Пио мотало из стороны в сторону.
В голове Брая раздался ее крик.
Ее боль была ударом, но не поколебала его решимости.
Рассекая воду, своей чувствительной кожей он мог ощутить ее быстро циркулирующую металлическую кровь.
Брай приблизился к акулообразному существу. Он будто ощущал его алчный голод, его желание убивать.
Голова. Брай нацелился на его треугольную голову.
Клюв Брая был открыт нараспашку. Он вонзил его в жесткую плоть существа, моментально проделав зияющую рану. На губах появилась едкая горечь. Он отгрызал от тела напавшего кусок за куском, а бурлящая вода уносила кровавое месиво прочь. Три руки обвились вокруг верхней челюсти существа. Брай потянулся, вонзил заостренные крючки, скрытые под его присосками, в плоть животного, и дернул на себя, пытаясь разорвать его рот, чтобы освободить Пио.
Оно упорно удерживало ее в зубах.
Пио уже оправилась от шока и выбросила свободные руки, чтобы сопротивляться своему захватчику.
Существо извивалось, пытаясь сбросить с себя Брая и откусить руки Пио, а может быть, и вырваться. Брай держался. Животное не сбросит его, пока он не освободит Пио.
Он вдруг понял, что извивающейся акуле удалось вонзить зубы в тело Пио повыше, очень близко к тому месту, где ее руки соединялись с мантией.
Без рук она сможет выжить. Конечности способны к регенерации. Без внутренних органов или мозга – ей конец. Он не мог позволить акуле укусить Пио еще раз. Зубы были уже слишком близко к ее жизненно важным органам.
Двумя другими руками Брай схватил акулу за зубы и потянул вниз, игнорируя боль, пронзающую кожу. Если придется, он готов пожертвовать своими руками ради спасения Пио.
Его клюв ткнулся в кость, тело ощутило какой-то толчок. Он слепо продолжал долбить по длинному широкому участку головы акулы. Этого было недостаточно.
Еще одна рука Брая потянулась к одному из глаз животного. Вот, еще чуть-чуть… есть. Он воткнул над глазом свои колючки. Это злобное существо никогда больше не будет охотиться.
Животное дернулось, по нему прошла дрожь. Пио освободилась. Он увидел, как ее скрюченное тело падает на поверхность континентального шельфа.
Брая разрывало от мыслей. Должен ли он попытаться прикончить эту тварь, чтобы убедиться, что она не бросится за ними, пока он будет нести Пио обратно на корабль? Или ему следует поспешить к ней и защищать от любых других существ, которые могут воспользоваться тем, что она ослабла?
Он вдруг осознал, что его собственные конечности все еще торчат во рту животного.
Акула резко метнулась над скалой на краю континентального шельфа, потянув Брая за собой. Она плыла очень быстро. Они были уже слишком далеко от Пио.
А что, если внизу их еще больше? Брай отчаянно засопротивлялся, пытаясь вырвать свои конечности изо рта акулы.
Она ощерилась; он внезапно освободился и сразу же выбросил руки, чтобы замедлить ход.
Он увидел, как мимо проплывает что-то длинное и узкое, все еще судорожно извиваясь. Вильнув в сторону, акула подхватила этот предмет и исчезла почти мгновенно. Она забрала с собой то, что хотела. Одну из рук Пио.
Брай поднялся над скалой, направляясь прямо к тому месту, где он последний раз видел Пио.
Она исчезла.
Его сердца забились в разных ритмах. Тело пронзила боль. Брай попытался подавить ее, но не смог из-за большой потери крови. С каждой минутой он слабел, его мыслительные процессы замедлялись с каждой вытекающей каплей. Его сквиллы делали все возможное, чтобы минимизировать ущерб, но тот был довольно существенен.
Брай бросался из стороны в сторону, мысленно выкрикивая имя Пио. А если ее унес какой-то падальщик? Вдруг она дезориентирована? А может, она перебралась через скалу и отправилась на его поиски?
Брай замер на месте. Рассудок омрачали боль и страх. Ему нужно подумать. Беспорядочное метание туда-сюда – пустая трата времени.
Пио была ранена и испытывала боль. Он вернулся туда, куда она упала, поставил себя на ее место и еще раз огляделся. Почему она молчит? Где она могла спрятаться?
Между двух скал он заметил расщелину, достаточно большую, чтобы в ней поместилась Пио. Он просунул туда руку и тотчас ощутил ее кровь. И сильную боль. Она накинулась на него в слепом ужасе. Это была самая примитивная форма самозащиты. Он проигнорировал это и скользнул между камнями, воздействуя на ее разум спокойными увещеваниями.
Она наконец успокоилась. Брай подобрал ее на руки и вылез из ращелины, оглядываясь по сторонам. Вроде бы опасности нет, но он должен спешить. У этой акулы могут быть товарищи, такие же голодные, как она.
Он полностью развернул свою мантию и стремительно направился к люку своего корабля. Джейн уже связалась с ним. Она знала, что происходит. Она со своим экипажем спешила обратно на корабль. У нее есть Аджайя и Шлеван, готовые помочь, когда он вернется. Они будут знать, что делать. Ему просто нужно доставить Пио в диагностический бокс.
Пио без сознания обмякла на его руках.
Он увеличивал темп. С каждым толчком к люку он чувствовал, что его ресурсы сокращаются.
Возможно, лучше было остаться в укрытии той расщелины и позволить сквиллам смягчить ущерб, а не рвать жилы. Но если они не смогут помочь Пио, то она обречена, а Брая такой расклад совсем не устраивал.
В следующий раз, когда он покинет корабль, ему понадобится оружие, которое он использует против местных представителей дикой природы. Он больше никогда не будет таким самонадеянным, не станет думать, что сможет защитить себя и ее, полагаясь только на свои естественные системы. Какая глупость. Алан сможет для него что-нибудь соорудить…
Брай терял силы, мантия, вместо того чтобы полностью развернуться, трепетала.
Ему нужно немного отдохнуть.
Глаза вращались в орбитах. Он с усилием привел их в порядок и осторожно просмотрел местность. Акула могла вернуться.
Впереди возникла большая фигура.
Брай занял оборонительную позицию, обхватив Пио руками и прижав ее к мантии.
Его звала Джейн.
Глаза снова перефокусировались. Это была не акула. А что же это?
Большие, коричневые, доброжелательные глаза. В них светилось любопытство. Это было морское млекопитающее Пио. То самое, что искало себе еду в водорослях недалеко от берега. Оно было травоядным, поэтому не представляло угрозы. Брай слегка расслабился.
Находясь на грани изнеможения, он изо всех сил старался не потерять сознание.
Животное наматывало круги вокруг Брая. У него было веретенообразное тело с широким, опущенным ртом, скрытым густыми усами, и парой забавно закрученных бивней на обеих сторонах головы. Какой глупый вид.
Существо заставило Брая встрепенуться, сонное состояние исчезло.
Надоедливый уродец.
Брай заглянул в сознание животного, и увиденное там его озадачило. Проблески чего-то невероятно примитивного. Это была какая-то миссия… это… Волна страха превратилась в легкую тревогу. Существо рьяно отбивалось от мелких рыбешек, плывущих за Браем и Пио, но нападавшие все прибывали.
Брай, чтобы предотвратить угрозу, вытянул щупальца и начал разрезать тела рыбок, бросая их одну за другой в свой клюв. Его новый спутник удерживал большинство из них, преграждая им путь своим телом и нанося удары массивным хвостом.
До сегодняшнего дня Брай не видел этих плотоядных рыб, но ведь он никогда и не истекал кровью в открытой воде.
Вместе они убили часть рыб, а остальных отогнали. Брай нашел в себе силы снова развернуть свою мантию и двинулся в направлении корабля, который уже показался вдали.
Джейн была близко. Она шла к нему по дну океана, одетая в боевую экипировку, вместе с большинством членов экипажа. Он чувствовал, как ее присутствие становится ощутимей.
Морское млекопитающее не отставало. Брай мысленно поблагодарил его, хотя не был уверен, что оно поймет. Оно ответило, найдя точку опоры на теле Брая и пытаясь подталкивать его в направлении корабля. Мысли животного сосредоточились на том, чтобы вернуть его и Пио в безопасное место. Казалось странным, что у этого пугливого существа может быть столько сочувствия к незнакомцу, но Брай не собирался подвергать сомнению его мотивы. Оно может спасти их жизни.
Брай упорно продолжал отталкиваться. Эти воды намного опаснее, чем они с Пио подозревали. Какими же наивными они были…
И тут на помощь подоспела Джейн. Она укутала себя его мантией, едва удерживая его на весу. Конечности Брая безвольно повисли. Костюм давал ей возможность быстро двигаться против трения воды; она подбежала к люку, который сделали для Брая Плиганы. Он успел сказать ей, что морское млекопитающее было дружелюбным, увидел, как кто-то другой несет Пио, и провалился в беспамятство.

Глава 13

13 октября 2017 года 

Поездка домой в час пик на переполненных автобусах оказалась не такой простой, как ее маленькое путешествие в Хиллиард, но по крайней мере теперь Зара не выглядела так, будто прогуливает уроки. Сейчас она всего лишь ребенок, который едет куда-то после школы. Добравшись на одном автобусе до конца маршрута, она вдруг поняла, что ехала не в ту сторону, и ей пришлось выйти и ждать другой.
Зара не могла вспомнить, когда была настолько голодна. Некоторые пассажиры везли домой еду, и в автобусах аппетитно пахло продуктами и всевозможными специями. В переполненном автобусе было шумно, но человек рядом с ней хмыкнул, когда в ее животе заурчало по-настоящему громко. Выскользнув на улицу и устало преодолев пешком около пяти кварталов в сторону дома, она вдруг увидела быстро промчавшийся мимо автобус, тот самый, из которого она вышла. Наконец Зара остановилась перед своим домом.
Нужно было собраться с силами. Родители очень разозлятся из-за того, что она не поехала из школы прямо домой. Было уже поздно. Действительно поздно.
Зара открыла дверь и сразу услышала, как на кухне ахнула мама, тут же появившаяся в прихожей.
– Зара! О, господи, доченька!
Мама бросилась к ней, крепко обняла и начала раскачивать из стороны в сторону, всхлипывая и причитая:
– Слава богу, слава богу. Нужно позвонить твоему отцу. – Она ослабила объятия и взяла телефон. – Она дома. С ней все в порядке. Хорошо. Хорошо. Пока. – И снова крепко обняла дочь.
Зара только моргала. Она и не думала, что все будет так.
Мама неожиданно оттолкнула ее на расстояние вытянутой руки и крепко сжала за плечи.
– Я тебя слушаю, – сказала она.
Как раз этого Зара ожидала.
Она начала, как планировала:
– Прости, мама. Я заблудилась.
Мама широко распахнула глаза, подбородок опустился.
– Заблудилась? По дороге в школу? Как?
Зара чуть не пропустила эти слова мимо ушей. Из-за страха, голода и усталости она почти начала говорить ложь, которую репетировала. И вот теперь она мучительно подбирала слова, решив как можно ближе придерживаться правды.
Они знали, что сегодня ее не было в школе. Зара не понимала, почему такой вариант не пришел ей в голову раньше.
– Я… я пришла на автобусную остановку, и там были эти злые дети, они толкали друг друга. Я испугалась. Прости. Я не хотела, чтобы они пристали ко мне. Я думала, что выдержу, дождусь автобус, а потом быстро забегу внутрь, но я… я этого не сделала.
– Не сделала? – повторила мама сухим, недоверчивым тоном.
– Ну, я знала, что ты спишь. Подумала, что просто поеду в школу на городском автобусе, или пойду пешком, или как-то по-другому…
– Школа слишком далеко, чтобы идти одной!
– Я знаю. Поэтому я села в автобус, но это была зеленая линия. Я думала, что этот маршрут ведет к моей школе, но он вел в Хиллиард. И я… – она вытащила из кармана джинсов измятую брошюру, – я… я села… – Она прищурилась и провела пальцем по нескольким линиям. По дороге домой она действительно заплутала. На самом деле села не в тот автобус. Врать было несложно. Ведь это была почти правда.
В животе Зары снова заурчало. Протяжный, громкий звук, в некоторой мере доказывающий ее страдания.
По лицу потекли слезы. Она так устала. Так проголодалась.
– Я ничего не ела с завтрака! Я весь день пытаюсь вернуться домой!
Удивление на лице мамы сменилось сочувствием.
– Ты в порядке, детка? Тебя кто-нибудь трогал?
– Все хорошо, мам. Меня никто не беспокоил.
– Но почему ты не позвонила?
Теперь уже всхлипывала Зара. Весь сдерживаемый страх и разочарование просто вылились наружу.
– Я все думала, что разберусь. Думала, что просто опоздаю. А потом, когда я поняла, что уже очень поздно, я только пыталась вернуться домой. Я боялась попросить о помощи, потому что я… я испугалась.
«Неужели мама понимает, что я говорю?» – подумала Зара.
Объятия и раскачивания возобновились.
– Ты можешь доверять женщинам с детьми. Ты это знаешь. Ты должна была попросить другую маму о помощи, малышка.
Ну вот и все. Папа привез домой гамбургеры и картошку. Смотревшие на нее родители выглядели потрясенными, и Зара спрятала лицо в ладонях.
Они говорили, что думали, что ее похитили. Произносили такие слова, как «кошмар» и «боялись». Они искали ее целый день. Ей пришлось снова и снова обещать, что такого больше не повторится, обещать, что она будет звонить, просить о помощи, если таковая понадобится.
И больше никаких автобусных поездок с хулиганами. Папа будет отвозить ее в школу по дороге на работу, а мама будет забирать. Или, может, они будут возить ее по очереди. Зара чувствовала себя виноватой, потому что могла выносить автобусные поездки. Действительно могла. Но теперь, когда она напугала их, они сделают все, чтобы ее защитить.
Она на самом деле чувствовала себя виноватой. Ее раскаяние было настоящим. Мама звонила больным на работу и не спала весь день. Папа ушел с работы пораньше и ездил по всему городу. Она сильно огорчила родителей, даже не думая о том, что ее действия могут причинить вред. Она надеялась, что это того стоит.
После ужина они настояли на том, чтобы она посидела рядом с ними на диване и посмотрела телевизор. Зару зажали с обеих сторон и обнимали так, словно не могли поверить, что она настоящая.
Девочке было на удивление приятно видеть, как она важна своим родителям. Хотя обычно ей, казалось, нужно было больше места, больше свободы, чтобы к ней относились как ко взрослой, но теперь, в этот самый момент, ей ничего этого не требовалось. Ей было хорошо.
Зара тоже немного испугалась из-за того, что сделала и как далеко хотела зайти. Обращение с ней как с ребенком после того, как целый день она принимала взрослые решения, это… не так плохо, как она могла думать двадцать четыре часа назад. Они ее поддерживали. Это хорошо.
Длинный, напряженный день, отсутствие сна прошлой ночью и полный живот картошки фри возымели свое действие. Зара задремала в руках своих родителей, и папа отнес ее на кровать и накрыл одеялом, как делал давно, когда она была еще маленькой девочкой.
Ее приключение закончилось.

Глава 14

Алан последовал за остальной частью экипажа к медицинскому отсеку, окружавшему диагностический пузырь Брая. Шлеван и Аджайя внимательно следили за двумя Осьминогами, в то время как ими занимались нитевидные устройства саналабриуса, которые диагностировали их и начали зашивать раны, вводить лекарства и проводить прочие манипуляции. Оба были без сознания.
Вид их сероватых, еле движущихся тел и синей крови, сгустки которой все еще время от времени бурлили в воде, был пугающим. По правде говоря, они выглядели мертвыми.
Было чертовски странно наблюдать, как это лохматое животное с огромными бивнями, похожее на ламантина, следовало за экипажем через люк по всем подводным коридорам, а затем немного помогло переместить Пио через открытую среду обитания в диагностический пузырь. Теперь оно просто болталось поблизости, глядя на весь процесс большими карими глазами; длинные усы его периодически подергивались. Медицинские нити пузыря просто извивались вокруг животного и почему-то не могли его опутать.
На какую-то секунду показалось, что оно быстро коснулось подружки Брая. Она потеряла конечность, да и оба они были изрядно потрепаны. Им повезло, что они выжили.
Джейн выглядела достаточно спокойной. Она оставалась рядом, но так, чтобы не преграждать никому путь, и терпеливо ждала вердикта врачей. Но Алан видел, как подрагивает уголок ее рта. Она была серьезно обеспокоена. Он подумал, что пока она чувствует необходимость быть рядом, он должен поддержать ее в этом, несмотря на то что ему хотелось лишь одного – рухнуть на их кровать и проспать три дня. Моральная поддержка и все такое.
Поначалу они были обеспокоены тем, что их новый друг-ламантин может погибнуть от попадания в среду обитания Осьминогов, и потратили какое-то время на то, чтобы уговорить его уйти, однако он отказался сдвинуться с места. Морские млекопитающие на Земле должны подниматься на поверхность за глотком воздуха, но Хуна предположил, что здешним животным этого делать не нужно. У них есть приспособления, помогающие использовать кислород экономно и хранить большие количества его в специальных структурах гемоглобина в крови, а еще они обладают зачаточными жабрами. Несмотря на то что они ищут пищу в морской траве у берега, их редко видели на поверхности океанов Плиги. Потому экипаж оставил его или ее на корабле.
– У обоих состояние стабильное. С этого момента мы будем наблюдать только улучшение, – объявила Шлеван.
Джейн сразу взглянула на Аджайю: та кивнула в знак согласия. Джейн почувствовала, что с плеч словно упала тонна груза.
– Однако есть аномалия, которую я хотела бы изучить подробнее. Это не связано с несчастным случаем, – сказала Шлеван.
– Что случилось? – быстро спросила Джейн.
Аджайя положила ладонь на руку Джейн.
– Не о чем беспокоиться.
– Нет, нет, нет. Ничего тревожного. Просто любопытно, – проговорила Шлеван, выводя изображения обоих Осьминогов на ближайший монитор. – Я сразу заметила изменения у Эй’Брая во время его первоначального сканирования, поэтому загрузила файлы Эй’Пио из «Облигнатуса» для сравнения, и то, что я нашла, вызывает интерес. У обоих Кубодера наблюдается значительное увеличение в участке Тувольда – области мозга, используемой для анипраксического общения.
Под движениями ее пальцев текущие изображения сменились снимками с выделенными пораженными областями. Разница была шокирующей. Алан видел это невооруженным глазом. В одной двумерной части одного из мозгов наблюдалось как минимум пятидесятипроцентное увеличение размера.
Джейн внимательно изучила изображения и спросила:
– Что могло привести к таким изменениям?
Шлеван безучастно оглянулась на Джейн.
– Неизвестно, но за все мои годы работы на сектилианском флоте я никогда не видела участков Тувольда такого размера, ни каких-либо изменений в размере или росте на протяжении жизни отдельного Кубодера в позднем подростковом возрасте. Записи в базе данных это подтверждают. Это изменение беспрецедентно.
– У них обоих одинаковое увеличение? – спросил Алан.
Шлеван кивнула и показала два трехмерных изображения участков Тувольда в виде вращающихся перед ними голограмм.
– У Эй’Брая наблюдается увеличение на 74,832 процента в общей площади этого участка. А у Эй’Пио он увеличился на 76,432 процента. Неизвестно, увеличиваются ли эти участки до сих пор или процесс уже прекратился.
Аджайя наклонилась и сказала:
– Это может быть связано с диетическими изменениями в связи с соблюдением более естественной диеты. Или с изменением кода сквиллов. А возможно, с большей свободой передвижения в более просторной среде.
Алан поднял брови.
– Эти ребята росли в неволе. В том, что это изменение просто приближает их к тому, как выглядит дикий Кубодера, есть некоторый смысл. Мы знаем, что у животных в неволе могут возникать всевозможные проблемы.
Джейн повернулась и посмотрела прямо в глаза Рилику.
– А ты как думаешь?
Рилик напрягся.
– Я работал исключительно с кубодеранскими параларвами и взрослыми людьми, нуждающимися в восстановлении флота. Об их диких коллегах мне ничего неизвестно.
Джейн повернулась обратно к Шлеван и Аджайе.
– Что это значит? – спросила она. – Будет ли у них больше дальности или мощности сигнала или чего-то еще?
Шлеван ответила:
– Я думаю, это странно, странно, странно, что Эй’-Пио смогла пообщаться, хоть и рудиментарно, с несектилианским животным. Я никогда о таком не слышала. Думала, что это просто недостаток возможностей. Однако, вероятно, это произошло из-за данного изменения.
Алан сразу подумал о сражении, которое они вели над Плигой, и спросил:
– Могут ли они превратиться в нечто большее, чем Кай’Мемна? Вряд ли только я один думал, что его умственные способности намного сильнее.
Уши Шлеван резко оттянулись назад.
– Жаль, что у нас нет его останков для изучения.
«Да, –  подумал Алан, – действительно жаль, мать твою». 
С минуту никто не произносил ни слова. Всем было, наверное, интересно, насколько похожи могли бы стать Брай и Пио на Кай’Мемну. Некрасивые мысли, если учитывать, что ни один из них больше не был в ярме.
– Ну что ж, держите меня в курсе любых других изменений, которые обнаружите, – резко сказала Джейн.
Вперед шагнул Пледор:
– С вашего разрешения, Ква’Дукс, я бы хотел показать Хуне Зеленую палубу.
«Опять Пледор про эту палубу. Далась ему она»,  – подумал Алан.
– Конечно, – кивнула Джейн.
Пледор и Хуна почти ушли, но остановились, когда Джейн сказала:
– И, пожалуйста, лично сопроводите его обратно к Дереву, когда он захочет уйти, Пледор.
Уши Пледора затрепетали, но голова опустилась в знак согласия.
– Я буду относиться к нему как к почетному гостю.
Алан с трудом удержался, чтобы не закатить глаза или не фыркнуть. Намерения Пледора хорошо обращаться с гостями оставляли желать лучшего, когда он принимал их на Атиелле.
– Я их проведу, – последовав за ними, сказал Рилик. Вероятно, ему захотелось выйти из неловкого положения, прежде чем Джейн начала задавать больше вопросов о его «тренировочных» занятиях с Кубодера. И похвастаться своим любимым волосатым растением перед Хуной. В любом случае лучше не оставлять Хуну наедине с Пледором, так что это была хорошая идея. Хотя Алан сомневался, что Рилик лучше сыграет роль хозяина.
Все остальные, похоже, задержались около консоли, которая контролировала двух Осьминогов, как будто не были уверены, что делать дальше. Это был чертовски странный день. Полная перегрузка информации. Может, ему стоит попытаться разрядить обстановку?
Алан подошел к Джейн и, обняв ее за талию, проговорил:
– Ну, теперь они сожительствуют. У них есть собака. Что дальше? Купят микроавтобус? Настрогают детей?
Шлеван и Джаросс посмотрели на него непонимающе. Аджайя вздохнула. Рон хихикнул. Джейн слегка шлепнула его по ребрам и повернулась к Шлеван:
– Пожалуйста, останьтесь и проследите за ними до конца этой смены. Тинор и Аджайя по очереди сменят вас после того, как отдохнут. Да? – Она посмотрела на Тинор и Аджайю; обе, казалось, прекрасно подходили для этой миссии. Она оставила их, чтобы разобраться в деталях.
Алан последовал за ней до ближайшего межпалубного лифта. Он молчал, поскольку не понимал, в каком она настроении. Возможно, он испортил его своей шуткой про собаку. Но по большей части Джейн просто выглядела усталой и обеспокоенной. Он знал, каково это.
– Я очень проголодалась, – пробормотала она, нажимая на символ палубы экипажа.
Голодных прибыло.
Только теперь он понял, что тоже хочет есть.
Они взяли по несколько кубиков из пищевого принтера и сели. Пришло время попробовать его новейшее творение. Алан собирался приготовить кубики со вкусом пиццы, но пока ему удалось сделать нечто смахивающее на спагетти. Однако он не считал это неудачей.
Алан откашлялся и спросил:
– Как думаешь, Хуна сегодня сожжет пару мостов на обратном пути сюда? Он, несомненно, до них допрыгнет. Мне интересно, поможет ли это его делу или ухудшит ситуацию.
Правильно истолковав серьезность ситуации, Хуна перестал подражать походке других Плиганов, когда вел их обратно к выходу из башни, находившейся ближе всех к «Спероанкоре». Все это время они слышали, как на него стрекотали. Этот стрекот очень походил на ругательства.
Джейн выглядела погруженной в себя, она проигнорировала его неуместное шутовство и только сделала глоток воды, чтобы запить пищевой кубик.
– Я не уверена, – наконец ответила она. – Мне кажется, я не очень хорошо понимаю их культурные традиции. Могу предположить, что чем больше он отклоняется от того, что они считают стандартным поведением, тем больше вероятность того, что они его отпустят. Судя по его словам, они довольно сильно преданы своим взглядам.
– Избавление от мятежников заставит их чувствовать себя более комфортно, ты хочешь сказать.
Джейн кивнула.
– Да, но в то же время он считается одним из их самых ценных ресурсов. Они могут решить просто спрятать его от всего остального населения, чтобы он не делился своими идеями с молодежью.
– У меня такое чувство, что он предпочел остаться один.
Алан попробовал первый кубик. Вот гадство!  Он немного переборщил с компонентом для вкуса, который назвал «А-ля итальянские приправы». Подумывал о том, чтобы приготовить что-нибудь еще, но решил идти до конца.
– И да, и нет. Одиночество может казаться облегчением из-за давления, которое они оказывают на него, когда он находится на публике. Но у меня возникло ощущение тоски, когда он говорил об этом. Я могу ошибаться, но думаю, он, скорее всего, сможет быть собой среди других.
– Даже если все остальные инопланетяне. Блин, все перемешалось, – сухо сказал Алан. – Мне одно непонятно, почему они вообще говорят о том, останется он или уйдет. Он явно взрослый мальчик. У него есть свобода воли. Если хочет уйти, он должен уйти.
– Мне кажется, он хотел уйти еще раньше, а они возражали против того, чтобы он взял один из кораблей. Думаю, Хуна рассчитывает на то, что, если он придумает что-то другое, они его не остановят. Мне показалось, что он не просит их разрешения, а просто ставит перед фактом. Но я не уверена.
– Полагаю, мы в конце концов узнаем. Когда бы они ни собрались об этом сказать.
Джейн не ответила. Она выглядела так… словно ее ущипнули.
– С ним все будет в порядке, Джейн. С ними обоими.
Тяжело вздохнув и продолжая дышать ртом, она подняла взгляд к потолку, будто изо всех сил пыталась не заплакать.
– Они чуть не… Конец был близок. Я… должна была подумать о том, что там небезопасно. Должна была настоять… – Замолчав, она опустила взгляд на свои руки. На стол упала слеза.
– Они взрослые, Джейн. Ты им не мама.
Она взглянула на него, на лице было написано явное страдание.
– Не мама? В смысле? Я их лидер. Во всяком случае, для Брая. Пио стала очень хрупкой после всего, что ей пришлось пережить. И у них никогда не было возможности научиться жить  в мире. Им нужен руководитель. В некотором смысле они как дети. В какой-то мере они нуждаются в заботе.
Алан нахмурился. Ему не хотелось видеть, как она себя мучит.
– Ну что за глупости. Ты говоришь мне, что запретила бы Браю плавать в открытых водах? Ты ни за что бы этого не сделала. Ситуация, конечно, странная, но ты поступила правильно. Им нужно было усвоить этот непростой урок.
Она подняла руки и воскликнула:
– Чуть не умерев в пасти акулы? Мне следовало осмотреть весь географический регион на предмет хищников. Я должна была заставить их оставаться рядом с кораблем. Мне не стоило быть такой уверенной, что их колючек, клювов и скорости хватит для того, чтобы защитить себя.
– И в будущем, если захочешь, мы так и сделаем. Но я не думаю, что это понравится старому старине Осьминогстеру. С его точки зрения, он получил уйму жизненного опыта, путешествуя в мозги Сектилиев, пока те таскались по галактике.
– Это другое!
– Я с тобой согласен. Я согласен со всем, что ты говоришь. Но я продолжаю утверждать, что ты не ошиблась. Жаль, что это плохо закончилось. Да, так и есть. Но, бог ты мой, Джейн, неужели ты думаешь, что он бы придерживался строгих ограничений, как только попал бы туда? Я так не думаю. Для них это было захватывающе. Я чувствовал их эйфорию и едва обращал на них внимание. Они жили, в первый раз жили по-настоящему. Должно быть, это прекрасное чувство. Хорошо, что они его испытали.
Джейн не выглядела убежденной.
Алан придерживался своей линии, надеясь достучаться до Джейн, чтобы смягчить ее сокрушительное чувство вины:
– Послушай, я знаю, каково это – заниматься скалолазанием в одиночку или только с одним спутником. Каково идти на глупые риски из-за того, что считаешь себя непобедимым. Ты довольно быстро узнаешь, какие у тебя ограничения, когда оказываешься в критической ситуации, из которой трудно выйти. Теперь и он знает. Они оба знают. Любые ограничения, которые ты поставишь перед ними сейчас, будут более приемлемыми.
– Может быть.
– Определенно. Это в прошлом. Ты не можешь его изменить. Поэтому прекрати себя мучить. Уроки усвоены. Двигайся дальше.
– Когда ты стал таким мудрым? – спросила она, подозрительно взглянув на него.
Он рассмеялся.
– Я всегда таким был. Ты просто не замечала. Хочешь попробовать один из этих?
Джейн откинулась назад и посмотрела на свою кучку пищевых кубиков, которых оставалось еще довольно много. Она попробовала несколько других его творений и не впечатлилась.
– Я, пожалуй, сделаю чаю.
– Трусишка. Выбилась из сил? Хочешь отдохнуть? – Он попытался поманить ее бровями, но от усталости, вероятно, выглядел так, будто у него случился приступ.
Губы ее дернулись, и она встала, вскользь с удивлением взглянув на него.
– Надо идти. Я знаю, что ты устал. Но еще рано. Я собираюсь проверить, далеко ли продвинулись Плиганы с корпусом. Постараюсь оценить, сколько осталось ждать.
– Я мог бы помочь тебе снять стресс… – поманил он, надеясь, что получится соблазнительно.
Джейн не проглотила наживку. Вместо этого она наполнила стакан горячей водой из станции и добавила туда кое-какие травы, которые Пледор принес с Зеленой палубы.
– Мне нужно знать, как долго мы здесь пробудем, – произнесла она. – Эта информация поможет понять, сколько времени у нас на восстановление Брая и Пио, а также на беседы с Хуной. Было выполнено уже достаточно работы, чтобы я могла найти среднее значение и прикинуть, когда ремонт завершится.
– Удачи тебе с этим. Иногда Бигу приводит пятьдесят рабочих, иногда двенадцать. Завтра я снова вернусь туда с Роном, Джаросс и Риликом и постараюсь дать свою оценку.
– Спасибо.
– Ну а что касается отдыха…
К ним ворвался Пледор; уши его оттянулись настолько, что клювообразный нос выделялся даже больше, чем обычно.
– Я хотел бы зарегистрировать официальную жалобу, – заявил он.
Джейн глубоко вздохнула, как будто собираясь с силами, затем села, держа в руках чай, и посмотрела на Пледора.
– В чем дело? – спросила она.
– В Хуне! Он сказал, что принесет на корабль только одно дерево – это все, что ему нужно. Я думал, что мы просто уберем Дерево Дарта Белла, чтобы освободить место. Оно не производит ничего съедобного. Всего лишь декоративное растение. Но он хочет полностью очистить четверть производственного пространства. Я должен протестовать! Я кормлю девятерых. Несомненно, это должно быть учтено!
– Уверена, что мы сможем найти компромисс, Пледор, – устало сказала Джейн.
– Это просто, – вмешался Алан. – Разместите Хуну на «Облигнатусе». У нас есть два корабля. И две Зеленые палубы.
Пледор несколько раз перевел взгляд с Алана на Джейн.
Джейн произнесла:
– Возможно, это сработает. Я не знаю, собирается ли отправиться с нами Эй’Пио. Она свободна в своем выборе.
– Вот те раз. Конечно же, она идет с нами, – сказал Алан, откидываясь на спинку сиденья и вытягивая ноги.
Джейн бросила на него уничтожающий взгляд из-за чашки и сказала:
– Я не буду говорить за нее. Нам придется подождать, пока она восстановится и примет решение.
Алан пожал плечами. Он не думал, что могут быть какие-то вопросы. Два головоногих – друзья неразлейвода. Но он понимал, почему Джейн должна была быть дипломатичной.
– Где сейчас Хуна? – спросила она.
– Мастер Рилик отвел его обратно к Дереву, – замешкавшись, ответил Пледор.
Всю мягкость с лица Джейн как корова языком слизала.
– Я попросила тебя лично сопроводить его. Ты сказал, что будешь относиться к нему как к почетному гостю. Надеюсь, ты не заставил его чувствовать себя неловко. Мы в долгу перед этим народом. Мы не можем позволить себе испортить отношения между нами.
– Я просто хотел сообщить вам о своих проблемах. Я уверен, что никого не обидел, Квазадор Дукс Джейн Холлоуэй.
– Хорошо. Я возьму твои проблемы в расчет.
Джейн нахмурилась, уставившись в чашку; Пледор быстро сделал ноги.
Алан хотел было что-то сказать, когда к ним ввалился Рилик и наполнил массивную миску кубиками пищи. Алан приподнял было свою, предлагая, но Рилик только отмахнулся.
Черт. Вероятно, ему придется съесть все это самому.
Джейн выпрямилась и спросила:
– Ты сопроводил Хуну к Дереву?
– Да, – ответил Рилик. – Он очень интересная личность.
– Как прошла экскурсия на Зеленую палубу?
– Ничего примечательного. Хуна проявил интерес к ботаническому разнообразию. Пледор как нельзя любезно его продемонстрировал. Они обсудили возможность размещения молодых образцов. Затем я проводил его обратно, потому что Пледор сказал, что у него есть поручение.
Напряжение в челюстных мышцах Джейн немного уменьшилось.
– Спасибо, – сказала она.
– Стоит отметить, что после возвращения Хуна снова принял свою неловкую позу. Я бы сказал, что он был встречен неблагоприятно. Плиганы в непосредственной близости, казалось, были недовольны его прежним поведением. Такой была общая атмосфера. Он выглядел обеспокоенным, однако не объяснял причины. Я не очень понимаю этот вид, хотя, скорее всего, понимал бы больше, если бы они были обучены анипраксии.
– Приму это к сведению. Спасибо, Рилик.
Он больше ничего не сказал и покинул помещение.
Алан поднял брови и произнес:
– Думаю, ты права. Мне кажется, твоя работа очень напоминает воспитание детей.

Глава 15

– Чем я могу помочь? – спросила Джейн.
Они с Гили сидели на низкой скамейке в угловой комнате. После трех дней молчания он отправил на корабль гонца, чтобы попросить ее подойти к Дереву. В течение этих трех дней ни один из рабочих Бигу не приступил к ремонту корабля. От Хуны они тоже не получили ни весточки.
Джейн никогда не ходила к Дереву без приглашения. У Шлеван, однако, появилась привычка следить за учителями и учениками Плиганов каждый день, чтобы узнать их генетические методы, и она не бросала эту практику и во время молчания Гили и Бигу. Шлеван доложила, что многие из тех, кого можно считать старейшинами общины, собирались на закрытых конференциях по вопросу Хуны.
Джейн готовилась услышать самое худшее: их собираются изгнать с Плиги из-за желания Хуны к ним присоединиться. По-прежнему оставались поврежденными части корпусов обоих кораблей, и если работу не закончить, велика вероятность утечки воздуха. Они могли заизолировать пробоины, но это был не идеальный вариант.
Как ни странно, Гили, отправив ей сообщение, прямо попросил Джейн привести Шлеван. Сектилианка молча сидела рядом с ней, скрестив ноги.
– Мне сейчас не хочется тебе улыбаться, – сказал Гили.
– Мне жаль это слышать. Я могу что-нибудь сделать? – спросила Джейн.
– С Хуной многое обсуждалось. Такие огорчительные происшествия. – Он раз за разом потирал пальцем с присоской на конце костяшки другой руки. – Мы говорили ему, как он нам нужен, но ему все равно. Он сказал, что больше не будет с нами работать, что будет жить уединенно, жить один, далеко, если мы не отпустим его на твой корабль. В любом случае его с нами больше не будет . Он говорит, что не живет здесь оптимальной жизнью. – Горло Гили вздрогнуло от огорчения.
Джейн сглотнула, быстро обменявшись взглядом со Шлеван, и вздохнула.
Гили тоже издал грустный, скрипучий вздох:
– Мы даже не знаем, хотите ли вы взять его с собой, когда будете улетать.
Джейн медленно кивнула.
– Мы не против принять Хуну на корабль. Но сделаем это только с вашего согласия. Мы друзья Плиги. Мы не хотим вас обидеть.
– Никто не обижается! – быстро сказал Гили, медленно моргая большими металлическими глазами. – Похоже, я должен сказать тебе… У нас есть традиция. Когда личность нуждается в определенном типе работы или развитии определенных черт, мы ведем переговоры с другими частями Дерева, иногда в самых удаленных уголках. Когда все потребности удовлетворяются, мы меняемся. Это выгодно для всех участников. Нам нужен Хуна, но… нам некого дать взамен.
– Понимаю, – сказала Джейн, сводя брови вместе.
– Ты понимаешь? – Он повернулся к Шлеван. – А ты  понимаешь?
Шлеван, казалось, задумалась, но ничего не сказала.
Джейн немного наклонилась вперед, почувствовав, что лучше говорить напрямую:
– Ты хочешь, чтобы Шлеван осталась и заменила Хуну?
Горло Гили затрепетало; он просто смотрел на Шлеван.
Шлеван выглядела серьезной.
– Мой жизненный цикл подходит к концу, – сказала она. – Хуна очень молод. Я не разбираюсь в ваших генетических методах. Это несправедливый обмен.
– Учителя говорят, что вы подаете большие надежды. Ваш жизненный опыт очень привлекателен для нас. Возможно, вы обнаружите, что здесь сможете прожить дольше.
Шлеван посмотрела вдаль и произнесла:
– Мне потребуется серьезное обучение вашим методам, и нужно будет создать специальные условия, чтобы обеспечить меня едой.
– Ну конечно! – прощебетал Гили. – Мы сделаем все необходимое.
Шлеван встала.
– Тогда я согласна. Пойду собирать вещи прямо сейчас, если вы не против, Ква’Дукс.
Джейн встала, раскрыв от удивления рот.
– О… конечно! – воскликнула она. – Пожалуйста, возьми с корабля все, что, на твой взгляд, может понадобиться. Не торопись.
Шлеван ушла, а Джейн стояла, глядя ей вслед. Ей не очень нравился такой поворот событий. Она теряла компетентного врача. И это случилось очень быстро. Неужели Шлеван знала, что последует такое приглашение? Неужели она хотела этого или же поступала так по другой причине?
– Ты тоже удовлетворительно относишься к обмену? – спросил Гили, выглядевший теперь гораздо более спокойным.
– Шлеван сама решит, какой жизненный путь выбрать, – тщательно подбирая слова, начала Джейн. – Я не буду решать за нее. – Она на секунду замялась и продолжила: – Меня удивляет ваше желание обменяться на пришельца. Разве не ты говорил, что пришельцам не удавалось освоить ваши технологии?
– О нет. Ты меня неправильно поняла. В прошлом пришельцы прибывали сюда, учились и хотели забрать Существование. Но Существование должно оставаться здесь с нами. Для обучения препятствий нет – нельзя только забирать Существование. Мы любим пришельцев. Они рождают новые идеи. Новые идеи – вот что движет нас вперед. Если мы не можем оставить Хуну, у нас будет кто-то другой, кто также принесет пользу нашему народу.
Джейн медленно кивнула.
– Если бы ваш народ покинул Плигу и обрел опыт в других мирах, он бы обнаружил, что там тоже есть новые идеи, – сказала она.
Глаза Гили расширились.
– И оставить Оптимальное Существование? Это не наш путь.
– А Шлеван?
– Мы будем делать все, что в наших силах, чтобы оптимизировать жизнь и для нее.
Джейн заерзала на месте.
– Остается вопрос об оплате за работу на наших кораблях.
Гили открыл и закрыл рот, горло у него подрагивало.
– Мы поделились, – сказал он.
– А мы должны дать что-нибудь взамен. Боюсь, я не знаю, что для вас уместно. Может, ты натолкнешь меня на мысль?
– Нет, я этого не понимаю. Существование дает нам очень многое, больше, чем мы используем, больше чем в два раза. Все это пустяки. Мы рады поделиться с твоими людьми.
Джейн нахмурилась. Она совсем их не понимала.
– Извини, если обидела. Я просто хочу быть такой же щедрой, как и ты.
Горло Гили затрепетало.
– Я не обижаюсь. Существование великодушно. Оно дает тебе и мне то, что нам нужно. Всем нам. – Его губы снова скривились в подобии маниакальной улыбки.
Джейн улыбнулась в ответ.

* * *

Джейн оставила Гили, как только почувствовала, что это достаточно вежливо, и отправилась обратно на корабль. Там она увидела Шлеван, которая заканчивала собирать вещи.
– Хорошо иметь мало вещей, – сказала Шлеван, когда Джейн вошла и заметила, что комната уже выглядит пустой. Шлеван жестом указала Джейн на стул, а сама уселась на край кровати.
– Мастер Шлеван, вы уверены, что хотите этого? Вы так долго были заперты на Атиелле, что я не хочу оставлять вас на Плиге, если вы не до конца уверены, что это правильное решение.
Глаза Шлеван светились благодарностью.
– Я ценю вашу заботу, Квазадор Дукс Джейн Холлоуэй. Отрадно знать, что вы так переживаете за мое благополучие. Однако есть разница. Там я оказалась без надежды на спасение, среди народа, возглавляемого типом, которого я не уважала. На Плиге все будет по-другому. Здесь я буду учеником среди тех, кого очень сильно уважаю. И смогу научиться тому, что может оказать значительную помощь Сектилиусу, если я проживу достаточно долго, чтобы вернуться домой.
– Понимаю.
– Я буду вести журнал и записывать то, чему научилась. Думаю, моя перспектива уникальна. Это будет взаимовыгодный обмен.
– Ты знала, что они собираются попросить об этом?
– Я надеялась на это. Учителя, за которыми я наблюдала, казались очень заинтересованными в дальнейшей работе со мной. Если бы они не сделали предложение, я планировала обсудить нечто подобное с вами. Я ждала, когда все сложится дипломатично. И с Хуной тоже. Если бы они не разрешили ему уйти, то, возможно, были бы менее склонны к идее долгосрочного обучения.
– Мы улетим через несколько недель. Ты все еще можешь передумать. Мы попытаемся найти другой способ расплатиться с ними.
– В этом нет надобности. Я согласна с таким решением. Тинор и доктор Аджайя Варма получат больше полномочий в мое отсутствие.
Джейн кивнула.
– Мы будем скучать по тебе.
– Я знаю. Больше всех будет скучать Тинор, я уверена. Но она переросла должность подмастерья, и теперь учителю и ученику пора расстаться. Я хорошо обучила ее, и теперь мое место заняли обучающие инструменты корабля. Она неустанно трудилась, чтобы закончить образование. Недавно она сдала все соответствующие экзамены. Теперь она полноценный мастер-целитель.
Джейн нахмурилась и выпалила:
– Я этого не знала!
– Она выбирала подходящее время для объявления. Понимаете, она хочет вам угодить.
Выражение лица Джейн немного потеплело.
– Я знаю, – ответила она.
Шлеван встала.
– Ну что ж, ну что ж, ну что ж, – сказала она. – У меня еще много дел. Я возьму с собой файлы, планшеты и несколько медицинских инструментов. А сейчас я хотела бы продолжить собирать вещи.
Джейн тоже встала.
– Пожалуйста, возьми с собой пищевой принтер и ящики с сырыми продуктами. Я спрошу Алана, не поработает ли он с Бигу, чтобы выяснить, как заставить действовать принтер у Дерева.
– Касграта. Мы с моими учителями планируем изменить узел Дерева, чтобы производить пищу, пригодную для моего потребления, ну а пока принтер очень пригодится.

Глава 16

Брай легонько толкнул Пио. Мастер-целитель впервые вывела ее из медикаментозной комы, и он беспокоился, что она так медленно приходит в сознание.
Пространство диагностического пузыря занимали трое. Пио находилась в пределах досягаемости. Движение ограничивалось стенками, но места было не намного меньше, чем в отсеке Брая. Зато Брай видел Пио очень близко.
Наконец ее тусклые, широко раскрытые глаза задвигались в орбитах, и она дернулась, ударяя руками по стенкам пузыря. Морская корова извивалась между ними, ее черные глаза тревожно разглядывали Пио.
– О, – выдавила Пио.
Она постепенно понимала, где находится, кто рядом с ней и что Шлеван пытается мысленно с ней связаться.
«Вам больно?» – спросила Шлеван.
«Нет, не очень», – неохотно и настороженно ответила Сектилианке Пио.
Как бы то ни было, это было похоже на правду.
Пио пошевелилась, внимательно, по очереди осматривая каждую свою конечность, осторожно изгибаясь вокруг тела любопытной морской коровы, чье присутствие ее вовсе не раздражало. Добралась и до недостающей, но не стала зацикливаться на потере. Это была временная проблема.
«Спасибо, – сказала она. – Ты спас мне жизнь».
«Не говори об этом. Ты бы сделала то же самое», – ответил Брай.
Он чувствовал, как сквозь него проходит волна теплых чувств, приятно удивленный их интенсивностью.
«Да, ты прав. – Она обратила внимание на морское млекопитающее и обхватила руками его мохнатую голову. Оно прикрыло глаза и пододвинулось еще ближе к Пио. – О, и это милое существо пришло с нами».
«Оно нас не бросило. Определенную благодарность за нашу жизнь мы должны выразить и ему. Оно помогло нам спастись».
«Мы не можем говорить о ней в среднем роде», – сказала Пио, продолжая ласкать мохнатое животное.
«Это самка?» – спросил Брай.
«Конечно, да. Думаю, я буду называть ее Лирой. Спасибо за помощь, Лира», – молвила Пио, выражая любовь и признательность животному.
Морская корова закружилась на месте; на ее морде появилось блаженное выражение.
Брай ощутил радость Лиры через свою связь с Пио; радость эта эхом отдавалась в самой Пио.
«Всемилостивые Кунабула», – воскликнул он.
«Ей нравится ее имя», – сказала Пио, довольная собой.
«Я никогда не видел такой связи», – произнес Брай, несколько ошеломленный тем, что Пио совершила с этим несектилианским животным.
В голове зазвенел мысленный смех Пио.
«Ты просто не обращал внимания».
В нем вспыхнуло чувство обиды:
«Это не казалось важным».
«А мне казалось», – прошептала она.
Вина и сожаление сменили минутную обиду. Его слова признали, и он был мгновенно прощен.
«Мы должны найти чем ее накормить», – сказала Пио.
«Ей давали листовую зелень с Зеленой палубы».
«В долгосрочной перспективе это неэффективно», – ответила Пио.
Брай молчал, впервые за долгое время пряча от нее свои мысли. Она хотела оставить млекопитающее возле себя. Ему это казалось очень странным. И, возможно, неправильным. Животному, несомненно, лучше всего находиться в своей естественной среде обитания, а не быть замкнутым в искусственном пространстве.
Но Пио поняла, что означает его молчание.
«Она ранена. Она не может должным образом мигрировать, что, возможно, означает, что она будет уязвима в заливе в полном одиночестве. Она – социальное существо. И хочет быть с нами, со мной».
«Возможно, Шлеван сможет вылечить травму».
«Нет. Не Шлеван. Я чувствую, ей неприятно, что Лира здесь, внутри корабля.
Она была права. Эмоции Шлеван были очевидны.
«А Аджайя или Тинор?»
«Может быть».
Но Брай чувствовал сомнения Пио. За это недолгое время она уже решила оставить Лиру. Возможно, это к лучшему. Если у нее будет Лира, просьбы о его генетическом вкладе могут исчезнуть. Но он должен был поинтересоваться:
«Ква’Дукс это одобрит?»
Конечности Пио свернулись в плотные штопоры, показывая, что она нервничает.
«Зачем мне одобрение Джейн? Разве они не сказали мне, что я свободна? Что я хозяйка своей судьбы? Что я могу остаться с ними или уйти, если захочу?»
Среди этих слов повисла невысказанная угроза. Тревога, которую она, возможно, испытывала все это время, заставила его мгновенно покаяться:
«Я только имел в виду…»
«Ты должен отказаться от старых методов. Я намерена оставить Лиру у себя. Люди и Сектилии к ней привыкнут. Позволь мне справиться с этим самой. Не вмешивайся».
Борясь с чувством боли, Брай отодвинулся от нее как можно дальше, что было совсем непросто, и отвернулся к наполненной воздухом медицинской камере, где Шлеван контролировала их жизненные силы и интерпретировала результаты теста.
«Уверяю тебя, я не буду вмешиваться», – промолвил он. Он не знал, что еще сказать, и противился желанию умолять ее остаться с ними. Он не думал, что угроза для нее была такой уж серьезной, но не хотел ее больше тревожить.
Спустя какое-то время чувства Пио остыли, и она заснула. Он тоже задремал.
Когда Брай проснулся, она уже не спала и ласкала Лиру. Он был готов взорваться от переполнявших его чувств.
«Прости», – внезапно выпалил он, не задумываясь.
В ее мыслях он прочитал непонимание.
Брай занервничал.
«Я потерял всякое чувство осторожности, – зачастил он. – Был недостаточно бдителен. Я не видел хищника, пока не стало слишком поздно».
«Мы оба виноваты. Нас там было двое», – она протянула руку и погладила его по одной из конечностей, подальше от самых страшных травм. – Мне не за что тебя прощать. Мы оба поплатились за неосторожность. И в следующий раз не будем так беспечны».
И ему вдруг показалось, что между ними все стало так же хорошо, как и прежде.

Глава 17

Джейн услышала внутри шлема звуковой сигнал и нажала на контрольную панель, чтобы ответить:
– Холлоуэй слушает.
– Как там дела внизу, КьюДи? – прозвучал глубокий баритон Рона.
Она посмотрела на приборную панель своего скафандра: та показывала, что на окружающей территории пока нет крупных животных и каждый член экипажа в хорошей форме.
– Пока нормально, – ответила она.
Джейн в боевой броне пробиралась через морское дно залива со своим небольшим экипажем в сопровождении Пио, Брая и их друга-млекопитающего, кружившего вокруг них. Их целью было вернуть животное, которое Пио назвала Лирой, в дикую природу, если оно им позволит. Но до сих пор оно не заплывало вперед Кубодера. Рон на шаттле «Спероанкоры» парил чуть выше, над поверхностью воды. При появлении опасности с шатла были готовы спрыгнуть в воду другие члены экипажа.
Джейн чувствовала себя неловко, и не только из-за потенциально опасных хищников. Погружение в воду в этом скафандре всегда вызывало у нее беспокойство. Она напомнила себе, что он воздухонепроницаемый и предназначен для сражений в вакууме космоса. Он, как и раньше, не подведет ее под водой. Она была немного осторожна, но пока никто не критиковал ее и не жаловался. Все видели раны, нанесенные акулой Пио и Браю.
Джейн включила на скафандре автозапуск и вызвала базу:
– Это координаты, по которым я нашла Эй’Брая в тот день, когда его ранили. Дом Лиры должен быть рядом.
Пио направилась в сторону редких лентообразных водорослей, которые с расстоянием становились более густыми, и вытянула одну из своих длинных рук. Она нервничала, возвращаясь сюда, но держалась достойно. Ее раны зажили, а откушенная рука начала восстанавливаться.
«Мы часто видели ее на этом лугу, – сказала Пио. – Она всегда была одна. Я никогда не встречала других особей ее вида, хотя, по-моему, обычно она живет в группе».
Здесь было относительно мелко, всего около 30 футов в глубину, и видимость оставалась довольно хорошей, несмотря на почти полное отсутствие цветов. Куда ни посмотри, простирались морские водоросли, но таких животных, как Лира, поблизости не было.
Джейн включила коммутатор:
– Рон, мы не обнаружили больших представителей дикой природы на этом участке. Ты можешь отсканировать весь залив?
– Мне придется набрать высоту, а это значит, что в случае необходимости мы не сможем вовремя среагировать.
Она беспокойно оглянулась.
– Начинай.
– Приступаю к сканированию.
Алан опустился к лугу и, осмотрев морские водоросли, сказал:
– Вероятно, это его основной источник пищи. Мы должны взять несколько образцов.
Пио бросилась к нему, не сдерживая эмоций:
«Да! Мы можем модифицировать устройство для преобразования пищи, чтобы создать рацион специально для нее, что было сделано для меня и Брая!»
Алан переглянулся с Джейн, вопросительно подняв брови.
– Конечно. Мы могли бы это сделать.
В коммутаторе снова раздался голос Рона:
– Есть плохие и хорошие новости. Все еще ничего не обнаружил. Ни подобных Лире млекопитающих, ни крупных хищников. Если она жила в группе, то могли ли они мигрировать?
Алан присел на корточки с мешочком для образцов и взял немного водорослей.
Тинор подскочила к нему и остановила его руку:
– Подождите. Еще нужно подумать.
Алан медленно выпрямился.
– Хорошо.
Джейн подняла руку, чтобы привлечь всеобщее внимание.
– Будьте начеку. Рассредоточьтесь. Удерживайте Кубодера внутри нашего круга. На всякий случай внимательно следите за своими приборными панелями. Просто на случай, если появятся хищники. Рон, расширь диапазон поиска, пожалуйста. Поищи другие заливы и защищенные участки, где вода мелкая и спокойная.
Джаросс и Рилик двинулись в противоположных направлениях, осматривая территорию.
Тинор указала на водоросли, вьющиеся вокруг нее и Алана.
– Посмотрите внимательно. Ими не кормились. Они очень пышные. Биомасса здесь может быть слишком плодородной. Именно поэтому другие и отправились дальше.
Алан откашлялся.
– Я думал, пышность и плодородность – хорошие качества для растений.
– Для растений да, хорошие, но водоросли из-за этого становятся менее питательными для тех, кто их употребляет. Видите водоросли по периметру, которые пережеваны до основания? И линии в иле, откуда выдернуты ризомы? Более редкие водоросли растут медленнее – и, как результат, содержат больше белка и питательных веществ. Если мы станем ответственными за морскую корову, мы должны быть уверены, что оптимизируем ее источник пищи. Несмотря на попытки Пледора накормить ее листовой зеленью, за время пребывания на корабле она уже потеряла немного жира. Если не соблюдать осторожность, мы можем причинить ей вред.
Алан вздохнул, но без всякого раздражения. Казалось, он заинтересовался.
– Возьму на заметку, – сказал он.
– Сектилии долго справлялись с нехваткой ресурсов. Концепции культивирования очень важны для нашей культуры и преподаются в школе. Для предотвращения недоедания необходимо избегать перенасыщения удобрениями.
Алан подошел к периметру луга и указал на чахлые и объеденные водоросли.
– Эти? Мы тоже могли бы выдернуть пару корней.
Тинор спустилась к нему.
– Да. Давайте возьмем по меньшей мере двадцать образцов с разных участков вокруг луга. Их осталось немного после того, как животные объели их и отправились в другое место, но несколько найти можно.
«О, смотрите, смотрите! – воскликнула Пио. – Я попросила ее показать мне, что она ест. Она ест из граничного участка. Какая хорошая девочка!»
Тинор встала и подплыла к Лире, наблюдая, как млекопитающее с удовольствием ест. Движущаяся над водорослями верхняя губа Лиры была похожа на слоновью; животное с удивительной силой тянуло растения, добираясь даже до ризом, а затем, прежде чем жевать, стряхивала ил.
Джейн нахмурилась. Она не понимала, как у Пио так здорово получается общаться с млекопитающим. Она облегчила доступ к своему сознанию для Пио, чтобы более внимательно наблюдать за ее взаимодействием с Лирой, и сразу же была поражена сильной эмоциональной привязанностью Пио. Интерес Пио к неуклюжему млекопитающему граничил с одержимостью. Джейн быстро переместилась и снова нервно посмотрела на приборную панель.
Она уже наблюдала такую привязанность раньше. У родителей к новорожденным. И у молодых взрослых, которые хотели детей, но вместо этого вынуждены были довольствоваться домашними любимцами.
Пио не хотелось возвращать это животное в дикую природу. Ее главной заботой было устроить все так, чтобы она могла разделить свой аквариум с Лирой. Но она была достаточно умна, чтобы понять, что ей придется справляться с этим обходным путем, если экипаж «Спероанкоры» будет серьезно относиться к ней.
Пока Пио ласкала Лиру, животное приблизилось к ней и начало извиваться. Как только Пио остановилась, Лира пододвинула ее руки к себе. Похоже, она решила остаться рядом с Пио и Браем. Она вела себя прямо как домашнее животное.
Джейн не знала, почему и как эта связь сформировалась. Но она была. И благодаря этой связи Пио выглядела оживленной. Потеря руки ее не сломала. Боль от регенерации ее не пугала. Она наконец пережила эмоциональное состояние, в котором находилась, когда они нашли ее, и это было хорошо. Пио многое потеряла.
Джейн знала, что это черта Кубодера – иметь настоятельную необходимость наблюдать за происходящим и участвовать в жизни экипажа. Теперь все они заботились как о Брае, так и о Пио, но она все еще чувствовала неопределенность. Хорошим началом было бы создание более постоянного экипажа на «Облигнатусе». Пио сосредоточила на Лире всю свою заботу.
Джейн не покидало легкое чувство вины. Возможно, она должна была еще раньше сделать что-то для Пио. Но, по правде говоря, до этого момента она ломала голову над тем, в чем та нуждалась, не находя ответа. И кто бы мог подумать, даже если бы Джейн лучше поняла желания Пио, что ответом станет домашнее животное?
– КьюДи, я нашел группу из пяти особей, далеко на севере, – вышел на связь Рон. – Это определенно не в нескольких минутах отсюда. Я не представляю, как мы сможем доставить Лиру туда, пока корабли не будут готовы к запуску.
«Уверена, что с ее травмами это слишком далеко, – сказала Пио. – Вот почему она осталась. Бедная одинокая Лира. Мы нужны ей».
Джейн улыбнулась Пио и объявила экипажу:
– Давайте начнем собирать образцы, чтобы как можно лучше позаботиться о Лире.
Джейн позволила Тинор взять на себя ответственность за сбор образцов. Молодая Сектилианка находилась в своей стихии: отдавала приказы и строгие распоряжения, проверяла работу других и сигнализировала, когда они добивались успехов. В итоге они собрали образцы из восьми разных мест, а также пять видов водорослей, которые Пио уговорила Лиру им показать. Затем они собрали большое количество пищи, чтобы кормить Лиру в течение следующих нескольких дней; Тинор между тем анализировала образцы на содержание питательных веществ и работала над решением вопроса кормления.
Тинор записывала все параметры: уровень освещенности, температуру, содержание соли, брала образцы морского дна, чтобы воспроизвести аквакультурную среду, если это могло в конечном счете понадобиться.
Когда они двинулись обратно к кораблю, Тинор приблизилась к Джейн и сказала:
– У нас будет несколько вариантов. Проще всего, если Лире понравится синтезированная пища. Другие варианты: генетическое изменение сектилианского наземного растения для кормления или начало проекта по аквакультуре либо внутри среды обитания Пио, либо поблизости. Могу ли я перебраться на «Облигнатус», чтобы мне не пришлось тратить время на дорогу туда и обратно?
Джейн улыбнулась. Маленькой девочки Тинор как не бывало. На ее месте стояла взрослая женщина – уверенная в себе, целеустремленная, готовая служить своей команде.
– Конечно, – ответила Джейн. – Думаю, это прекрасная идея. Сегодня ты отлично поработала. Спасибо.
Тинор выглядела довольной.
– Кто станет Квазадор Дуксом этого корабля?
– Хороший вопрос. Я обсужу это с Пио в течение следующих нескольких дней. Сообщу тебе, как только узнаю.
– Хорошо, – серьезно сказала Тинор. Затем, в порыве возбуждения, прошлась колесом и помчалась вперед.
Похоже, маленький ребенок из нее никуда не делся.

Глава 18

15 февраля 2018 года 
Через пять месяцев после глобального объявления Джейн Холлоуэй 

Зара начала видеть сны на менсентенийском. Иногда ловила себя на мысли, что думает на этом языке. Даже случайно использовала инопланетные слова в обыденных ситуациях.
Она как-то сказала маме «касграта» вместо «спасибо» и была вынуждена лгать о желании изучать итальянский язык. Вроде бы сработало, но мама очень странно на нее посмотрела. В другой раз она ответила «Скалуути», когда друг поздоровался с ней в школьном коридоре. Друг посмотрел на нее с удивлением, но затем просиял и ответил тем же приветствием. Теперь стало обычным слышать это в коридорах школы – своего рода секретное рукопожатие.
Было странно чувствовать себя первооткрывателем того, что даже популярные дети считали крутым. Разумеется, никто из них не знал, что именно Зара начала это движение, поэтому она оставалась в безызвестности. Но ей было все равно. Она видела, что это работает, и этого было достаточно.
С ее оригинального поста в «Инстамат» было сделано десятки тысяч репостов, сотни сайтов, досок объявлений и форумов ссылались на ее сайты, и на многих теперь размещалась загрузка файлов. Они быстро распространились среди подростков, но прошло еще три недели, прежде чем взрослое население обратило на них внимание.
Затем это попало в новости. В сообщении, которое увидела Зара, говорилось, что кто-то загрузил файл из Атланты, штат Джорджия. Она надеялась, что никто не сможет докопаться до того места, где все началось. Но даже если кому-нибудь удастся, слишком поздно останавливать процесс. Дети и взрослые со всех уголков страны изучали менсентенийский. Она следила за несколькими общественными онлайн-группами, где люди публиковали свой прогресс и предоставляли поддержку со стороны сверстников, если у кого-то возникали вопросы или проблемы с тем, чтобы заставить программное обеспечение работать в своей системе, или с самим языком. Большинство людей были в восторге и погрузились в изучение. Как и говорила Джейн и по крайней мере как показывал опыт, взрослые, похоже, испытывали больше проблем с языком, но многие все равно пытались его изучать.
Ни отец, ни мама никогда не поднимали эту тему.
Зара считала, что они думают, будто у нее нет доступа к языку, ведь ее выходы в Интернет находились под контролем. Они все еще не обнаружили ноутбук. И не знали, что она пользовалась «Инстаматом». Не знали они и того, что она каждую ночь сидела допоздна, изучая язык.
Она начала засиживаться еще дольше, когда узнала слово «Рой». От него по спине побежали мурашки. В космосе водились гигантские жуки, которые могли планомерно истребить всех живых существ на планете, даже людей.
Затем в Интернете начали появляться слухи о том, что украинский астроном обнаружил нечто странное рядом с далекой звездной системой под названием Эпсилон Эридана. По его словам, когда он проверил объект через некоторое время, оказалось, что тот, похоже, движется к Земле. Это была не комета. Никто не мог распознать этот предмет, но он находился так далеко, что мог оказаться чем угодно или же ничем. Зара просматривала статьи как одержимая, но не нашла в них ничего определенного. Все они были настолько неясными и использовали такую запутанную терминологию, что она читала только выводы, которые ей ни о чем не говорили. В ведущих средствах массовой информации эта тема вообще не затрагивалась, и Зара не была уверена, что это простая случайность. Эта ситуация ее пугала. Возможно, молчание было намеренным. Но что, если нет?
Внезапно изучение менсентенийского перестало быть просто игрой. Теперь Зара была более целеустремленной, чем когда-либо. Она начала задаваться вопросом: что она может сделать для защиты Земли от этих существ или любых других во Вселенной, которые могут разрушить часть ее мира? Похоже, одного изучения языка недостаточно. Но что она может сделать? Что может сделать любой человек?
Эта мысль не давала Заре покоя. Живот все время болел. Она плохо спала. Не прекращались и головные боли. Посещать школу каждый день казалось бессмысленным, да и все казалось бессмысленным, кроме изучения языка. Но ей было тринадцать. Она – обычная тринадцатилетняя девочка.
Благодаря ее темной коже фиолетовые круги под глазами, которые, возможно, выделялись бы на более светлом лице, были практически незаметны, но, честно говоря, ничто не могло скрыть ее недовольство от постоянной усталости. Она стала более дерзкой и все время запиралась в своей комнате со своим недозволенным ноутбуком. Ее родители, похоже, приписывали это поведение подростковому возрасту. По крайней мере, они стучали, прежде чем войти в ее комнату, давая ей время спрятать компьютер, но она чувствовала все больший соблазн просто открыто не повиноваться. Но Зара этого не делала. Потому что у них больше власти, чем у нее. Она это знала. Они не поймут, даже если она им все расскажет.
Когда ее друзья спрашивали, не она ли загрузила языковое программное обеспечение, Зара хмурилась и говорила: «Нет, но я рада, что кто-то наконец это сделал». Такой ответ заканчивал подобные разговоры. Она не вступала в беседу, когда другие дети говорили об изучении языка в ее присутствии. Не обсуждала она это и с друзьями в Интернете. Она не решалась. Это было бы слишком рискованно для ее отца, если бы кто-нибудь догадался, что это она. Зара просто слушала, сравнивая их опыт со своим собственным.
Возможно, это было судьбой, по крайней мере казалось, что менсентенийский язык как-то помогал людям сосредоточиться на чем-то положительном. Весь мир узнал о нем и теперь откликался потоком новостей. Он давал Заре какую-то надежду, казался многим лучше, чем теории заговора, хотя они все еще существовали. Некоторые люди думали, что это всего лишь фальшивка, но как что-то настолько сложное, как подобный комплекс, может быть фальшивкой? Люди такие глупцы.
А что делала Джейн там, в космосе? Задавалась ли она вопросом, как изменилась Земля после того, как она сбросила свою информационную бомбу и отправилась к звездам? Когда она вернется и даст им всем больше указаний? Сможет ли она защитить их от ужасных вещей, таких как Рой?
– Пойди-ка лучше поставь курицу в духовку, если не хочешь, чтобы мы ужинали в полночь, – сказал папа.
– Ой! – воскликнула Зара, опустив взгляд на обмякшего, сырого цыпленка и огромные кухонные ножницы в руках. Сегодня вечером она была поваром и готовила жареную курицу и цветную капусту. Когда-то это было одним из ее любимых блюд. Раньше ей нравилась эта небольшая ответственность. Теперь готовка казалась просто каторгой. Она занимала много времени и удерживала ее от того, что было действительно важно.
– Ну и что будешь делать теперь? – посмеиваясь, спросил отец, сидевший на своем месте за столом. Он контролировал процесс и в случае надобности помогал, но его ноутбук, как и всегда, был открыт.
– Не знаю! – поморщившись, ответила Зара. Она все еще пыталась справиться с ножницами и вдруг вспомнила, почему остановилась. У нее болели руки. Она пыталась вырезать из курицы позвоночник, но ей не хватило силы. Она нетерпеливо посмотрела через плечо. – Можешь разрезать?
Папа смешно скривился, выражая отвращение. Он ненавидел разделывать курицу и сырое мясо в целом, но помог ей, после чего трижды вымыл руки.
Зара закончила первый этап готовки, и у нее было время для отдыха, прежде чем она приступит к следующим шагам. Она очень устала и не знала, чем скрасить ожидание, поэтому обошла стол-полуостров и прильнула к отцу. Он обнял ее и поцеловал в макушку. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Всего на несколько минут она могла притвориться, что мир не так страшен.
Девочка вяло открыла глаза, медленно фокусируя зрение. Папа не закрыл свой ноутбук и не изменил заставку. На экране отображалось то самое плавающее облако менсентенийских символов, которое она видела прежде. На него налагалось еще одно приложение в маленьком окне, с одной стороны которого виднелся пронумерованный список. Каждый элемент в этом списке был строкой менсентенийских символов. Одна из них была выделена, и папа перемещал курсор, пока один из этих символов не приобрел четкие очертания. Он нажал на него.
Но ведь эти строки символов бессмысленны. Это совершенно несвязанные слова. Что он делает?
Зара нахмурилась и наблюдала за символами на экране. Теперь она могла прочесть многие из них, в отличие от того раза, когда увидела их впервые. Папа сосредоточенно провел пальцем по сенсорной панели. Вероятно, он искал следующий символ в той последовательности, которую вывел в этом маленьком окне.
Когда точка обзора изменилась, Зара увидела, что папа приближает и удаляет различные части облака слов. Теперь она могла видеть, что центральное ядро группы символов было там, где находился файл изучения языка, а также заметила нечто похожее на индекс и несколько других файлов, предназначенных для введения понятий, которые могли оказаться чуждыми для других культур. Такого способа организации файлов она раньше не видела, но для нее он имел смысл. Вместо того чтобы подавать информацию в виде сеток или списков, он позволял объединить группы связанных идей. Человек сделал бы иначе, но в этом и заключалась суть. Сектилии, безусловно, думали и организовывали вещи по-другому, но все это получало смысл, если сначала выучить язык, что и советовала им Джейн.
Неужели ее отец пропустил эту часть или еще не нашел ее? Все лежало под носом, но вместо этого он собирал бессмысленные символы, с какой целью? Это не имело никакого смысла. Разве он не видит, что есть образец? Или пытается найти что-то конкретное? Казалось, он не знал, что делает.
Зара вопросительно посмотрела на него.
Веки тяжело открывались и закрывались. Он ссутулился и выглядел усталым и разбитым. Ей не нравилось видеть его таким. И задумавшись об этом, она поняла, что он выглядит так уже в течение нескольких недель. Ей было интересно, что он узнал. С минуту он не поворачивался к ней, так как продолжал высматривать в облаке следующий символ в своей последовательности, методично нажимая на каждый из них.
И вдруг папа резко вдохнул. Он как будто проснулся и понял, что она видит экран, который он обычно старался от нее скрыть. Он моргнул несколько раз. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Медленно потянулся, чтобы закрыть ноутбук, и молча посмотрел на свои руки, как будто просто очень устал. Она хорошо знала это чувство.
Прозвонил первый таймер.
Зара выпрямилась и вернулась к своему месту за столом.
– Для чего был этот таймер? – пробормотал он.
– Пора заняться рисом.
Она налила в кастрюлю воды и зажгла плиту. Отец и Зара внезапно напряглись. Она чувствовала себя странно. Сердце неистово колотилось, руки судорожно подрагивали. Она была в ужасе, но ей придется ему кое-что сказать. Она должна. Время пришло.
– Папочка…
– Я…
Они заговорили одновременно, но тут же остановились, настороженно глядя друг на друга. Зара подумала, так ли ему страшно, как ей. Его вид говорил, что так и есть. Она ждала, что он скажет.
Он поморщился.
– Я только что сделал ошибку. Я действительно не должен был приносить это в дом, а тем более позволять тебе это видеть, малышка. В сутках просто слишком мало часов.
– Ты устал, папа. Все в порядке.
Он покачал головой.
– Не все в порядке. Если бы я просто мог найти в этом какой-то смысл… – Он слегка оперся ладонями о край столешницы и обогнул стол, чтобы оказаться рядом с ней.
Зара вдохнула носом и повернулась, чтобы взять ножницы и открыть пакеты с рисом и специями. Она дышала неглубоко. Желание убежать наверх и спрятаться в своей комнате было довольно сильным. Вместо этого она засыпала рис, и они оба наблюдали за кастрюлей, пока Зара помешивала содержимое и ждала закипающую воду.
– Папочка, – прошептала она, – я могу найти смысл. Если ты не знаешь, с чего начать, я могу тебе показать. Я могу показать тебе, как это работает.
Она подняла взгляд на него. Он выглядел так, будто его ударили по лицу.
– О чем ты говоришь? – резко сказал он.
– Просто те слова, которые ты собираешь вместе, – бессмыслица, пап, – выпалила она. – Они ничего не значат. Мне кажется, что это работает не так.
Он вглядывался в ее лицо, как будто не понимая, что она говорит, – как будто она была столь же загадочной, как и программное обеспечение, которое он пытался расшифровать.
Затем папа, казалось, разом сдулся, и из него вышла вся энергия. Он поднес ладонь к лицу и потер щетинистую щеку.
– Ты за… Где? Как? – Он покачал головой. – Черт возьми. Это не важно. Покажи мне, что ты, по-твоему, знаешь.
Они вместе обогнули стол и вернулись к ноутбуку. Она показала ему на центр облака.
– Да, мы сначала смотрели туда, – нетерпеливо сказал он. Но когда она нажала на символы программного обеспечения для изучения языка в правильной последовательности, появилось знакомое окно запуска. Он выглядел испуганным. Поджал губы и произнес: – Сдается мне, ты знакома с этой частью.
Зара кивнула и вернулась к основному экрану. Затем показала ему несколько других частей и перевела их. Папа схватил блокнот и начал быстро записывать. Он кивал и просил ее объяснять помедленнее, чтобы тщательнее скопировать инопланетные символы.
Они забыли о рисе – тот уже выкипал, шипел и вываливался из кастрюли, распространяя запах гари и оставляя на плите коричневые пятна. Зара метнулась к ней, чтобы выключить огонь и убрать беспорядок. Видя нерешительный взгляд папы, она чувствовала себя смущенной. Он внезапно схватил телефон и вышел в гостиную в задней части дома. Она слышала его приглушенный разговор. В голосе его звучало то раскаяние, то убеждение, но она не могла разобрать, что он говорит.
На кухню вошла мама, которая тут же стала причитать над беспорядком на плите, но помогла Заре все убрать, а затем открыть дверцу духовки и проверить, как там курица.
К ним присоединился папа. Он выглядел взволнованным.
– Хорошо. Ладно. Мы с тобой, малышка. Мы поедем в лабораторию и покажем им, что ты только что показала мне.
– Что? – воскликнула мама, переводя взгляд с Зары на мужа и обратно.
– Что ж, похоже, наша дочь изучает менсентенийский, – сказал папа.
Мама выглядела потрясенной и немного рассерженной.
– Она что?
Папа покачал головой.
– Силла, давай пока не будем. Я думаю, она нам очень поможет. С деталями разберемся позже. – Он подошел к шкафу и взял куртки для себя и Зары. – Поехали.
Мама прищурилась. Погас второй таймер.
– А как насчет ужина? Думаю, это может подождать двадцать минут, чтобы вы смогли перекусить.
Папа нахмурился, но в итоге согласился.
В тот вечер Зара стала самым молодым сотрудником Лаборатории реактивного движения НАСА.

Глава 19

Джейн долго стояла на пляже, наблюдая, как Алан, Рон, Джаросс и Рилик помогают работникам-Плиганам, которые устанавливали последнюю из новых чешуек на корпус «Спероанкоры» с помощью крана, свисавшего с ближайшей структуры Дерева. Оба корабля сверкали в тусклом солнечном свете, как полированный обсидиан.
Теперь уже нельзя было догадаться, что «Спероанкору» недавно почти разрушили. Она выглядела великолепно. И если расчеты Алана были верны, корабль стал мощнее и безопаснее, чем раньше.
Очень скоро они улетят.
Джейн обмотала вокруг головы и шеи лоскут ткани, но все же несколько прядей волос развевались на ветру и неприятно ударяли по щекам. Опустив голову, она пошла по пляжу к трапу, ведущему на «Облигнатус».
На входе Джейн тепло поприветствовала Пио, а через ее каналы Хуна, Тинор и Пледор также грянули дружественным:
«Скалуути!»
Этот корабль был близнецом «Спероанкоры». Он имел те же размеры, ту же конфигурацию и такую же серую расцветку, но совершенно другую энергетику. В то время как предшественница Джейн предпочитала красочные фрески для некоторых общественных пространств (что свидетельствовало о любви Рагет к искусству), этот корабль не обладал неповторимым декором, хотя признаки проживания здесь Сектилиев, которые уже давно умерли, все еще были заметны повсюду, где бы ни проходила Джейн. Время на уборку этого корабля пока никто не выкроил. К счастью, Пио давно вынесла тела, точно так же как Брай, используя армии сквиллов. Новый Ква’Дукс завершит уборку по-своему. Вероятно, они захотят каталогизировать многие инструменты и устройства и осторожно убрать их, как сделал экипаж Джейн.
Войдя на борт, Джейн ослабила свой платок, но не сняла его. В центре корабля было прохладно. Она быстро пробралась туда. Вид пустого корабля вызвал в ее голове воспоминания Рагет о ее первом появлении на борту «Спероанкоры».
Первой Джейн увидела Лиру. Лохматая морская корова прижималась к барьеру аквариума Пио, словно хотела ласки, но вдруг отвернулась и посмотрела вверх; ее закрученные бивни царапали по стеклу, пока Джейн проходила мимо.
Наверху появилась Пио, медленно спускавшаяся к переходному мостику, где стояла Джейн. Пио была длиннее и стройнее, чем Брай. Ее мерцающие, серебристые и позолоченные конечности обернулись вокруг тела; легкие плавники колыхались вдоль ее мантии. Огромные темно-синие глаза, окаймленные молочно-белой склерой, сверкающие аквамариновой радужкой, повернулись к Джейн. Джейн всегда считала прекрасным на вид Брая, но Пио была просто бесподобна.
«Пришло время решать, верно?» – осторожно спросила Пио.
«Да, Пио. Прости, что давлю на тебя, но времени осталось мало. Мы скоро отправляемся на Терак. Нам нужно расселить экипаж».
«Ты уверена, что не сможешь управлять двумя кораблями?»
Джейн беспокойно пошевелилась под немигающим взглядом Пио. Пио уже об этом спрашивала, и тогда Джейн осталась твердой в своем решении.
«Управления одним кораблем более чем достаточно. Ты справишься, кого бы ты ни выбрала. На случай, если придется разделиться, иметь кого-нибудь на борту будет гораздо лучше».
«Я бы хотела, чтобы ты выбрала меня», – раздраженно пробормотала Пио.
Джейн поморщилась и медленно покачала головой.
«Ты знаешь, что я этого не сделаю».
«Я знаю. – Она немного помолчала. Руки беспокойно изгибались и вились вокруг ее тела, которое несколько раз тревожно вспыхнуло. – Возможно, это неправильно, но я хочу выбрать человека, а не Сектилия или Хуну».
Джейн свела брови вместе и подошла ближе к барьеру между ними.
«Это неглупо. Расскажи мне о своем ходе мыслей».
«Он на самом деле довольно прост. Я боюсь доверять Сектилиям и просто не очень хорошо знаю Плиганов».
На глаза Джейн навернулись слезы. Такое прямое признание. Наполненное опытом и болью, но так чисто произнесенное. Пио не избегала правды, даже если она была как тяжелый удар под дых. Джейн ценила в ней это. Со временем, как ей казалось, Пио полностью излечится и станет мудрой и грозной. Даже сейчас Джейн знала, что она доверяет ей безоговорочно. Пио рисковала всем, когда выступила против Кай’Мемна, а затем сделала это снова, когда с помощью своего корабля не позволила «Спероанкоре» опуститься на дно океана Плиги.
«В этом есть смысл. Ты понимаешь, что Сектилии, которых мы знаем сейчас, сильно отличаются от тех, которых ты знала раньше. Они получили урок из испытаний прошлого».
Пио резко и уже не так грациозно, как до этого, извернулась.
«Но не настолько, чтобы меня успокоить».
«Понятно».
«Я вижу, как люди взаимодействуют с Браем. Со мной. Я замечаю разницу. Я никогда не смогу принять кого-то вроде Рилика в качестве моего Ква’Дукса. Он относится к нам как к животным. Я больше не стану покорной служанкой».
Пио имела право так думать.
«Он прошел долгий путь, но ему еще многое предстоит узнать».
«Но мой выбор вызовет некоторые проблемы. Из-за этого я никак не могу решиться. Я думаю, он его примет, но есть отношения, которые следует учитывать. На самом деле учитывать следует многое. Я не хочу сделать чью-то жизнь труднее. Или заставить кого-то страдать».
Пио рассуждала спокойно, но сердце Джейн екнуло. Она хочет выбрать Алана? Это означало бы, что они разделятся. Она не рассматривала такой возможности. Ей никогда не приходило в голову, что Пио выберет Алана (из-за его общего недоверия к Браю), но, возможно, Пио видела в этом что-то хорошее?
Пио слегка отвернулась. В поле зрения появилась ее восстанавливающаяся рука. Теперь она, похоже, функционировала, но выросла пока только наполовину. Шлеван сказала, что в конечном итоге она приобретет прежний размер, но для этого понадобится время. Лира висела вверх ногами, в глазах ее искрилось блаженство: Пио гладила ее бок. Через свою связь с Пио Джейн чувствовала, что Лира счастлива. Это удивило Джейн, но также отмело все оставшиеся сомнения в том, что они поступили неправильно, разрешив Пио забрать дикое животное на борт.
Джейн ждала, пока Пио борется сама с собой.
Наконец она снова повернулась к Джейн.
«Я бы хотела, чтобы Квазадор Дуксом этого корабля стал доктор Рональд Гиббс».
Джейн выдохнула. Рон. Она хотела Рона. Джейн улыбнулась. Она бы и сама выбрала для нее такого Ква’Дукса.
«Прекрасный выбор».
«Мне нравится, как дружелюбно и спокойно он ведет себя под давлением. Он решительный, но не агрессивный».
Рон был примером для подражания в американской программе астронавтов. Их стандартные кандидаты всегда демонстрировали такой тип владеющей собой личности. На самом деле Рон, Аджайя и Том Комптон были почти невозмутимыми людьми. НАСА вышло за пределы этой зоны комфорта, когда пригласило ее, Алана и в некоторой степени Марка Уолша на «Провиденс». Они сказали, что нашли новую динамику, что их эксперты отыскали решение для более продуктивной работы в стрессовых условиях. И, возможно, они были правы. Это был тот еще эксперимент.
«У него есть все эти качества, – кивнула Джейн. – Думаю, вы двое отлично сработаетесь. Я удивлюсь, если он не согласится».
«О, я знаю свои недостатки. Знаешь, я не всегда была такой, – в мысленном голосе Пио появилась нотка грусти. – Но думаю, именно его мне и не хватает. Он поможет мне владеть собой».
Джейн не возражала.
«У тебя есть другой вариант?»
«Доктор Аджайя Варма по аналогичным причинам. Хотя… – Пио снова обратила внимание на Лиру, которая нежилась под ее ласками. – И здесь есть проблемы. Мне бы очень хотелось, чтобы осталась Тинор – из-за преданности Лире: она устроила так, чтобы Лира жила со мной. Если Варма захочет быть с Гиббсом и они с Тинор поселятся у меня на борту, то у вас на «Спероанкоре» не будет врачей. Если нам нужно будет расстаться в любой момент, это может стать для тебя проблемой».
Джейн вздохнула.
«Я понимаю, почему ты волнуешься. Что ж, давай сначала узнаем, что скажет Рон, а затем все решится само собой. Один шаг за раз, как ты на это смотришь?»
Беспокойные конечности Пио снова вернулись в более нормальное, грациозное, плавное состояние.
«Вызови его к себе для разговора, – сказала Джейн. – Они только что закончили все снаружи, поэтому он, наверное, свободен. Я собираюсь посмотреть, как дела у Хуны с Деревом на Зеленой палубе. Вернусь немного позже, чтобы узнать, что сказал Рон».
«Ой, сейчас?»
«Давай не будем откладывать дело в долгий ящик».
Пио сразу же снова смутилась.
«Уверяю тебя, ты почувствуешь себя лучше, когда все будет сделано и ты узнаешь его ответ».
«Уверена, что ты права. Иначе и быть не может».
«Запомни, Пио, ярма больше нет. Отношения, которые ты будешь поддерживать с новым Квазадор Дуксом, будут сильно отличаться от твоих предыдущих. Они будут носить кооперативный характер. Теперь твое слово будет иметь вес».
Пио молча согласилась, и, несмотря на то что она все еще беспокоилась, ее тревога, похоже, стала значительно меньшей, чем в начале их разговора.
Джейн улыбнулась и помахала Лире.
«Я скоро вернусь».

* * *

Джейн открыла дверь на Зеленую палубу и увидела, что та очень похожа на строительный участок. По всему периметру кучами лежали растения и деревья, обернутые у корней грубой тканью. В почву были понатыканы фрагменты листьев и ветвей. Около десятка Плиганов выкапывали растения и пересаживали их в разные места. Возможно, Хуна и был отвергнут из-за своего поведения, но они по-прежнему заботились о его благополучии. Они отправили рабочие бригады, чтобы помочь ему выжить на борту «Облигнатуса».
– Ква’Дукс!
Джейн обернулась и увидела Пледора, появившегося из густой зелени. Он казался веселым, несмотря на то что был по уши в грязи.
– Как тут продвигаются дела? – спросила она.
– Быстро благодаря их помощи. – Он жестом указал на кучу растений позади себя и склонил голову, наблюдая за ее реакцией; в этот момент он был очень похож на птицу. – Их доставят к Дереву для выращивания и изучения. У Плиганов образовались возможности исследовать генетику этих растений – а как же иначе! У Сектилиев довольно разнообразная флора, так что им будет что изучать! Я также отобрал полезные, содержащие питательные вещества образцы для пересадки на «Спероанкору». Это значительно увеличит наш ежедневный урожай. – Впалая грудь Пледора раздулась от гордости. – И у меня есть сюрприз для мастера Рилика. – Он указал на увядшую кучу листвы, которая, как предположила Джейн, была предназначена для компостирования. Более пристальный взгляд показал, что это столь любимые Риликом пушистые растения.
Джейн подняла брови. С растениями, похоже, было не все в порядке. Она решила было, что они мертвы, но толком ничего о них не знала.
– Я скорректировал освещение, состав почвы и график полива, чтобы сымитировать условия на Плиге. С минуты на минуты принесут образец Дерева с корнем.
Джейн стало интересно, как Хуна относится к тому, что этим проектом заправляет Пледор. Он наверняка сможет довести все до совершенства, когда Пледор уйдет.
– Уверена, твой богатый опыт садоводства был очень полезен в комплексе Стен.
– О, безусловно, – согласился Пледор и бросился руководить парой Плиганов, переносящих растения из других мест на палубе.
Джейн бродила там, стараясь не мешать рабочим, и в этот момент вкатили массивную тележку с деревом длиной в двадцать футов. Было сразу видно, что это Дерево Хуны. Его ствол был непропорционально широким, вероятно, не менее трех футов в диаметре, с несколькими небольшими, выходящими из него узлами с соком. Листья выглядели такими же толстыми и кожистыми, какие она видела на Дереве, только уменьшенными. Возможно, это Дерево было генетически изменено, чтобы выжить в новых условиях.
Рабочие освободили корни от ткани и осторожно опустили их в широкое отверстие. Затем начали кропотливо растягивать их и засыпать землей. Это продолжалось долгое время: они искали подходящее место, присыпали ямки и приглаживали их руками с большим вниманием к деталям и явным почтением. В то же время рабочие клали между корнями какие-то трубки, предположительно для орошения. Джейн не навязывалась с вопросами. Ей казалось, что не нужно им мешать.
Она услышала резкий вздох и, оглянувшись на главную дверь, увидела Рилика; уши у него были отведены назад, а глаза выпучены. Он шагнул прямо к растениям, которые Пледор спасал для него, и опустился на колени. Она подошла к нему. Он бережно поднимал безжизненные растения.
«Им невероятно больно, – встретившись с ней взглядом, мысленно и тоскливо сказал Рилик. – Кто это сделал?»
«Я уверена, что это было непреднамеренно. Пледор так хотел показать их тебе…»
Рилик встал и вышел из помещения, бросив холодный взгляд на Пледора, радостное выражение лица которого мгновенно исчезло.
Джейн посмотрела на него с сочувствием. Она надеялась, что этот инцидент не вызовет конфликта между двумя мужчинами. Сектилии приходили со своими спорами к прежнему Дуксу. Теперь эту должность занимала она.
Она вздохнула и направилась обратно в центральную часть корабля, чтобы узнать, о чем договорились Рон и Пио.
Джейн доехала до уровня, на котором находился Рон, и, пройдя по мостику, увидела, что он растянулся на решетке, уперевшись ногами в резервуар Пио, а спиной прислонился к перилам. Локти его лежали на коленях. Джейн не знала содержания их разговора, но выражение лица Рона было серьезным, несмотря на его расслабленную позу. Он жестом пригласил ее присоединиться, и она опустилась рядом с ним, лицом к Пио.
– Пио только что просила меня объединиться с ней, – просто сказал он глубоким баритоном.
– И у тебя есть ответ для нее?
Он улыбнулся.
– Для меня было бы честью служить с ней.
Джейн связалась с Пио, чувствуя, как по телу проходит волна облегчения и восторга.
Рон кивнул, выражая признательность за ее эмоции.
«Думаю, один из первых вопросов, который мы четверо должны обсудить, – это субординация. Неприятная тема, если учитывать, что тут произошло, но было бы глупо проигнорировать ее. Сейчас у нас есть флот из двух кораблей. Со временем он может вырасти, если мы найдем больше заточенных Кубодера, поэтому нам нужно заранее разработать протоколы, которые удовлетворят всех, но и не изменят принципы работы».
Пио зависла на месте, почти не шевелясь. Ее мысли успокоились, когда она сосредоточилась на каждом нюансе мысленной речи Рона.
Он продолжил:
«Джейн и Брай создали нечто новое. Более демократичное сообщество, чем у Сектилиев. Не думаю, что нам нужна какая-то сложная система ранжирования, похожая на военную. Но мне кажется, что мы должны приложить все усилия для продуктивного общения. Каждый из нас должен управлять частью нашей повседневной работы на обоих кораблях как можно более дипломатично, но если возникнут какие-то проблемы, я буду искать Джейн, чтобы получить ее указания. Наверное, я бы назвал ее КьюДи Первая или что-то в этом роде. Вы понимаете, о чем я?»
Пио сразу же согласилась, и они оба повернулись к Джейн.
Джейн была менее уверена.
«Если возникнут проблемы, Рон, у тебя есть гораздо больше военного опыта. Я рассчитывала, что ты дашь мне пару советов…»
«И я продолжу давать тебе советы в этой области. Учитывая то, где мы находимся и что собираемся делать, нам нужен кто-то с дипломатическим опытом, как наш лидер по умолчанию. Я каждый раз был впечатлен твоей способностью справляться с такими ситуациями. Давайте оставим все как есть».
Джейн неохотно согласилась.
Рон хлопнул в ладоши.
«Отлично. Пио и мне нужно узнать друг друга получше, поэтому я перенесу свои вещи сюда. Я собираюсь сделать быстрый обход корабля и проведать Хуну. И… Мне нужно поговорить с Аджайей. Узнать, что она хочет делать. Мы должны встретиться завтра и утрясти детали, поговорить о назначениях экипажа. Но думаю, это хорошее начало».
Джейн встала и протянула Рону руку.
– Поздравляю, Квазадор Дукс Рональд Гиббс.

Глава 20

21 октября 2018 года 

Алан проснулся, не понимая, сколько прошло времени, и, перевернувшись, провел рукой по месту, где должна была лежать Джейн. Ее там не было. Он потер глаза, пытаясь определиться: можно ли поспать еще немного или уже пора вставать. Если Джейн нет в постели, то это значит, что по человеческим и сектилианскам меркам наступил день, но он понятия не имел, сколько сейчас времени. Джейн выключила свет, когда уходила.
Каких-то пару секунд Алан не понимал, выспался он или нет. Это зависело от того, сколько будет длиться чувство неуверенности. Он устал чувствовать себя зомби. Хотелось надеяться, что именно сегодня все закончится. Как только он проснется.
Боже, он пропустил кофе.
За время их пребывания на Плиге Алан полностью потерял всякую надежду на нормальный график сна, спал урывками или вообще не спал. Даже имея время для сна, он не мог расслабиться. Он был либо чрезвычайно возбужден из-за стимуляторов, либо еле-еле перебирался из одного бесконечного дня в другой.
В его мыслях постоянно крутилось множество больших проектов. Из-за такого уровня одержимости уснуть, как правило, становилось сложнее. Сразу же после того, как они усовершенствовали корабельную защиту и провели большую часть ремонтных работ, Алан начал оснащать оба корабля антианипраксическими устройствами, чтобы создать своего рода внешний антианипраксический щит, но в то же время оставить прежней внутреннюю связь. Их больше не застанут врасплох. Может быть, Кай’Мемна и мертв, но у него остались сторонники, и кто знает, насколько они мотивированны, чтобы отомстить за смерть этого одержимого геноцидом маньяка? Он не мог позволить им опять терзать мозг Джейн.
По той же причине он воспользовался и возможностью для разработки других наступательных и защитных мер. Реализация их была гораздо более сложной задачей. К счастью, на технопалубе «Спероанкоры» была функциональная мастерская, где имелись инструменты для теоретического моделирования, а также большие отсеки с 3D-принтерами.
Путешествие через гиперпространственный туннель было потрясающим и, несомненно, самым быстрым способом преодоления огромных расстояний в космосе. Но для того, чтобы раскочегарить двигатель, требовалось время, что означало, что это не самый лучший метод убежать от врага в короткие сроки, и шансов на такой побег практически нет. Создание туннелей требовало использования экзотических частиц. Это заставило Алана задуматься. А что, если это те самые частицы, о которых думал мексиканский физик, представляя себе пузырь Алькубьерре?
Этот вид гравиметрического или варп-двигателя соответствовал уравнениям поля Эйнштейна и не противоречил никаким сектилианским теориям физики, которые Алан смог найти. Он даже выбрал время, чтобы поговорить об этом с Джаросс. Она была очень хорошо подкована в теоретической физике, несмотря на состояние своей цивилизации. И она не видела причин, по которым это могло не сработать. Они объединили свои силы и с помощью сектилианских инструментов для моделирования сначала все просчитали, а затем начали создавать модели.
Сейчас Алан строил одну из них. У него было две причины. Несмотря на то что «Спероанкоре» для перемещения из точки A в точку Б такой двигатель не требовался, он потенциально мог позволить им избежать любого вида лазера или артиллерии. Перемещение на короткие расстояния со сверхсветовой скоростью было бы очень эффективной защитой. Даже не имея возможности предсказать, когда по ним откроют огонь, они могли бы легко создать макрос, который во время сражения будет перемещать корабль в случайном порядке, задерживаясь на одном месте на время, достаточное для того, чтобы произвести свой выстрел. Теоретически существует возможность, что одного варп-пузыря будет достаточно, чтобы уклониться от лазерного огня и баллистического оружия – благодаря приливным силам на краях, где искривляется пространство. Кроме того, у них по-прежнему будет очень мощный корпус, выращенный Плиганами, и в конце концов укрепленный нанитовый щит, который даст им большую гибкость в боевых условиях.
Во-вторых, Алан переделывал двигатель, чтобы с корабля можно было запускать снаряды. Обдумать этот вопрос было намного сложнее. Если ему удастся взять контроль над перемещением пространства вокруг корабля хотя бы на мгновение и сбросить что-то в это завихрение, его модели показали, что это создаст эффект рогатки, благодаря чему можно стрелять так быстро, что противники даже не поймут, что в них попало.
Но что он будет сбрасывать? У него было два образца. Один представлял собой атомную бомбу: она, если взрывать на расстоянии, создавала огромный ЭМИ, который мог бы уничтожить всю электронику, в том числе и сквиллов. Это лишит Кубодера власти над их сектилиансками слугами, если таковые имеются, а также выведет из строя конкретный корабль. Другой являл собой массу, наполненную нанороботами с установкой «найти и уничтожить». Так или иначе, Алан был настроен свести счеты с этими непокорными Кубодера. У него было много других идей, но пока они уходили на задний план. Эти проекты, скорее всего, приведут к печальным последствиям.
Если эта штука заработает – а все его моделирование показывало, что так оно и будет, – он сможет дать итоговому устройству название. Оно создаст для него большой, огромный авторитет среди его старых коллег на родине. Алан мог бы назвать его двигателем Алькубьерре или просто гравиметрическим двигателем. Он мог даже назвать его двигателем Бергена. Но ему понравилась мысль назвать его молниеносным двигателем в честь мага 102-го уровня в игре World of Warcraft, которого Алану пришлось оставить на Земле, и из-за того, что корабль будет появляться и исчезать в пространственно-временном континууме подобно молнии. Потому он решил остановиться на этом названии.
Этот проект заставил его ради достижения общего результата перебороть свое нежелание общаться с Браем. Алан ввел в курс дела Джаросс: ему не помешал бы еще один понимающий взгляд на такую сложную вещь. Они втроем проводили бесчисленные часы, разбирая технические характеристики молниеносного двигателя. Брай указал на несколько проблем, которые Алан не заметил. Джаросс поставила много верных вопросов, решение которых в конечном итоге привело к улучшению установки. Без них и их обширных знаний в области физики Алан никогда бы так быстро не управился.
Когда все трое были удовлетворены окончательной моделью, Алан начал этап печати, а Джаросс помогла ему собрать устройство прямо на технопалубе, где они смогли подключиться к нейронно-электрическим цепям, кибернетически соединявшим Брая с кораблем. Пульт управления молниеносным двигателем будет находиться на мостике, и в конечном итоге Брай, как самый квалифицированный, мог бы стать их навигатором. Если их эксперименты пройдут удачно, Алан мог бы сконструировать еще один двигатель для «Облигнатуса». В процессе создания экспериментального двигателя он почти не спал, но был уверен, что в конечном итоге оно того стоит.
Жизнь налаживалась.
Сон его отнимали и другие вещи. Работа над выращенной Деревом обшивкой корпуса шла круглые сутки, лишь с небольшими перерывами. Алану казалось, что он должен присутствовать там и наблюдать, как устанавливается каждая часть. Он никогда не видел, чтобы Плиганы плохо выполняли свою работу, но части обшивки после ее прикрепления было не так легко перемещать, поэтому казалось, что лучше всего контролировать каждое движение.
В принципе, рабочие экипажи появлялись в любое время и не предупреждали о том, что собираются начать работы. Это означало, что его часто будил грохот движущегося крана. Он стряхивал с себя сонливость, набрасывал что-то из одежды и отправлялся к кораблю. Но чаще всего он не спал, а работал, потому что его организм, обманутый солнечным светом, не верил наступлению ночи. Рон и Джаросс жили в таком же режиме. Иногда к ним присоединялся и Рилик.
Ох уж этот парень.
Рилик развел огромную вонь по поводу того, что Пледор неправильно обращался с его любимыми растениями. У них с Пледором произошло несколько громких перепалок. Это было некрасиво. Даже слишком для планеты-сотрудницы. Шлеван и Тинор постоянно рассказывали о том, какие Сектилии отзывчивые, как они делятся ресурсами, про их помощь и прочее бла-бла-бла. Что ж, Алан начинал думать, что это довольно идеалистическая фигня и в действительности ничего подобного нет.
Плохо то, что Джейн с Роном должны были принять это во внимание при выборе членов экипажей кораблей. Теперь Пледор выживал из «Спероанкоры» и Хуну, и Рилика.
А сам оставался на ней.
Алан вздохнул и растянулся на спине, решив немного поразмыслить, прежде чем встать с постели.
В любом случае Рилик имел второстепенное значение. По правде говоря, у него не было никаких полезных навыков, кроме мускулов. Его умственные сверхспособности ничем не отличались от способностей Брая, а, возможно, были даже слабее. Так что шило на мыло. Да пожалуйста! Прекрасно! Рилик собрал все вещи и перенес свои дряблые пушистые растения на «Облигнатус». Видимо, Хуна помогал ему вернуть их к жизни, и все были довольны тем, что они создали на Зеленой палубе свою коммуну, словно кучка хиппи.
Что касается других назначений на кораблях, то у них имелись два инженера и два врача, поэтому было бы разумно разделить их обязанности. Было удобно иметь под рукой Джаросс. Она стала работать быстрее, пройдя компьютерный курс, который нашла в базе данных, – тот самый, который сейчас проходил сам Алан, когда узнал, что такой есть, и она стала чрезвычайно компетентной. Он нуждался в помощи, особенно когда ушел Рон. Однако он справится.
Аджайя и Рон были довольно сдержанны в своих отношениях, но сомнений, что эти отношения существуют, не возникало, поэтому Алан не удивился, когда Джейн сказала, что Аджайя переедет на другой корабль. Черт. Они разделяли группу. Он всегда знал, что это может случиться, но ему все равно не очень это нравилось. Ему было не жаль отпускать Марка Уолша, но Комптон… да, этот парень был в порядке. А вот теперь это. И Алан был далеко не в восторге.
Таким образом, на «Спероанкоре» останется сам Алан, Джейн, Брай, Пледор и Тинор. Он, Джейн и их третье колесо со щупальцами будут ютиться с двумя экземплярами, которые нравились ему меньше всех. Пледор просто мудак. А Тинор… ну… он не мог смотреть этой девчонке в глаза после того, как ей удалось забраться в его постель. Бред какой-то! Он по-прежнему будет чувствовать себя неловко и избегать ее при первой возможности.
Он почти жалел, что Шлеван остается с Плиганами. Он, наверное, даже будет скучать по этой стреляной воробьихе.
Экипаж «Облигнатуса» составят Пио, Рон, Аджайя, Джаросс, Хуна и Рилик. И конечно же Лира как командный талисман. На данный момент их группа выглядела привлекательнее.
Алан снова провел руками по лицу, вытирая слюну, собравшуюся на бороде. Он определенно находился в сознании. Он наверняка не спит. Он встал с кровати, включил свет, потянулся и побрел к терминалу, чтобы узнать время.
Твою мать.
Он проспал более шестнадцати часов. Что-то вроде рекорда. Им уже скоро отправляться.
Алан быстро принял душ, оделся и направился к мостику. Джейн была там одна. Она выглядела так, словно погрузилась в глубокий транс, но, казалось, оживилась, когда он появился в ее поле зрения.
– Привет, – сказал он. – Все еще готовитесь к запуску?
– Почти все готово. Брай делает последнюю проверку.
Алан почесал затылок. Он должен был помочь с этим.
– Жаль, что ты меня не разбудила.
– Нет-нет, у нас все в порядке. Тебе нужно было выспаться.
И она действительно так считала. Это был не просто треп. Джейн говорила то, что имела в виду. Это чертовски бодрило. Она была в буквальном смысле лучшей.
Алан сел за инженерную консоль и хрустнул пальцами. Похоже, все в порядке. Он подключился к Браймейстеру:
«Привет, здоровяк. Введешь меня в курс дела?»
«Конечно», – ответил он, и на Алана нахлынул поток информации, подобный цунами. Он произвел изученное им сжатие, чтобы замедлить Брая и разобраться во всем услышанном. Через пару минут Алан усвоил всю нужную для себя информацию и согласился с тем, что запуску ничего не угрожает.
В течение последних нескольких недель они с Браем в промежутках между установкой обшивки и другими проектами (в то время как Брай и Пио оправлялись от встречи с акулой) рьяно проверяли и перепроверяли каждую подходящую систему на борту. Все должно быть в порядке. Но Алан знал, что в последний момент, когда дело доходит до запуска, может произойти что угодно, и давным-давно понял: при таком огромном потреблении энергии нет такого понятия, как слишком большое количество проверок системы.
Все шло без сучка без задоринки. В течение нескольких минут после кивка Джейн они вышли на орбиту, и еще через минуту к ним присоединился «Облигнатус». Разумеется, Алана за его хорошую работу по спине никто не похлопал, но это было в духе команды.
Джейн тотчас перешла к указаниям:
«Просканируйте остатки «Портаколлуса». Нужно посмотреть, есть ли какая-либо информация, которую мы можем добыть из-под обломков. Нам надо узнать больше о планах Кай’Мемна».
Алан нахмурился. С тех пор как они приземлились, прошло несколько месяцев. Они знали, что «Портаколлус» врезался в темную ледяную сторону планеты. Атмосферные условия в переходной зоне между обитаемой и холодной сторонами были слишком неблагоприятными для полета там на шаттле. После их спуска на Атиеллу они были уверены в этом. Поэтому до этого момента они не могли провести разведку. Разумеется, сумасшедшие ветры могли разнести полезные вещи по всей планете, уничтожить их или похоронить во льду и снегу. Казалось маловероятным, что они найдут что-нибудь такое, что даст информацию о планах Кай’Мемна касательно галактического господства.
Но все же они сканировали.
Долго сканировали.
И еще немного просканировали.
И легко нашли другой корабль – «Колокаллиду», капитаном которого был один из приспешников Кай’Мемна. Корабль разбился вдребезги на темной стороне Плиги.
Но обломков «Портаколлуса» нигде не было.
Джейн была вне себя.
«Давайте еще раз пересмотрим данные датчиков с того дня, когда мы приземлились». Они с Роном и всеми остальными поддерживали мысленную связь. Ситуация была довольно напряженной.
«Да, вид у него неважный», – сказал Рон, воспроизведя изображения отчаянного маневра Пио, когда та состыковала «Облигнатус» с «Колокаллидой» и протаранила «Портаколлус» Кай’Мемна, вызвав значительные разрушения.
«Видите? Его аквариум был пробит, – сказала Джейн. – Я не понимаю, как он смог выжить». Она была права. На записи были видны глыбы льда.
Алан закашлялся и, не имея желания произносить это вслух, сказал:
«Брай выжил после того, как его аквариум пробили».
Джейн заметно вздрогнула.
«Еле-еле. Ему помогли».
«Не забывайте, что у Кай’Мемна на борту был экипаж из Сектилиев, – сказал Рон. – Ему помогли даже больше, чем Браю. Должно быть, ему удалось уйти».
Чтобы снова напасть.
Черт подери.
Кай’Мемна все еще был где-то там. Он знает, где находится Земля. Он нес для Земли угрозу. И утверждал, что знает, как разговаривать с Роем.
А они сиднем сидели на Плиге в течение нескольких месяцев.
Земле мог прийти конец.

Глава 21

Брай будто попал в водоворот.
Он чувствовал нечто подобное всего один раз. Исследуя побережье, они с Пио оказались слишком близко к поверхности. Сильное обратное течение застало их врасплох. В те моменты они понимали только то, что в их умах начался внезапный хаос и разлад; через дрожащие конечности проходила паника, не давая возможности удержаться за что-либо, их несло вглубь с головокружительной силой. Это была смесь дезориентации и страха. Сенсорные датчики не имели никакого смысла.
Сейчас чувства были очень похожи.
Они только что обнаружили, что Кай’Мемна не встретил сумерки, в чем они все были твердо уверены.
Каждый член обоих экипажей бурно отреагировал на это открытие, и их одновременные эмоции переполнили Брая: неверие, паника, безрассудный страх, отчаяние, гнев, стремление к ответным действиям. Это было неприятно. Он не мог разобраться в своих чувствах, потому что их эмоции, словно прорвав плотину, захлестнули его без остатка. Он не мог их контролировать или хотя бы остановить непрекращающийся поток.
Это было хуже, чем любая физическая боль, и Брай понял, что его конечности рефлекторно втягиваются, выпуская колючки для защиты. Разумеется, они не могли действительно защитить. Сейчас это было просто зачаточным, инстинктивным побуждением.
Брай не чувствовал расстояния. В его сознании не было изоляции, чтобы погрузиться в себя. Старые запрограммированные сквиллы позволяли лишь беспристрастно наблюдать за происходящим, но это было раньше. Он на мгновение подумал, что лучше бы все осталось как есть.
И вдруг эмоции других отхлынули. На самую малость. И всплыли его собственные страхи. Плотину снова прорвало, когда они вышли из-под контроля.
Кай’Мемна был коварен, как дьявол, он жаждал геноцида. Он еще был жив и, возможно, убивал своих братьев, навязывал им свои идеи, призывал к войне или общался с Роем, пропагандируя свои мерзкие идеи.
Он уже почти убил их и мог бы достичь в этом успеха, если бы не Пио и Джейн и их непоколебимость и храбрость. Кай’Мемна обладает мстительной натурой. Он наверняка придет за ними снова. И он могущественен и коварен. Что, если он может привести с собой пятнадцать кораблей или даже пятьдесят? Нельзя исключать эту возможность. У них не будет шанса против такого количества. Кай’Мемна обратит свой гнев против каждого, кто вздумает ему сопротивляться, и, похоже, в этот список входят все Разумные расы.
После нескольких секунд, которые продолжались вечность, эмоциональная буря спала, оставив физическую боль, отдававшуюся пульсацией в мозге Брая. Рациональное мышление вернулось.
Пио. Он беспокоился за Пио. Как она восприняла эти новости? Кай’Мемна заставил ее выбирать между смертью и участием в его коварных планах, а затем использовал ее в качестве приманки, чтобы поймать «Спероанкору».
Брай мысленно потянулся к ней, чтобы оценить ее психическое состояние и узнать реакцию на все это. К его изумлению, ее разум был гладким, невозмутимым и даже спокойным. И вообще, от нее, казалось, исходило чувство удивления. Сначала он посчитал это оцепенением, подумал, что она настолько обезумела, что стала полностью неадекватной. Но затем в его сознание просочилось приятное удивление, и он понял, что его первичная оценка неверна.
Пио смотрела, как он наблюдает за ней, и считала это довольно странным.
«Брай, я в порядке», – сказала она.
Он прощупал ее сознание немного тщательней, чтобы убедиться, что она говорит правду. Она не лгала.
«Я беспокоился».
«Не без оснований», – согласилась она.
«Как ты можешь быть такой спокойной?» – спросил он.
«Я только что поняла о себе одну вещь, которая изменила все, – немного помедлив, ответила она. – Может, тебе это покажется глупым, но, как ни странно, она меня успокоила. Возможно, это долго не продлится, но на данный момент я в порядке».
«Что ты поняла?»
«Я боялась, когда мы только начали поиски. Когда мы продолжили, страх усилился. Меня чуть не парализовало. Однако я вполне спокойно восприняла заявление Ква’Дукса Рональда Гиббса о том, что Кай’Мемна, должно быть, жив. Я была на грани полной паники, но вдруг кое-что заметила. Первую вспышку страха Джейн. Эта вспышка привлекла мое внимание и захватила его. И тогда я просто начала наблюдать. За ней, за всеми ими. Даже за Хуной. Даже за тобой. И чем дольше я наблюдала за вашей реакцией, тем сильнее чувствовала, что мой собственный страх ускользает. Брай, четыре совершенно разных, не связанных между собой вида Разумных реагировали на эту новость почти одинаково».
Брай уставился на стеклянную стенку своего аквариума, жалея, что не может видеть Пио вживую. Это могло бы подтвердить то, что она спокойна, как казалось по мысленному голосу.
«Серьезно?» – спросил он.
«Я боролась… с болью, печалью, чувством потери на очень многих уровнях. Но основным источником этой борьбы было ощущение этого. Я сразу же отклонила эмоции, признав их слабыми или низшими, потому что мне никогда не приходилось обрабатывать их в таком масштабе. Я делала все, что могла, чтобы противостоять им, ускользнуть от них, отвлечься. Но не смогла. Не полностью. Я чувствовала себя хрупкой. Думала, что внутри меня что-то сломалось. Кай’Мемна сбросил настройки моих нанороботов, чтобы они меня не контролировали, но у меня не было контекста, в котором можно было бы интегрировать совершенно новую сторону себя. Я вырвалась наружу изнутри».
«У меня самого были такие ощущения», – признался Брай, чувствуя, как она плавно передвигается в своем аквариуме.
«Появление в моей жизни тебя, людей, Сектилиев, а теперь и Лиры… Эти переживания принесли мне столько радости, столько положительных эмоций, которые делают жизнь приятной… Думаю, это заложило основу для настоящего момента».
«Я рад…»
«Брай, у меня все в порядке. Мои реакции нормальные. Я чувствую себя нормально. И есть кое-что еще – я могу противостоять неприятным ощущениям. Так делают Сектилии. И ты. У людей-самцов получается несколько лучше, чем у самок, но в некоторой мере они все так делают. Для меня это было поучительно. Я нормально вписываюсь в параметры этой чрезвычайно разнообразной группы».
Что-то внутри Брая расслабилось. Он обмяк; конечности обернулись вокруг него.
Пио продолжила:
«Мой самый глубокий страх в течение многих лет заключался в том, что эти эмоции были доказательством того, что я становлюсь кем-то вроде Мемна. Того, что они были только началом пути к безумию. Что я не заслуживаю свободы. Я не хотела никому причинять боль. Никогда. Но это не безумие, Брай. Эти чувства нормальны. Мы не монстры. Мы обычные».
Она была права. Как странно наблюдать за чем-нибудь в других, чтобы осознать что-то основополагающее в себе. Их тела могут быть разными. Образы мышления, способности и потребности разнятся еще больше. Но у каждого разумного существа есть чувство собственного «я», которое состоит из первичных эмоций, общих для всех.
Совершенно глупо не осознавать такую фундаментальную вещь. Это понимание должно присутствовать при рождении. Но Брай почему-то всегда думал, что он и все представители его вида разные. В чем-то лучше, в чем-то хуже, но разные. Эта мысль была заложена сквиллами, они сделали ее неотъемлемой частью его внутренней сущности. Но теперь, возможно, они с Пио смогут быть свободными.
«Да, мы обычные», – согласился он, начав разделять чувство удивления, которое испытывала она.
«Когда я поняла это, у меня как гора с плеч упала. Вероятно, для большинства людей это очевидно, но надеюсь, меня можно простить за то, что я пришла к пониманию слишком медленно».
«Конечно, можно!» – воскликнул он и тут же ощутил сильное смущение. Она, похоже, этого не заметила.
«Мемна захочет отомстить за мою измену. Это ставит мой новый экипаж под угрозу. Я должна быть как можно честнее с собой и с другими. Особенно с Квазадор Дуксом Рональдом Гиббсом. Когда понадобится, я должна быть жесткой и резкой или же мягкой и податливой. Я обязана приспосабливаться, иначе мы не выживем».
Брай задумался. Все они приспосабливались, учились друг у друга, менялись. Работая вместе, этот мультикультурный экипаж становился сильнее.
Кай’Мемна действовал в одиночку. Он понятия не имел, чем они становятся вместе.
И горе ему, если он это узнает.

Глава 22

Джейн почувствовала, что ее связь с Браем и Пио ослабевает, и поняла, что они, наверное, обсуждают это открытие без лишних свидетелей. Она не любила вмешиваться, но остальные трое членов ее экипажа стояли на мостике и смотрели в ее направлении. Она была бы удивлена, если бы Рон не испытывал то же самое. Им нужно поговорить. Если не стыковаться с «Облигнатусом», лучше и быстрее всего сделать это можно было через Брая или Пио или через обоих.
Джейн закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы привлечь его внимание, что ей приходилось делать нечасто.
«Брай, Пио, нам нужно, чтобы вы полностью восстановили связь».
И тотчас анипраксическая связь между всеми ними усилилась, словно кто-то зажег все лампы в темной комнате. Часть мозга Джейн, которая была связана с Браем и Пио, стала полностью активной, и теперь у нее появилось что-то вроде осязания каждого члена обоих экипажей. Все казались намного спокойнее, чем за несколько минут до этого. Особенно Брай. Все в порядке. Джейн глубоко вздохнула. Брай и Пио прекрасно подходили друг другу, и это было хорошо для всех.
Джейн расправила плечи и подошла к коммуникационной консоли, чтобы отправить запрос на визуальный контакт с «Облигнатусом». Она их чувствовала, но ей просто нужно было видеть, как они разговаривают. Ответ на запрос был дан сразу, и появился большой центральный видеоэкран. Он был похож на зеркало, в котором отражались Рон, Аджайя, Рилик, Джаросс и Хатор.
«Мы должны согласовать дальнейший план действий», – сказала Джейн.
«Мемна знает месторасположение Земли. Мы должны отправляться домой», – отозвался Алан.
«Он знает месторасположение каждого разумного мира, – заговорил Рилик. – Все они в опасности. Сектилиус беззащитен. Он может послать туда Рой, чтобы закончить то, что начал».
«Прости, дружище, но ты нашел, с чем сравнивать, – раздраженно сказал Алан. – На земле живут миллиарды».
Джейн подошла к Алану и положила ладонь ему на руку. Он склонил голову.
«Если этот Кай’Мемна захочет мстить, вашим последним известным местоположением была Плига», – высказался Хуна.
«Может быть, он думает, что мы уже мертвы? Мы ведь упали в океан», – тихо сказала Тинор.
«Мы думали о нем то же самое», – произнес Алан.
Выражение лица Джаросс на экране выглядело мрачным, но мысленный голос оставался спокойным:
«Разве можно допустить исчезновение любых разумных видов? Как мы можем выбрать одну планету для защиты, когда у нас нет возможности отследить Рой?»
«А у кого есть возможность отследить Рой?» – перебила Аджайя.
Рилик ответил жестко и холодно:
«Я помню, как перед чумой слышал сообщение о том, что существуют сектилианские корабли, сотрудничающие с другими учеными ОРР, которые разрабатывают технологии отслеживания для системы дальнего обнаружения. Это было много стандартных лет назад. Несомненно, на данный момент достигнут определенный прогресс. Мы должны отправиться на Терак, как первоначально планировалось. В данной ситуации это ваш долг. Эту информацию необходимо распространить. Ваша планета нуждается в вас. Если говорить обо мне, то я хотел бы поработать на любые возможные силы сопротивления. Если потребуется, я оставлю вашу компанию на Тераке».
Остальные Сектилии отреагировали на это объявление сдержанно: некоторые, похоже, были согласны, некоторые тревожились.
Джейн шмыгнула носом. У нее замерзли пальцы. Даже в руке Алана они не стали теплее.
«Земля уже предупреждена о возможности нападения Роя. Я не забыла упомянуть об этом в том пакете информации, который отправила землянам, когда мы покидали нашу Солнечную систему. Не сомневаюсь, что они уже начали сооружение оборонительных редутов».
Если они ее послушали.
Если смогли овладеть технологиями Сектилиев и если этого будет достаточно, чтобы остановить Рой.
«Ваш мир далеко. По сравнению с нашими возможностями Рой передвигается медленно. Мы многое успеем сделать, прежде чем угроза станет реальной», – напомнила Джаросс.
Алан закрыл глаза и произнес:
«Судя по тому, что я читал, на огромных расстояниях они способны набрать сверхсветовую скорость. Мы не знаем, есть ли кто-то из Роя вблизи Земли или то, как быстро они могут связаться друг с другом. На Землю уже могли напасть. Им нужна наша помощь».
Рон встал с кресла Ква’Дукса и сделал пару шагов. Джейн провожала его взглядом, пока он не заговорил:
«Мне это кажется маловероятным. Им все равно потребуются годы, чтобы добраться туда, а то и дольше. Разумеется, все это догадки, но рискну предположить, что у нас есть как минимум десять лет, чтобы подготовить Землю к нападению. У нас куча времени, чтобы не только предупредить всех, но и разработать и соорудить оборонительные укрепления».
«Если бы на этих кораблях Квазадор Дуксами были Сектилии, мы бы не затеяли этот разговор», – холодно сказал Рилик.
Джейн почувствовала, как в Брае и Пио вскипает гнев. Брай выпалил:
«Может, и так, но если бы не эгоизм Сектилиев, монстр, именуемый Кай’Мемна, никогда бы не был создан».
Это заявление ударило по группе, словно молния.
И явно разозлило Рилика:
«Как раз наоборот. Его кандалы были гарантией. Он, как и всякий другой Кубодера, – голодный зверь, освободившийся от оков. Тебе не кажется, что я знаю лучше, чем любой другой? Я, который обучил управлению кораблями бесчисленное множество этих морских существ?»
«Я не вижу никаких доказательств этого», – быстро сказал Хуна.
«Достаточно, – твердо сказал Рон. – Эмоции зашкаливают, но мы не будем оговаривать других членов нашего экипажа. Мы все в одной лодке».
Рилик слегка раскачивался на пятках. Казалось, сейчас последует колкий ответ, но он внезапно сел и, уменьшив свой уровень связи до минимума, устремил ничего не выражающий взгляд на мостик.
Джейн сжала руку Алана и произнесла:
«Лучший шанс для Земли – это союз с Объединенными разумными расами. Там есть ресурсы и народы, которые предположительно имеют опыт конфронтаций с Роем и достижения в области знаний и технологий. Информации, которой мы руководствуемся, уже несколько десятков лет, она появилась еще до чумы Сектилиев. Сейчас многое должно измениться. Мы не узнаем, пока не доберемся туда. На Тераке нам, возможно, удастся собрать флот, который мог бы с легкостью отвести любую угрозу для Земли. Это было бы лучшим исходом, и ради его достижения я сделаю все, что в моих силах».
«У кого-нибудь есть еще какие-то возражения против заявления Квазадор Дукса Джейн Холлоуэй?» – уверенным тоном заявил Рон.
Алан подался было вперед, но промолчал.
Джейн отпустила его руку.
«Значит, мы достигли консенсуса? Если вы с чем-то не согласны, говорите сейчас».
В анипраксической сети стояла тишина.
Через некоторое время Рон сказал:
«Отлично. Решено».
Джейн кивнула.
«Алан, Тинор и я спустимся на шаттле к «Колокаллиде» и попытаемся извлечь ядро данных. Если нам удастся его спасти, мы сможем больше узнать о ресурсах Кай’Мемна и о мирах, которые он, возможно, использует в качестве убежища. Или любую другую важную информацию, которая может помочь нам с ним бороться».
Алан посмотрел на нее широко открытыми глазами, словно собирался возразить.
«Не нужно, – резко сказала Пио. – Я уже загружаю содержимое ядра данных. Оно повреждено, как и большая их часть, но, возможно, удастся найти что-нибудь полезное. У меня есть доступ».
«Но как? – спросил Рилик. – Там же должны быть коды».
Мысленный голос Пио был ледяным:
«Они не меняли коды. Если уж на то пошло, одно время Эй’Уба и я были на одной стороне. Пока он не перешел на другую».
Джейн села в кресло командира и сказала:
«Пока Пио работает над этим, Брай, прошу тебя проложить курс на Терак. Мы начнем прыжок, как только Пио закончит».

Глава 23

17 апреля 2018 года 
Через семь месяцев после глобального объявления 
Джейн Холлоуэй 

Заре не платили ни копейки.
Они называли это стажировкой, а ее папа получил повышение или что-то в этом роде. Но у нее теперь был официальный значок, и вместо школы она каждый день ходила на работу с отцом.
Если кто-нибудь и знал, что именно Зара распространила менсентенийский в сети, никто этого не говорил, и ее папу не наказывали. Вместо этого все были очень благодарны за ее опыт; она подозревала, что они не обратили бы внимания на этот аспект, даже если бы знали о нем.
Поначалу все, включая саму Зару, думали, что она просто переведет им облако символов, поможет им понять, как все они работают вместе, и больше ее помощь не понадобится. Взрослые будут изучать менсентенийский с помощью программного обеспечения. А она через несколько дней вернется в школу.
Но вскоре стало очевидно, что все не так просто. Хоть взрослые и изучали язык, он не укладывался в их головах так, как в детских. У них не было такого радостного волнения, когда они узнавали новое слово. Это волнение, несомненно, играло роль клея, который закреплял язык в сознании Зары. А взрослые без этого ощущения просто его зазубривали. И запоминали ровно столько, сколько нужно было, чтобы не перенагружать себя и не забыть то, что выучили.
Казалось, они изучали менсентенийский с той же скоростью, с какой могли бы изучать любой иностранный язык, за исключением того, что им также приходилось запоминать новую систему символов и развивать новый образ мышления одновременно. Это было медленнее и менее эффективно, чем просто спросить у Зары. Те взрослые с разных концов Земли, которые достигали успеха (в сравнении с подростками), были настоящими языковыми гениями, знающими десятки языков. Но их было всего несколько на планете, и каждая страна, в которой такой человек имелся, очень им дорожила.
Менсентенийский потрясал большинство взрослых своей масштабностью, чуждой природой, сложностью. Он был для них загадкой, и они изучали всего одно слово или понятие за раз. Они обсуждали только то, как мало продвинулись или как сложен сам процесс обучения. Взрослые забывали слова, волновались или раздражались и неоднократно обращались к Заре за помощью, спрашивая об одном и том же по несколько раз. Список запросов на встречи с ней был длиной в милю. Вскоре она осознала, что изучает не только менсентенийский, но и основы инженерной терминологии и компьютерных языков. Это было захватывающе, весело и, довольно часто, очень трудно, но она никогда не прекращала учиться.
Когда стало ясно, что это далеко не краткосрочное задание, мама выступила с протестом и нашла репетитора на несколько часов в день, чтобы Зара не отставала от программы средней школы. И, разумеется, в течение пары часов каждый день она изучала менсентенийский. Дни были длинными, но девочка не возражала. Как же хорошо, что она может помочь. Ее окружали очень милые люди. Она была частью чего-то большего, чем она сама, и было приятно чувствовать себя нужной.
Зара больше не пряталась. Она начала с обмана, но теперь это не имело значения. Теперь она ходила только в лабораторию. И у нее не отнимали ноутбук.
Никто в НАСА больше не притворялся, что Джейн или «Спероанкора» ненастоящие. Но Зара должна была пообещать не говорить об этом с друзьями, и она сразу же согласилась. Это был честный обмен.
Зара привыкла присутствовать на совещаниях, находить вежливые способы поправлять взрослых, когда те совершали ошибки, и выступать с презентациями по разнообразным разделам файлов перед различными группами ученых. Она учила их ключевым словам и тому, как обращаться с облаком символов.
Как-то раз она встретилась с группой программистов, инженеров и лингвистов, работающих над клавиатурой с менсентенийской раскладкой, которая облегчила бы взаимодействие с облаком символов. Они уже собирались идти на обед, когда вошел доктор Сейки, босс ее отца. Его сопровождал незнакомец, одетый в элегантную военную форму.
– Зара Хэмптон, – подозвал ее к себе доктор Сейки, – я хотел бы познакомить вас с генералом Гордоном Бонэмом, руководителем НАСА, а также его первым заместителем Маршаллом.
– Так вот какой наш вундеркинд? – сказал генерал с улыбкой.
Зара застенчиво пожала плечами.
– Думаю, нам нужно еще несколько таких, как вы. Вы не знаете, где мы можем их найти?
Она знала, что он шутит, но решила ответить так, будто он говорил всерьез.
– Конечно, знаю. Они по всей стране. По всему миру.
Его брови взлетели вверх.
– Вы имеете в виду, что есть и другие люди, изучающие язык с помощью незаконной загрузки файлов, размещенной в Интернете?
Она решила проигнорировать слово «незаконный», однако оно ее разозлило. Джейн хотела, чтобы все это увидели. Он был одним из тех, кто этому мешал.
– Нет, не люди. Дети. Дети моего возраста. Их много. Вам нужны они.
– Чтобы выучить язык и как можно быстрее войти в курс дела, лучше всего поощрять взрослых, которые уже работают на нас и специализируются в данных областях, – пренебрежительно сказал он и повернулся к доктору Сейки.
Зара почувствовала, что готова пойти дальше. Его слова еще больше вывели ее из себя. Он не воспринимал ее всерьез. Разве она не эксперт?
Она выпрямилась, подражая самоуверенной позе генерала, и сказала:
– Да ладно вам, этого недостаточно.
Он рассмеялся, как будто уступил ей, но в глазах улыбки не было и следа, и они заблестели так же, как когда их представили друг другу.
Чувствуя, как колотится сердце, Зара решительно заговорила, перекрывая его смех и пытаясь казаться взрослой. Она использовала самые длинные слова, которые знала:
– Взрослые не могут изучать менсентенийский так же эффективно, как подростки. Для них уже слишком поздно. Джейн сказала нам, что язык обычно изучается, – она использовала слово «раскрывается», – в период полового созревания. Вам нужны дети, которые уже заинтересованы в науке, математике, аэронавтике и инженерии. Это единственный способ понять язык как можно быстрее. Другие страны уже это делают.
Он пришел в себя и повернулся к ней.
– Что заставляет тебя так говорить?
– Онлайн-сообщество менсентенийского языка. – В поисках помощи она взглянула на доктора Сейки.
Тот кивнул в знак одобрения:
– Я считаю, что она права. Я собирался это сделать. С помощью Зары мы разработали отчет, план действий и бюджет.
– Мы не можем раскрывать десяткам детей государственную тайну. Это вопрос национальной безопасности. И мне ведь не нужно напоминать вам, что в нашей стране есть законы о детском труде, доктор Сейки?
– Я в курсе, генерал Бонэм, но считаю, что мы можем найти способ.
Зара кивнула.
– Вы могли бы назвать это стажировкой и предоставить бесплатную студенческую помощь для участников. Многие умные дети переживают, что не смогут платить за колледж.
Бонэм свел брови вместе.
– Ты много об этом думала.
– Дети вашего возраста беспокоятся о колледже? – удивленно спросил заместитель руководителя Маршалл.
Зара уже не могла сдерживаться. Она была готова дерзить, и ей было все равно. Уважение к старшим больше ее не волновало. Все ее страхи будто испарились.
– Сэр, мы даже больше чем беспокоимся. А что, если мы не разберемся во всем этом достаточно быстро? Что увидел тот украинский астроном в небе и о чем никто не хочет говорить? Что, если это Рой, направляющийся на Землю? Если эти голодные насекомые прилетят сюда, они убедятся, что им не о чем беспокоиться. Разве государственные тайны важнее этого? – Это был удар под дых, и она это понимала. Но ей тринадцать, черт возьми. Если ей приходится нести это бремя, то и он должен.
Было, наверное, глупо упоминать обо всей этой желтой прессе. Теперь ее просто уволят. Зара не знала наверняка, движется ли к ним Рой, но об этом предупреждала Джейн, а в базе данных Сектилиев имелось множество описаний смерти и разрушений – последствий нашествия этих гигантских насекомых. Казалось, не мешало бы работать быстрее, чтобы подготовиться ко всему, а не тянуть кота за хвост и притворяться, что их самая большая угроза – русские, или китайцы, или кто бы то ни было.
Все изменилось. Дело больше не в маленьких черных линиях на глобусе. Речь шла о выживании человечества. Зара чувствовала это.
Бонэм оглядел ее с головы до ног, словно давая ей новую оценку.
– Покажи мне, над чем вы работаете.
Она подвела его к своей команде и спросила:
– Как много вы знаете о менсентенийском?
– Предположим, что я не знаю ничего.
Зара кивнула.
– Тогда вот с чего нужно начать. – Она указала на их прототипную клавиатуру, которая была больше и сложнее, чем стандартная. – Первое, что вам нужно понять, – это то, что в менсентенийском не используются буквы. Каждый символ, который вы видите, – это слово, а не буква. Символы состоят из компонентов, которые рассказывают вам, как слово звучит, и дают подсказки относительно его значения. Мне сказали, что это в некотором роде похоже на корейскую азбуку, Хангыль.
Зара наклонила монитор, чтобы генерал мог разглядеть получше, и продолжила:
– Отправленное Джейн программное обеспечение предназначено для того, чтобы научить вас словам и их компонентам, так что, запоминая каждое слово, вы закладываете фундамент, который поможет запомнить новые слова. – Она запустила анимацию слова в языковом программном обеспечении. – Оно показывает вам слои, когда произносит слово. Некоторые действительно сложные символы – это составные слова, слои комбинированных элементов, представляющие понятия.
– А это что? – указал генерал Бонэм на клавиатуру.
– Это клавиатура, которую мы отпечатали на 3D-принтере, используя чертежи клавиатуры Сектилиев, которые я нашла в файлах загрузки. Мы пытаемся решить, работает ли она в таком виде или же нам нужно ее перепроектировать, чтобы человеку было проще ее использовать. Тем не менее первоначально она была разработана для множества разных размеров рук. Пока мы думаем сохранить этот вид и просто сделать клавиши поменьше, почти такие, как на наших обычных клавиатурах.
– Это нашла ты ?
Люди, с которыми она работала, закивали.
– Можете не сомневаться, – проговорила Гейл. – Она – это сила, с которой нужно считаться. Поистине вдохновляет.
Зара почувствовала, что краснеет. Гейл – замечательный лингвист, приехавшая на время из Орегонского университета. У нее есть дочь примерно того же возраста, что и Зара, и она часто заступалась за Зару, когда люди пренебрежительно относились к ее способностям. Девочке было очень приятно иметь такого взрослого защитника.
– Покажи мне, как ты вводишь слово, – сказал Бонэм.
Зара наклонилась и аккуратно нажала несколько клавиш. На экране появились элементы символов, которые накладывались друг на друга и меняли конфигурацию, пока она не нажала эквивалент клавиши «пробел». Девочка выпрямилась и сказала:
– Вы все знаете это слово.
Все прищуренно посмотрели на экран, но никто не проронил ни слова.
– Это сектилианское название корабля, который вы назвали «Целью». «Спероанкора». Символ имеет два значения – это сложное слово. Оно значит «ждать» и «надеяться». Странно, если учитывать, через что прошел Эй’Брай, не правда ли?
Никак не прокомментировав ее слова, Бонэм посмотрел на членов команды Зары.
– Полагаю, один или несколько из вас – лингвисты? – спросил он.
Гейл и Карло подтвердили, что это так. Карло являлся армейским лингвистом-шифровальщиком, которого вызвали домой с его места службы в иракском городе Эль-Кут. Там он переводил перехваченные сообщения на арабском, чтобы предупредить войска об опасности.
– Как вы думаете, почему детям так легко изучать этот язык по сравнению со взрослыми?
– Мы знаем не больше того, что сказала доктор Холлоуэй в своем глобальном объявлении, – ответила Гейл. – Я могу вас заверить только в том, что это правда. Я видела, как некоторые молодые люди изучают его, в том числе и моя дочь, и их знания сильно отличаются от моих.
– Они сопоставимы со знаниями этой юной леди? – Бонэм испытующе посмотрел на Бонни и Карло.
– Да.
– Безусловно.
– А ваши знания? В сравнении с их?
Карло, казалось, приуныл.
– У нас получается лучше, чем у большинства взрослых, но, к сожалению, не так хорошо, как у Зары. Мы посвятили себя этой задаче, но, как говорит Зара, нам, возможно, уже слишком поздно изучать язык тем же способом. Генетический компонент… мы не понимаем, как он работает, а генетикам понадобятся годы, чтобы во всем разобраться. К тому времени это, вероятно, будет неактуально.
Бонэм сузил глаза.
– Но вы же лингвисты. Вас учили этому. Почему у доктора Холлоуэй все по-другому?
Но ему ответила Зара:
– Доктор Холлоуэй знала шесть языков еще до того, как ей исполнилось двенадцать. В раннем подростковом возрасте она изучала классическую филологию по специальной программе в местном университете. Мы знаем, что каким-то образом латынь и менсентенийский очень тесно связаны. Язык – это не просто специализация Джейн в университете или что-то еще. Вся ее жизнь вращалась вокруг языков и их изучения.
– Думаю, разница в этом, генерал, – кивнула Гейл. – По настоянию Джейн Холлоуэй несколько лингвистов-савантов тоже упорно работают над этим, но подростков намного больше, чем специалистов такого рода. А нам нужны люди, и как можно быстрее.
– Хотел бы я, чтобы доктор Холлоуэй была здесь и помогла нам разобраться, – согласился Карло. – Она, наверное, очень многое понимает.
Бонэм вздохнул, кивнул и словно самому себе сказал:
– Никогда не бывает просто. – Затем, сделав знак Сейки, добавил: – Давайте взглянем на ваш отчет.

Глава 24

Через несколько часов после старта с Плиги они оказались в пространстве Терака. Оба корабля проходили по одиночным гиперпространственным тунням, а оба губернавити с легкостью управляли кораблями. Каждый прыжок обходился без происшествий, был точным и безболезненным. Замена нанороботов Брая, похоже, решила все проблемы.
Они взяли курс на субсветовой скорости к основной планете системы, но далеко продвинуться не удалось.
«На векторе подхода замечено судно Терака, – объявил Брай. – Большее количество кораблей собирается на расстоянии 0,873 вастуумет».
Через несколько секунд зажглась лампочка коммуникатора. Этой консолью управлял Пледор. Он нажал выключатель, передав звук на акустическую систему мостика. Из динамиков грянул высокий скрипучий голос:
– Сектилианские судна, немедленно измените курс. Ваша система находится на карантине. Вы вернетесь в пространство Сектилиуса или столкнетесь с ужасными последствиями.
– Бла-бла-бла, ужасные последствия, – проворчал Алан.
Джейн, поднявшая брови, бросила на него быстрый взгляд, а затем посмотрела на Пледора и расправила плечи.
«Открытая связь, – начала раздавать указания она. – На экран. Брай, Пио, выключайте двигатели. Мы продолжим перемещение только по инерции. Нам не следует проявлять агрессию».
Руки Пледора заметались над консолью в поисках нужной кнопки. Вместо изображения звездного неба с далеким солнцем и одной крошечной планетой на экране появился лысый сероватый тип с покатым лбом и огромными черными сверкающими глазами.
Джейн открыла было рот, чтобы что-то сказать, но серый тип прервал ее тем же скрипучим голосом, что и раньше:
«Вы знаете, сколько уставов, подзаконных актов и постановлений нарушаете? Очень много. Очень много. Мы могли бы посадить вас в тюрьму на много стандартных лет. Но мы этого не сделаем. Мы вас хорошенько отшлепаем и вернем назад к звездам».
Это… понять его последнее высказывание было сложно.
Серый наклонился вперед и уставился на них.
– Думали, что можете замаскировать свой корабль и мы не узнаем, что он сектилианский? Вы забыли – или не знали – о маячках, которые передают идентификационные коды! Ха-ха-ха. Глупцы.
Серый экземпляр на экране помахал рукой, как бы отталкивая их, а затем сморщил почти несуществующий нос, весьма успешно сжав ноздри.
– Вы что, хирургически изменили себя, чтобы не выглядеть как Сектилии? Если вы не прекратите движение по курсу к Тераку, мы будем вынуждены превратить вас в космическую пыль.
– Вы закончили? Можно мне сказать? – как можно приветливее спросила Джейн, которая успела вставить несколько слов.
– Я?.. – Глаза серого типа смешно полезли на лоб. Белков в них не было. – Я закончил?
Похоже, не слишком удачная первая реплика, но Джейн воспользовалась потрясением Серого и продолжила:
– Я Джейн Августа Холлоуэй, терранка. Этот корабль и его спутник – сектилианские. Если вы проверите свои записи, то обнаружите, что это «Спероанкора», корабль, отправленный ОРР, чтобы найти Терру семьдесят три стандартных года назад. Наши губернавити пережили чуму Сектилиев. Мои люди недавно нашли этот корабль в нашей Солнечной системе. Сейчас им командую я. Оба корабля были полностью обеззаражены. Новая обшивка корпуса не является маскировкой, а ремонтные работы произведены на Плиге. У меня есть важная информация о Рое и преступнике по имени Кай’Мемна, которая должна быть немедленно распространена на Тераке для всех ОРР.
– О, немедленно. Немедленно, говорит она. – Серый замахал своими дряблыми, точно бескостными, придатками. – Плига… Плига… Кто-нибудь когда-нибудь слышал о Плиге?
– Беспокойные ручки? Серьезно? Они послали на разговор с нами Беспокойные Ручки, – едва слышно прошептал Алан по-английски.
– Это важная миссия. На карту может быть поставлено много жизней, – сказала Джейн.
– Вы знаете, сколько нелегалов я вышвыриваю из этой системы каждый день? Вы знаете, сколько из них рассказывают одни и те же истории? Они всегда то терране, то щенки Йосильуотов, потомки Кунабулы или старейшины Рекалинари, а то и последние живущие Друди во всей вселенной. И всегда на карту поставлены сотни жизней. Не самая лучшая идея с вашей стороны – приближаться ко мне. Разворачивайтесь и возвращайтесь на Сектилию, пока я не навел на вас свои пушки. Я. Сотру. Вас. В порошок.
– Он как будто смотрел у себя в космосе «Ровно в полдень», – нарочито растягивая слова, произнес Алан.
Джейн уставилась на Серого, поведя челюстью – она слишком долго сжимала ее, а затем произнесла:
– Я бы хотела поговорить с вашим руководителем.
Алан, казалось, не поверил своим ушам.
– Джейн, здесь тебе не «Бургер Кинг»…
Серый открыл свой безгубый рот, потом закрыл и неожиданно приветливо произнес:
– Конечно. Минутку. – И исчез с экрана.
Но через секунду появился с самодовольным выражением:
– Нет. Уходите, Рожденные Быть Пылью. Никто не хочет впускать в галактику нанороботов, которые сначала сведут нас с ума, а потом прикончат. Вы. Сейчас. На карантине.
Джейн медленно вдохнула. Ей придется как-то с этим справляться.
– Я знаю свои права. В соответствии с сектилианскими медицинскими стандартами я зарегистрированный гражданин ОРР. Я требую проверки своей ДНК-сигнатуры согласно договору Фриба, раздела 1687, статьи 923. – Джейн подняла небольшой планшет. – Могу вам ее прочитать.
Серый, казалось, был готов сделать очередное презрительное замечание, пока она не начала цитирование правил, но вдруг пошевелился, издал странный журчащий звук и снова исчез с экрана.
Прошло несколько минут.
Серый вернулся, вид у него был встревоженный.
– Мы не можем войти на ваше судно и проверить вашу ДНК-сигнатуру. Вы на карантине.
– Вы просканировали наши корабли?
– Нет. Зачем это мне?
– Потому что вы увидите, что на обоих кораблях очень мало активных нанороботов. Мы уничтожили их все одним электромагнитным импульсом и находимся в процессе репопуляции.
– И как я узнаю, где неисправный нанаробот, а где обычный?
Джейн закрыла глаза и снова открыла их.
– Я подготовила документы, которые являются юридически обязательными, начиная с судовых журналов. В них описана каждая процедура, которую мы провели, чтобы убедиться в том, что зараженные чумой нанороботы уничтожены. Вы знаете, что данные в журналах изменить нельзя. Могу ли я передать вам соответствующие документы?
Серый разглядывал ее целую минуту, затем шевельнулся, что-то бормотнул и снова исчез.
Джейн велела Пледору отправить файлы.
Серый вернулся примерно через час:
– Вы все еще на карантине. Поэтому я блокирую доступ к галактической коммуникационной сети и посоветовал бы вам оставаться на орбите именно там, где вы находитесь, если не хотите неприятностей. Тем не менее я отправляю стажера в полной медицинской защитной экипировке, чтобы взять образцы. Если с ней что-нибудь случится, вы станете космической пылью. Облаком космической пыли.
Джейн улыбнулась:
– Спасибо.
Серый выпучил глаза, и связь прервалась.
– Добро пожаловать на Терак, – объявил Алан.

Глава 25

Когда шлюз открылся, Джейн пришлось приложить усилие, чтобы не выказать своего удивления. Внутрь забрался некто маленький, низкорослый, в очень знакомой обсидиановой броне, державший в руках какое-то сканирующее устройство. Он или она был размером с семи- или восьмилетнего ребенка.
Не тратя время на приветствия, стажер сразу же приблизился к Джейн и остальным членам экипажа и начал сканирование. Спустя несколько мгновений Джейн сказала:
– Я Джейн Августа Холлоуэй.
Голова в шлеме повернулась в ее сторону.
– Да, я видела вас на экране. Я – Муррси, стажер Хэмлока. Я обнаружила нанороботы на каждом из вас, хотя, конечно, их очень мало. Я загружу код и отправлю его научной группе Хэмлока для анализа. – Голос Муррси был мягким и низким, но звук «р» выделялся так, что слова с ним слегка напоминали рычание.
– Это сектилианская боевая броня, – осуждающе сказал Пледор, когда Муррси проверяла его.
Муррси наклонила голову, словно хотела взглянуть на броню.
– Да, конечно. В Сектилиусе лучше всех производили броню, которая соответствует всем типам тела. Других вариантов для моего размера найти невозможно. Мне пришлось внести лишь небольшие изменения. Эта броня очень старая, но до сих пор в отличном состоянии – это доказательство того, насколько хорошо она была сделана. Тот факт, что она оснащена всеми видами научного оборудования, является дополнительным бонусом. Во многих кругах по сектилианскому производственному сектору очень сильно скучают.
Такой ответ успокоил Пледора, и больше он ничего не говорил.
Муррси на миг застыла и постучала по груди.
– Подтверждено, – сказала она, возвращаясь к сканированию. – Мне только что сказали, что код значительно отличается от документированного кода наноробота, зараженного чумой. Первая наша оценка – такие нанороботы обезврежены. Но, разумеется, мне нужно продолжить проверку. Вы понимаете. – Она продолжала сканировать комнату, пока не дошла до двери. – Я могу войти?
– Конечно, – ответила Джейн.
Все последовали за ней.
Алан проскочил впереди Муррси и, повернувшись к ней лицом, спросил:
– Если это правда, то почему нельзя немного надавить и отменить карантин?
Муррси резко повернулась к нему.
– Кому хочется умереть? После окончания проверки этого места у меня есть два варианта. Я могу вернуться в шаттл, меня подвергнут протоколам дезактивации, а затем изолируют и поместят в карантин на два стандартных года. Или остаться с вами, пока мы не докажем, что вы не представляете угрозы. Во всяком случае, для меня это не очень хорошие варианты. Моя карьера, вероятно, закончилась, – произнесла она тоном, похожим на смирение.
– Это еще не конец, – сказал Алан. – Мы тоже не хотим умирать. Я лично переписал код. И несколько раз обшарил весь корабль, уделяя особое внимание тем местам, которые, возможно, были защищены от ЭМИ и где могли бы скрываться любые оставшиеся злокачественные нанороботы. Я не нашел ни одного. И, между прочим, я изменил устройство, чтобы отличать код чумы от моего переписанного кода, и, если хотите, можете его использовать.
Муррси, казалось, кивнула.
– Я взгляну на него. – Она остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на всю группу. – Вы, кучка ивити, используете сектилианский корабль, чтобы обойти закон. Десять стандартных лет назад вас бы взорвали еще до того, как вы добрались бы сюда, не задавая вопросов. Но сейчас к Сектилиям относятся мягче. Они скучают по их изделиям и другим материалам, по крайней мере те, кто их помнит. Отношение начинает меняться. Народы забывают о влиянии чумы.
– Ивити? – шепотом спросил Алан у Джейн. – Что… что это значит?
Джейн кашлянула и прошептала в ответ:
– Что-то вроде… «бесстрашные», но без родовой привязки. Это трудно объяснить. Попробую позже. – И уже нормальным голосом снова обратилась к Муррси: – На самом деле мы не знаем, каким было влияние чумы на других, только на Сектилиев. Не могли бы вы рассказать нам?
Муррси повернулась к Джейн, но Джейн не могла увидеть ее лицо через затемненное стекло шлема.
– Как вы этого не знаете?
– Мы терране, – только и смогла ответить Джейн.
Муррси отложила инструмент, который держала на консоли, и вытащила из набедренной части своего костюма еще один. Приблизившись к Джейн, она провела сканирование, начиная с ног и заканчивая тем местом, куда смогла достать. Затем повторила процедуру на Алане.
– Определенно не сектилианская анатомия. Однако эти штуки можно обмануть. Полагаю, именно поэтому здесь я, а не какой-нибудь дрон, – сказала Муррси и вздохнула.
Затем вернула второй инструмент на место и взяла первый. Размахивая им и продвигаясь дальше по кораблю, она продолжала свою речь:
– Все об этом знают. Либо вы притворяетесь, либо действительно ничего не знаете. В любом случае мне не больно говорить вам об этом. Сектилианской чумой нанороботов были поражены шесть тысяч семьсот восемьдесят два города и поселения. Там, где случалось проходить сектилианским кораблям, по всей галактике умирали миллиарды инопланетян.
Джейн судорожно вздохнула и произнесла:
– Так много. Мы понятия не имели.
– Некоторые из них по-прежнему находятся в карантине, потому что трудно доказать, что нанороботы исчезли. Несмотря на усилия по сдерживанию, в некоторых мирах изредка случаются вспышки, в то время как в других чума, похоже, закончилась сама по себе из-за неудачной репликации. Были поражены все виды антропоидного происхождения. Но не мой вид. Вот почему прислали меня. Чума меня не убьет, но я могу стать носителем.
Неудачная репликация. Это объясняет, почему чума не убила более нескольких десятков человек на Земле после аварии в Розуэлле. Разумеется, здешние люди в то время понятия не имели, что она вызвана нанороботами.
Когда Муррси замолчала, Джейн спросила:
– Знают ли ОРР, кто ее начал?
– В смысле, «кто»? Наверняка это сделали Сектилии. Это почти неоспоримо. Понятно, что они допустили ошибку, потому что чуть не покончили сами с собой.
Через анипраксическую сеть Джейн почувствовала, что все Сектилии потрясены этим заявлением. Это потрясение быстро сменялось возмущением. Джейн мысленно напомнила им, чтобы они держали язык за зубами, но ответ на заявление Муррси нашла быстро:
– Нет. Это не они. Но мы знаем, кто это сделал.
Глаза в шлеме, казалось, смотрели на нее вечность. Наконец Муррси сказала:
– Вы ведь знаете, что это звучит безумно? Всем известно, что это сделали Сектилии.
Джейн подняла руку, поскольку Пледор, похоже, был на грани взрыва. Тинор просто выглядела смущенной. Мысленно Джейн чувствовала, что все Сектилии серьезно оскорблены.
– Это не имеет никакого смысла, Муррси, особенно если учитывать их уникальную историю технологии нанороботов. Вы только что сказали, что Сектилии были известны тем, что выпускали превосходные продукты. Я думаю, они не были известны своими ошибками.
Муррси резко вернулась к сканированию.
– Ну, я не писала историю, – произнесла она. – И кто, по-вашему, это сделал?
– Это сделал Кубодера по имени Кай’Мемна. Он признался мне лично.
– У вас есть это признание в судовых журналах?
– Нет, он использовал анипраксию. Но каждый член экипажей обоих кораблей, кроме Хуны, это слышал.
Муррси сделала паузу.
– Что ж, если это правда, можно допускать и такой вариант. Учтите, я не эксперт в юридических вопросах. Я просто обучаюсь на офицера транспортного доступа. – Она положила инструмент в карман. – Мне только что сказали, что они анализируют исходные данные и хотят, чтобы я приступала к сбору образцов ДНК. Мы можем отправиться в медицинский отсек? И еще – те, кто утверждает, что они терране, присутствуют на обоих кораблях? Так или иначе, мне нужно будет просканировать и второй корабль, но пока мы должны сосредоточиться на ДНК. Людей можно вызвать сюда или мне придется идти туда?

* * *

Джейн стояла на диагностической платформе. Компьютер оглашал ее имя и антропометрические данные. Муррси сканировала все вокруг платформы.
– Похоже, никаких вмешательств нет, – сказала она. – Хорошо. Идем дальше. Компьютер, есть ли у женщины-терранки Джейн Августы Холлоуэй какие-нибудь химерные ДНК или лоскуты чужой ткани?
– Согласна ли Джейн Августа Холлоуэй предоставить эти данные присутствующим сторонам?
– Согласна, – ответила Джейн.
– Женщина-терранка Джейн Августа Холлоуэй не обладает химерными ДНК или лоскутами чужой ткани. Все ДНК соответствует профилям ДНК терран.
– Проведя проверку, – начала Муррси, – мы определили, что этот корабль был тем самым, что отправили к месту, которое называется Террой, поэтому кажется разумным, что эти профили были загружены из того, что осталось от базы данных Кунабулы. Это облегчает мою работу. Вы на один шаг ближе к проверке своего планетарного происхождения. Тем не менее мне все еще нужно взять образцы. Они хотят рассмотреть вашу ДНК до пар оснований, чтобы убедиться, что ничего странного не происходит. Вам отводится много внимания в новостном цикле. Уже привлечена Ассамблея Терака, и они решили отправить собранные мною данные в независимые лаборатории. Я знаю, что это невесело, но я должна делать каждый шаг правильно. Слишком многое поставлено на карту.
– Приступайте, – кивнула Джейн. – Но вам не кажется, что будет гораздо удобнее без костюма? Я сама носила их в течение длительных периодов времени. Они в своем роде такие же удобные, как этот, но это утомительно. Вы здесь в безопасности. Мы не собираемся причинять вам вред.
– Им бы этого не хотелось, но в карантин на два года они не попадут, – глухо прорычала она, а затем шлем внезапно раскрылся, и костюм соскользнул на грудь. Голову Муррси покрывала темно-малиновая шерсть. Уши ее были высокими и острыми, а рот – небольшим и напоминающим пасть.
Джейн бросила взгляд на Алана, немного обеспокоенная тем, что он может ляпнуть. Его брови были подняты, и он произнес только одно слово: «Лисонька». Услышав эту нелепость, ей пришлось сжать губы, чтобы сдержать улыбку.
– Можете пялиться сколько угодно. Я никогда не стану антропоидом, – сказала Муррси со вздохом, полностью освободившись от костюма. Когда она повернулась, Джейн увидела короткий виляющий хвост с длинным пушистым мехом, почти касавшимся пола.
Джейн покачала головой:
– Извините. Наверное, это трудно понять, но мы никогда…
– Не важно… – Муррси повернулась к броне, приглаживая рукой взъерошенную под шлемом шерсть, и потянулась за другим инструментом. – Они говорят мне, что это не повредит. Я должна взять у вас сорок образцов. Если же это повредит, то мне жаль, что они солгали мне. Но нам придется сделать это с каждым, кто заявляет, что он терранин.
Устройство было обманчиво маленьким, размером с жировой маркер. Муррси применила его к обнаженной коже Джейн в тридцати пяти местах на руках, ногах, шее и лице. Каждый раз Джейн чувствовала нечто похожее на быстрый щипок, и внезапно все заканчивалось. Остались только крошечные красные отметки размером меньше, чем укус насекомого.
Последние пять экстракций были несколько иными.
– Ваш живот, пожалуйста. Устройство выпустит нить для извлечения образца из одного из ваших внутренних органов, чтобы подтвердить, что ваш внутренний и внешний вид совпадают. Это не больно. Всего лишь несколько клеток.
– Ого! Смахивает на насилие, – воскликнул Алан.
Муррси бросила взгляд на него.
– У вас есть три варианта. Пройти проверку. Уйти сейчас и никогда не возвращаться. Или быть взорванными. Лично я и во сне не хотела бы увидеть третий вариант.
– Надо же, – пробормотал Алан. – Вы ожидаете, что мы будем безгранично доверять вам.
– Доверять? – резко сказала Муррси. – Доверие в том, чтобы не взорвать вас в космосе. Доверие в том, что я сама пришла сюда и сняла свою боевую броню. Не рассказывайте мне о доверии.
Джейн ослабила узлы на своей одежде и подняла один край. Муррси какой-то миг пощупала ее живот и применила устройство. Джейн задохнулась от знакомого ощущения глубоко проникающей нити. Она как будто снова оказалась в саналабриуме. Вторая вспышка резкой боли, какое-то странное ощущение, и все кончилось.
– Дайте угадаю, еще одна технология Сектилиев? – спросила она
– Адаптированная, – ответила Муррси, потянувшись к руке Джейн. – Теперь три кости. Ноги и руки в порядке. Следующий пункт – пищеварительный тракт.
Еще три неприятных щипка, затем Муррси подержала устройство во рту Джейн примерно двадцать секунд. Джейн ничего не почувствовала. Вот и все.
Муррси подняла устройство и заговорила:
– Джейн Августа Холлоуэй, взятие образцов закончено. – Устройство зажужжало, внешний корпус герметично закрыл внутренние отсеки. Она положила его на платформу. – Теперь их нельзя подделать.
Брай сообщил ей, что Рон и Аджайя только что прибыли на шаттле и направляются в медицинский отсек.
– Остальные мои люди уже в пути. Еще двое, – сказала Джейн.
Муррси достала еще три устройства. Алан подался было вперед, но предпочел закатить глаза и вздохнуть. Прибывшие Рон и Аджайя уже знали, что нужно делать, поскольку наблюдали за происходящим через анипраксическую связь, и все прошло быстро.
Муррси снова облачилась в свою бронированную экипировку и сказала:
– Я ненадолго вернусь на свой шаттл и прослежу за процессом обработки этих образцов, который начался здесь, в переносной лаборатории. Результаты будут переданы научным группам автоматически. Затем я вернусь, чтобы продолжить сканирование нанороботов. И я хотела бы увидеть то устройство, о котором вы, Алан Берген, упоминали.

Глава 26

6 октября 2020 года 
Через три года после глобального объявления 
Джейн Холлоуэй 

Зара с силой отшвырнула будильник и громко застонала. В последнее время так начинался каждый день. Вставать в пять утра для шестнадцатилетней девочки непривычно и нелегко, но теперь в ее жизни не было ничего привычного или легкого.
Конгресс США предоставил НАСА финансирование в рамках пилотной программы для детей в возрасте одиннадцати-пятнадцати лет. Со временем она превратилась в полномасштабную программу, распространившуюся на объекты НАСА, национальные лаборатории, все виды вооруженных сил, научно ориентированные университеты по всей стране и даже некоторых частных подрядчиков в аэрокосмической сфере. «Детям, проявляющим сообразительность в изучение менсентенийского, а также преуспевающим в предметах НТИМ» предоставлялась возможность стажировки, подготовки, а в некоторых случаях их даже обучали на месте работы в НАСА.
Официально программу называли Программой исследователей МНТИМ, а учеников обычно «МНТИМы», «исследователи М» или просто «эмы». Но какое бы ни было ее название, эта программа все изменила. Соединенные Штаты были не первыми, кто внедрил такие официальные или неофициальные образовательные программы, а к 2020 году аналогичные меры были приняты в каждой промышленно развитой стране.
Правительство было вынуждено немного пересмотреть свои взгляды. Им пришлось признать некоторые вещи. Многое все еще было очень запутано, но, по мнению Зары, они уже сделали шаг в правильном направлении.
Зара делала значительные успехи в качестве исследователя МНТИМ. Она приходила на работу с отцом в семь утра. Там она училась в классе, в котором использовались ускоренные принципы преподавания, и посещала лекции по высшей математике и другим наукам. Ученики поочередно занимались менсентенийским языком, лингвистикой и примерами из файлов, многие из которых она изначально помогала расшифровывать. После занятий они до конца дня оставались на работе, сотрудничая с различными командами, занимающимися загрузкой файлов.
Зара нашарила возле себя халат и направилась в ванную. Сходив в туалет, она встала перед зеркалом и, моргая от света, пыталась определить состояние своих волос. Она решала, нужно ли их приглаживать, намочив водой, или достаточно быстро пройтись расческой и придать непокорным, упругим завиткам подобие формы. Она начала ощупывать и взъерошивать волосы, еще даже не смотря в зеркало.
Но вдруг в глаза бросился дикий цвет. Фиолетовый. Ее волосы приобрели шокирующе яркий фиолетовый оттенок.
– Что?.. – мгновенно проснувшись, вскрикнула Зара, даже не задумываясь, что родители еще, возможно, спят.
Она повертела головой, беспорядочно теребя волосы, чтобы разглядеть их внимательнее. Пряди окрасились до самых корней.
– О нет. О нет. Что случилось? Как? – лихорадочно шептала она.
Ее волосы были не просто фиолетовыми. Они блестели. Даже мерцали. Ничего подобного на человеческой голове девочка в жизни не видела.
Кто мог это сделать? Родители, разумеется, не поступили бы с ней так, пока она спала. Зара бросилась в душ и наклонила голову, подставив волосы под струю. Ничего не произошло. Вниз стекала бесцветная вода. Она налила на ладонь шампуня, ожидая, что пена в руках станет фиолетовой. Ничего подобного. Она нанесла шампунь три раза и ничего не изменилось. Поднесла прядь к глазам, чтобы разглядеть поближе. Даже мокрая, та осталась ярко-фиолетовой.
Зара прижалась головой к холодному кафелю. Она может пойти на крайние меры и попытаться вывести цвет, но это, вероятно, причинит большой вред ее хрупким натуральным волосам. Можно попробовать отбелить или перекрасить их, но она совсем не разбирается в таких вещах. Последствия могут быть ужасными. Она видела девушек с химическим поражением волос. Выглядело намного хуже, чем этот фиолетовый цвет. Это было слишком рискованно.
Другой вариант – просто оставить все как есть.
Казалось, кто-то над ней подшутил. Если так, возможно, это было сделано не со зла. Зара дрожала, пытаясь сдержать волну эмоций и думать рационально. Это, конечно, не уродство. И необязательно стыдиться. Это просто сюрприз.
Должно быть, это сделал один из учеников ее класса; возможно, с помощью каких-то технологий, которые они загружали из базы данных. Они всегда безобидно подшучивали друг над другом, выбирая обычно творческие и веселые шутки – ничего грубого. Преподаватели тщательно развивали в коллективе слегка конкурентную, но в целом приветливую атмосферу, в которой все были готовы к сотрудничеству, и дети обычно уживались без особых трений.
Раньше над ней уже издевались. И Зара тогда чувствовала себя никчемной. Но ведь здесь другое?
Впервые над ней подшутили ее новые однокашники-«эмы». Это что, обряд посвящения? Или какой-то другой ритуал инициации?
Если так, ее приняли.
Она почувствовала, как губы невольно растягиваются в улыбке.
Зара задернула душевую занавеску и посмотрела на отражение мокрой головы в зеркале. По правде говоря, это было красиво. Возможно, она даже сама решилась бы сделать что-то подобное, если бы жила более нормальной жизнью. Если бы была обычным подростком.
Она выдавила на руку немного кондиционера и тщательно распределила его пальцами по всему телу.
А знаете что? Пускай все остается как есть.
Зара ухмыльнулась. Она выяснит, кто это сделал, и ответит чем-то столь же умным и шокирующим. Ей придется накидать несколько вариантов. И не спешить. Придумать что-то творческое и столь же загадочное.
Когда она спустилась на завтрак, папа поднял взгляд, и его глаза широко раскрылись. Он закашлялся, поперхнулся; из носа, кажется, брызнула пара капель кофе.
– Ты в порядке, пап?
Он повернулся и схватил пульт от видеомагнитофона.
– Ты должна это увидеть, Кривляка, – сказал он, нажимая кнопку.
На экране началась перемотка новостей. Зара заметила смазанные пятна фиолетового цвета – того же оттенка, что она только что пыталась смыть с волос. Он нажал «Воспроизвести», и зазвучал голос ведущего новостей:
– Сегодня в Австралии ученики, изучающие менсентенийский, проснулись с сюрпризом на головах. За ночь их волосы стали ярко-фиолетовыми. – На экране появились кадры множества учеников, рассказывающих о своих волосах. Некоторые из них выглядели раздраженными, другие безразличными, но несколько человек улыбались и имели довольный вид. Фишка в том, что никто из них не знал, как это произошло. Ведущий продолжил: – Подобные сообщения об этом явлении поступили и из других стран мира, в том числе из России, Германии и Египта, и касаются они только подростков – участников программ по изучению менсентенийского.
Папа взглянул на нее.
– Эм… – только и смогла выдавить Зара. Мысли просто взрывали мозг.
– Ты не знала, что такое может произойти? – спросил он.
– Нет. Я только что потратила двадцать минут, пытаясь это смыть.
– Кто-то заявляет о себе, – сказал он, наливая еще одну чашку кофе.
– О чем тут можно заявлять? – спросила Зара, сводя брови вместе.
Папа подул на кофе и скептически посмотрел на нее, как будто она должна знать ответ.
– О единстве.

Глава 27

Алан точно не знал, где Джейн, но у него мелькнула догадка. Встреча должна начаться через полчаса, поэтому она, вероятно, немного прогулялась по коридорам корабля и оказалась рядом со своим, похоже, любимым окном пузыря.
Алан мог бы спросить о ее месте нахождения у Осьминога, и иногда ему было полезно поторопиться, но из-за этого у него портилось настроение, и удовольствия от этого, мягко говоря, было мало.
Он нашел ее там, где и предполагал. Джейн, свернувшись калачиком, сидела на изгибе пузыря и смотрела на звезды. Ему очень не хотелось ее прерывать. Жужжание и тихий стук кибернетической ноги Алана дали ей знать о его присутствии задолго до того, как он приблизился. Джейн посмотрела на него и улыбнулась, но это было лишь печальное подобие ее самой искренней и радостной улыбки. Ее беспокоило будущее заявление теракской Ассамблеи. В течение нескольких недель, пока продолжалось сканирование обоих кораблей, различные органы управления связывались исключительно с Муррси. Сегодня они узнают, что ОРР решили с ними делать.
Алан прислонился к противоположному изгибу пузыря и выглянул наружу. Он видел заднюю часть шаттла Муррси, выполнившего стыковку за несколько палуб от них, и мириады звезд. На Земле звезды казались какими-то зернышками, скудно рассеянными по всей галактике. Здесь они располагались настолько близко друг к другу, что идея созвездий казалась глупой. Да и выглядели ярче. К такому изменению было трудно привыкнуть. Алан мог понять, почему Джейн так часто влекло это место.
– Что ты видишь, когда смотришь туда? – тихо спросил он, не желая портить ей момент.
Она взглянула на него и застенчиво опустила голову.
– Я смотрю на наше Солнце.
– На Солнце? Серьезно? Ты знаешь, где оно? – Он подошел к ее краю пузыря, наклонился, опустив голову, чтобы быть на одном уровне с ней, и попытался посмотреть в том же направлении.
– Мне показал Брай, – ответила она и пальцем указала на участок космоса.
Алан прищурился, но увидел только скопление звезд. Он не понимал, как она может выделить одну из них. Он пожал плечами. Если бы ему хотелось узнать, какая из этих звезд Солнце, он мог бы спросить у Осьминога. Возможно, так он когда-нибудь и сделает. В последнее время Алан проникся к Осьминогстеру симпатией.
– Я волнуюсь за Землю. Надеюсь, мы делаем правильный выбор. Я отчаянно хочу защитить наш дом, – сказала Джейн со слезами на глазах.
– Я знаю. – Он не мог говорить ей общие фразы. Она войдет в историю либо как злодейка, либо как спасительница. Или, может быть, не будет больше никакой истории. Несмотря на это, она предпринимала все, что было в ее силах, как бы банально это ни звучало. Как и все они.
Алан сделал все возможное, чтобы помочь их положению, предоставив жителям Терака чертежи своего устройства, которое могло обнаружить разницу между хорошими и плохими нанороботами. Он также передал им свою версию наноробота с установкой «найти и уничтожить», который будет находить любых зараженных чумой нанороботов и уничтожать их. Он позаимствовал идею у Брая и улучшил дизайн, используемый Кубодера в попытке защитить его и Джейн в их первые дни на корабле.
Оба экипажа приносили пользу и активно взаимодействовали. Большего они сделать не могли.
Джейн шмыгнула носом и встала. Алан взял ее за руку и крепко сжал. Она неожиданно обвила его руками так крепко, словно он был ее последней надеждой. Когда она отстранилась, на его рубашке осталось мокрое пятно. Он ничего не сказал, и они молча направились к мостику.
К тому времени, как они добрались туда, на лице Джейн появилось выражение капитана. Теперь она была сама серьезность.
Собрались экипажи обоих кораблей. Все негромко разговаривали и топтались на месте, словно находились на похоронах.
Муррси сидела за консолью и выглядела такой же взволнованной, как и все остальные. Она сказала, что дала положительные рекомендации, но не отвечает за результат. Разумеется, этот разговор определит и ее будущее. Никто из присутствующих не мог избежать решения, которое вот-вот примет этот неизвестный правительственный орган.
Наконец экран ожил. Десять совершенно по-разному выглядевших Разумных стояли вокруг круглого стола и переговаривались. Камера снимала сверху. Они, похоже, поняли, что их вывели на связь, и один из них нажал на встроенный в стол экран. Тогда камера переместилась и остановилась на нем.
Рядом с этим розоватым, аморфной формы и покрытым непонятно почему шевелящимися ворсинками (размером с мизинец Алана) существом стояла машина, которая окутывала их туманом. Житель Терака заговорил:
– Этот Суд Десяти был сформирован из членов великой теракской Ассамблеи Объединенных разумных рас, чтобы решить судьбу двух сектилианских судов, которые хотят войти в пространство Терака, а также судьбу их пассажиров и стажера, который обучается на офицера транспортного доступа, Муррси.
Камера снова вернулась в центральную верхнюю точку. Еще один делегат нажал на свой экран, и камера мгновенно переместилась к нему. Эта личность выглядела почти как человек, за исключением того, что она была белой, но не такой, как представили бы большинство землян, – цвет ее напоминал мел. Даже волосы были такими. Это поразительное отсутствие белого пигмента (или же его обилие) было подчеркнуто черным балахоном, скрывавшим формы особы, и Алан не мог определить ее пол. Голос казался женским, и в нем слышались придыхания, но глаза были блеклыми, неземного серого цвета. Личность непонятного пола произнесла:
– Мы очень подробно изучили все результаты тестирования, а также сканирования кораблей. Как вы знаете, для анализа ваших генетических данных, которые было очень важно определить, прежде чем двигаться дальше, были задействованы три независимые лаборатории. Их выводы единодушны. В наших обсуждениях такого единодушия было меньше, но мы вынесли вердикт, являющийся справедливым компромиссом.
Ракурс камеры мгновенно изменился, и в поле зрения появился третий делегат, убиравший руку от своего экрана. Если эту часть тела можно было назвать рукой. Делегат напоминал очень большую черную ходячую трость и выглядел как насекомое. И с несколько неприятными царственными манерами заговорил:
– Что касается вопроса Джейн Августы Холлоуэй и трех других людей, заявляющих, что они терране, мы пришли к выводу, что Терра действительно является планетой вашего происхождения. Ваши ДНК неопровержимо соответствуют последовательностям ДНК терран, оставленных Кунабулами. Ваше гражданство будет отображать этот статус. Терра не относится к мирам ОРР, но представляет для них жизненно важный интерес. Для нас это завершение трудного поиска, проводимого многими учеными на протяжении долгих веков. Это долгожданный, знаменательный день, достойный празднования. Мы настоятельно призываем вас, чтобы ваш эмиссар подал прошение в официальном порядке, чтобы продвигать наши общие интересы. Нам есть чему поучиться друг у друга.
Черт возьми. Неужели это все правда? Весь этот бред, который толкал Брай, о том, что человеческую расу выборочно взрастили более агрессивной, чтобы спасти слюнтяев галактики? Он почти ожидал, что этот миф развеют здесь и сейчас. Алан огляделся по сторонам – остальные члены команды «Провиденса» выглядели одинаково ошеломленными. Однако никто не проронил ни слова.
Трансляция снова какое-то время велась с центральной верхней камеры. Делегаты, казалось, опять о чем-то переговаривались. Алан не мог разобрать, о чем. Он гадал, не стало ли лучше Джейн, и взглянул на нее. Выражение ее лица было нейтральным, но глаза жадно бегали по экрану, словно она с нетерпением ожидала продолжения.
Следующим в кадре появился мускулистый тип с длинным рылом, увенчанным рогом. Рог? В самом деле? Серьезно, после этого Алана ничем не удивить. Рогатый заговорил:
– Теперь о карантине. Наш вердикт таков. Воздействие сектилианской нанитовой инфекции – серьезный вопрос. Миллиарды граждан, погибших от этой чумы, не будут забыты. Протоколы для защиты населения миров ОРР были созданы несколько десятилетий назад и должны соблюдаться. Теракская Ассамблея Объединенных разумных рас не вправе делать исключения, независимо от планетарного происхождения просителя. За время обучения офицер транспортного доступа выполнил похвальную работу по сканированию данных сектилианских кораблей и не обнаружил никаких доказательств наличия зараженных чумой нанороботов, и это очень хорошо. Тем не менее «Спероанкора» и «Облигнатус» скрывали наличие чумы в прошлом и должны соблюдать правила карантина. Приземление запрещено на два стандартных года. Таково наше решение.
– Твою мать, – выругался Алан. Если они все еще находятся на карантине, то не смогут ни с кем связаться. Вся цель прибытия сюда состояла в том, чтобы предупредить галактику о Кай’Мемна и Рое, не говоря уже о том, чтобы обратиться за помощью для Земли.
Джейн отвернулась от экрана. Рон вращал плечами, словно готовился к драке. Аджайя склонила голову. Тинор оглядывалась по сторонам широко раскрытыми глазами. Все остальные просто смотрели на Джейн.
Алан взглянул на экран и увидел, что все, кроме одного из десяти делегатов, покидают круглый стол. Оставшийся делегат протянул руку и изменил ракурс камеры. Почти сразу стало ясно, что связь идет в обоих направлениях. Делегат на экране тоже мог их видеть. Вероятно, все они их видели, но они были такими мудозвонами, что предпочли притвориться, будто это не так, пока делали свои заявления.
Этот делегат напомнил Алану о восстановленных изображениях предков человечества. Блекло-желтые волосы обрамляли лицо со слегка выпирающей челюстью, лоб был массивным и тяжелым, а глаза – светло-коричневыми и близко посаженными.
– Я Илириу из Себапена, – сказала делегат. – Меня выбрали в качестве вашего связного с Тераком. Мы понимаем, что это не тот результат, на который вы надеялись. Знайте, что это решение нам далось нелегко.
Джейн внезапно обернулась и спросила:
– Мы можем начать апелляционный процесс, если таковой существует?
– Решения Суда Десяти являются окончательными и обязательными к исполнению, – с сочувствующим видом ответила Илириу.
Черт. 
Джейн отвернулась.
Два стандартных года. Два года. Это меньше двух лет по временной шкале Земли, потому что за основу стандартного года ОРР берется планета, которая движется ближе всех к своему солнцу. Алан провел в голове расчеты. 1,78 года. Достаточно много. Как он выживет на этом корабле почти два года, когда ничего не будет происходить? Да он с ума сойдет!
Делегат снова заговорила:
– Я скажу вам еще несколько вещей, а затем вы сможете задать любые вопросы, если таковые возникнут.
Все снова обратили долю внимания на экран.
– Муррси может выбрать по своему усмотрению: прожить срок карантина на борту вверенного ей шаттла либо на борту «Спероанкоры» или «Облигнатуса». За свою службу она получит благодарность – постоянное вознаграждение в размере полной зарплаты ОТД, а должность ОТД будет ждать ее в конце этого срока.
Рот Муррси раскрылся, как будто она была ошарашена.
– Благодарю вас, Делегат, – сказала она.
– Не за что. Это необычные обстоятельства. Хэмлок передает свои наилучшие пожелания. – Илириу кивнула и продолжила: – Итак, мы решили максимально упростить для вас строгость карантина, поскольку это особый случай. Теперь вы обнаружите, что у вас есть доступ к нескольким вещам, которые раньше не были доступны для Сектилиев. Вы сможете использовать сеть точек ретрансляции связи ОРР, получите доступ к новостным каналам, а также сможете напрямую связаться с кем угодно в пространстве Терака.
Ну, уже кое-что. Мало, но все же. Джейн заметно расслабилась.
– Припасы по мере необходимости будут перенаправлены вам при помощи дрона. Вы – почетные гости Терака. Вам не нужно бояться голода или жажды. Мы обеспечим вас всем необходимым. Вам нужно только попросить. Однако имейте в виду, что любой, кто захочет посетить любое ваше судно, будет обязан прожить с вами остаток срока карантина. Без исключений.
– Мы можем покидать систему? – выпрямившись, спросил Рон.
Делегат подняла брови и, немного поразмыслив над его вопросом, ответила:
– Я бы посоветовала покидать систему не больше чем одному кораблю. Но предупреждаю: остановка в любом мире ОРР будет считаться враждебным действием, и реакция последует незамедлительно. А если улетят оба корабля, я не могу гарантировать, что любому из них когда-нибудь будет разрешено вернуться в пространство ОРР. – Илириу поджала губы и стала еще более серьезной. – Вы должны показать делегациям, что являетесь серьезными претендентами в случае, если Терра решит присоединиться к ОРР. На что мы, конечно же, надеемся и чего, по правде говоря, ждем. Я бы настоятельно рекомендовала вашему флагману оставаться здесь.
Рон кивнул и задал еще один вопрос:
– Но ведь один корабль сможет договориться о посещении ненаселенного мира, чтобы собрать необходимый материал? ОРР не возражают против этого?
Илириу задумчиво повращала глазами и ответила:
– Возражений быть не должно. Лучше всего, если вы заблаговременно согласуете свои планы со мной. И вы должны знать, что оба корабля оснащены устройствами отслеживания. Мы будем держать вас в поле зрения. – Она взглянула на экран. – Если больше нет вопросов…
Джейн сделала стойку:
– А что насчет преступника Кай’Мемна, его утверждения, что он говорил с Роем, и угрозы, которую он может составлять для Терры и каждого мира ОРР?
Илириу склонила голову набок подобием кивка.
– По этому вопросу ведется отдельное расследование. Вас вызовут для дачи показаний, дистанционно, разумеется. Будьте готовы к тому, что этот процесс займет бо́льшую часть срока карантина. Здешняя судебная система работает медленно. Мы отправили сообщения разведчикам, которые отслеживают стаи Роя, и в настоящее время ждем ответов на эти запросы. Они сообщат об оценке ваших заявлений и любых судебных разбирательств. Еще что-нибудь?
Все молчали.
– Моя контактная информация будет первой в вашем списке контактов. Пожалуйста, позвоните, если вам что-нибудь понадобится. – Экран потемнел.
– Класс, – сказал Рон ничего не выражающим голосом. – Круто.
Хуна подковылял к Рону и спросил:
– Вы сейчас думаете о путешествии на Старую Плигу?
Джейн выглядела все такой же безучастной. Алан подумал, что она, наверное, изо всех сил старается не показывать своего разочарования.
– У них, похоже, нет возражений, – сказала она. – Мы проведем время с пользой.
Остальные члены группы сгрудились в кучу, чтобы обсудить услышанную информацию, но Алан не мог участвовать. Он внезапно обнаружил, что расхаживает по столовой, нервно сжимая правой рукой затылок.
Как ему высидеть здесь два года? Что он сделает с собой за все это время? Он проводил свои эксперименты, это правда, и уже был готов начать испытания, но не мог делать это здесь, в населенном пространстве.
Джейн должна остаться на «Спероанкоре». Она должна быть дипломатичной и все такое. Алан это понимал. И его место было с ней, разве нет? Ведь так делают настоящие пары. Они всегда вместе, и в горе, и в радости.
С другой стороны, вылазка на Старую Плигу не займет слишком много времени. Они будут порознь, но отсутствие, сердце и любовь и все такое, верно? Но он сделает что-нибудь полезное. Он может пригодиться Рону в решении проблем. Вдруг для этих частиц, скрывающих планету, понадобится особый контейнер, который, вероятно, придется строить с нуля. Алан в силах это сделать. И им, наверное, не помешает еще одна пара рук. Эта работенка по сбору частиц, скрывающих планету, может оказаться нелегкой.
Остальные болтали еще очень долго. В конце концов все ушли, оставив в столовой только продолжавших беседу Рона и Джейн и расшагивавшего туда-сюда Алана. Он метался от стены к стене, размышляя, хотя мысли его, похоже, сужались к одной и той же фразе. Ничего у него не выйдет.
Когда Рон ушел, Джейн прислонилась к двери и спросила:
– Ты можешь сейчас вернуться в нашу каюту?
– Ага.
Они были почти возле ее комнат, когда она вдруг сказала:
– Ты расстроен.
Алан медлил с ответом.
Джейн взяла его за руку, остановила посередине коридора и, приблизившись почти вплотную, сказала:
– Поговори со мной.
– Я не очень умею слоняться без дела, – печально сказал он.
– Я знаю, – устало кивнула она и, двинувшись дальше, добавила: – Ты должен отправиться с Роном.

Глава 28

Брай был в восторге.
Похоже, доктор Алан Берген сделал первый шаг по непростой дороге к дружбе. Дистанция и спокойное поведение, как и обещала Джейн, дали свои плоды. Но Браю нужно быть осторожным. Сейчас был критический момент. Ключевым фактором станет уверенность.
Пытаясь подружиться с этим мужчиной, Брай всегда испытывал настоящее отчаяние. Алан был совсем не похож на тех людей, которых он когда-либо знал. Он применял свой интеллект с довольно большой долей самоуверенности и творчества, что заинтриговывало. Брай с самого начала хотел проникнуть в его мозг и попытаться понять, как он работает. И даже попробовать позаимствовать сложные процессы мышления Алана, чтобы самосовершенствоваться. Но это рвение не приносило результата.
Но в последнее время, работая над проектом и воплощением некоторых своих необычных новейших инженерных проектов, Алан начал доверять ему, считая его экспертом наряду с Пио, Джаросс и Роном. Брай очень серьезно относился к этим задачам, и его содействие принесло прекрасные плоды.
И теперь доктор Берген говорил с ним.
«Сейчас разговариваем только ты и я, да? Никто не слышит наши мысли? Ты никому не раскроешь содержание этого разговора?» – спросил Алан, проходя по дорожке, огибавшей аквариум Брая. Затем развернулся и пошел в обратную сторону.
«Да, безусловно. Это конфиденциальный разговор», – ответил Брай.
«Я бы поговорил с Роном, но он на другом корабле, и все это становится чертовски сложным. Можно было бы поговорить с ним через тебя, но ты и так услышал бы, что я хотел сказать, поэтому я думаю, что есть смысл поговорить с тобой, раз уж ты здесь».
«Логичный вывод», – Брай передвинулся, чтобы не приходилось поворачиваться всем телом и следить за движениями Алана. Он должен быть как можно более спокойным, чтобы максимально помочь ему.
Рука Алана взметнулась к затылку.
«Я имею в виду, что это не то, что разговаривать с Пледором или Тинор, понимаешь? Или с Муррси. Я даже не знаю ее. Ты понимаешь, что я имею в виду, верно»?
«Я считаю Тинор близким другом, но я заметил возникшее между вами двумя неудобство из-за недопонимания с подарком Джейн. Несомненно, разные личности ищут разные уровни близости у разных индивидов. Это естественно. Есть много факторов, и они часто имеют личный характер, основанный на прошлом опыте».
Алан словно врезался в незримую преграду и, остановившись, произнес:
«Возможно, это было неправильным решением…»
Внешне Брай оставался спокойным и неподвижным, но внутренне ругал себя за лишнюю болтовню. Он снова отталкивал Алана от себя, как и прежде переусердствовав. Лучший подход – слушать и поощрять на разговор Алана, ведь именно по этой причине он сюда пришел. Тогда может возникнуть нечто более естественное. Они хорошо ладили, когда работали над теоретическим устройством Алана. И благодаря этому он стоял сейчас здесь, перед Браем.
Он собрался с силами и попытался говорить как можно спокойнее:
«Вы хотите поговорить о полете на Старую Плигу Хуны или, может быть, о карантине?»
Алан резко развернулся лицом к Браю.
«Этот чертов карантин! Я понимаю, почему они это делают, но меня бесит, что, пройдя весь этот путь, мы должны несколько лет сидеть на одном месте, как идиоты».
«Я хорошо знаю это чувство».
«А, ну да, – отмахнулся Алан. – Ты знаешь. Долбаное ожидание хуже всего. Я думал, что никогда не испытаю ничего подобного».
«По крайней мере, вы будете не одни».
Алан яростно замахал руками:
«Но в этом-то и дело. По всей видимости, буду, да еще и довольно долго. Джейн уже теперь переходит с одного совещания на другое. Она будет занята, будет пробиваться в сообщество Терака и все такое, пытаясь найти способы защитить Землю. Это важно. Она и должна это делать. И я не хочу, чтобы все это касалось меня, но должен с реализмом смотреть на то, кем и чем я являюсь. Без работы и долгого отсутствия собеседников я здесь сойду с ума».
«Я буду рядом».
Алан бросился к решетке и прислонился спиной к перилам.
«О да», – чувствуя, как дергается нога, он потрогал ботинок.
«У вас какие-то проблемы с ногой?»
«Что? Нет. – Алан вздохнул. – Я хочу отправиться с Роном. Джейн сказала мне отправляться с ним. Но хрен пойми почему, мне это кажется неправильным».
«Почему вы думаете, что это неправильно?»
Алан, продолжавший возиться со штаниной, ответил:
«Прежде всего разделение группы – всегда плохая идея. Я знаю, ты никогда не видел фильм ужасов, но это, как правило, первый признак того, что произойдет что-то действительно по-настоящему плохое. Как будто кто-то поднимается по лестнице, а я никуда не могу уйти».
Брай полностью растерялся. У него не было ни малейшего контекста для этого комментария, хотя он мог сказать, что, когда группа разбивается, каждая половина может стать более уязвимой… но момент был упущен.
«Джейн говорит все как есть. Если она говорит, что мне нужно отправляться, я знаю, что именно это она имеет в виду. Она не подает мне противоречивые сигналы. Она действительно не хочет, чтобы я остался. Джейн не играет в такие игры. Это потрясающе. И я это ценю. Но даже в этом случае я не могу не думать о том, какую цену придется заплатить».
Брай снова растерялся.
«Зачем человеку говорить одно, если он хочет совсем другого?»
«Уж я-то знаю, понимаешь? Я встречался с несколькими женщинами… ну, это не важно. – Теперь Алан оттягивал резинку носков. – Вдруг здесь что-нибудь случится, и ей понадобится помощь, а сам я на пути к Старушке Плиге. Я не пытаюсь корчить из себя какого-то тупого мачо. Я знаю, что она может позаботиться о себе. Но партнеры должны быть готовы помочь друг другу. Это именно то, что они должны делать, понимаешь? Дело в том, что если я останусь, то могу наворотить делов, потому что мне будет скучно. Я стану полным придурком. Ей это не нужно. Мы по-любому будем ругаться. И застрянем на этом корабле, проведя два года в сварках. Это все разрушит».
Брай наблюдал, как Алан подтягивает носки, и определенно понимал некоторые вещи. Алан очень заботился о Джейн и не хотел разрушить их отношения. Алан считал это решение чрезвычайно сложным. Он явно пребывал в смятении.
«Скажите мне, какой из этих двух вариантов кажется вам менее привлекательным?» – спросил Брай.
Алан молчал. Брай чувствовал, что Алан не был уверен в своем выборе, но не осмеливался позволить себе больше, чем поверхностное общение. Ему не давали разрешения исследовать мысли и чувства Алана, и теперь он понимал, что делать это с людьми, особенно такими неопытными в анипраксии, неправильно.
Спустя некоторое время Брай сказал:
«Возможно, лучший способ действий – тот, который вы уже назвали: поверить Джейн на слово. Доверять ее суждениям и способностям. Знать, что она может справиться с любыми проблемами».
Измученный мыслями Алан развел руками:
«Но что, если после нашего отлета появится Кай’-Мемна?»
«Вряд ли. Кай’Мемна – социопат, но не глупец. Даже сейчас Джейн работает над тем, чтобы его признали преступником. Делегаты на Тераке явно хотят, чтобы Земля была на их стороне. Здесь собраны небольшие флоты эскортных кораблей со всей галактики, которые, я не сомневаюсь, нападут на любого врага Джейн Холлоуэй просто потому, что она является терранкой и все это исторически важно. Кай’Мемна ищет легких путей. Он не посмеет заявиться сюда».
Напряжение Алана, казалось, немного спало.
«Да. В этом есть смысл. Здесь она, вероятно, в большей безопасности, чем в любом другом месте галактики».
«Я уверен в этом».
Алан откинулся назад и, казалось, впервые посмотрел прямо на Брая.
«Ох, дружище, – сказал он. – Я вообще не подумал. То есть ты и твоя… То есть вы двое – ты и Пио – тоже будете вынуждены расстаться. Я не имел в виду…»
«Такова жизнь Кубодера. Разница в том, что у вас есть выбор, а у меня нет».

Глава 29

– Ты готов? – спросила Джейн у Алана. Он лежал на спине, согнув колени, и удерживал на животе один из больших сектилианских полупрозрачных сенсорных плексипадов. Он использовал его как планшет, хотя устройство имело в ширину не менее 20 дюймов. И, похоже, смотрел новостной канал на менсентенийском на небольшой громкости, решительно хмуря лоб в попытках переварить информацию.
– И да, и нет, – сказал он.
Она посмотрела на него, подняв брови, сняла пленку и, присев на край кровати в одной из его футболок, начала наносить на себя лосьон. По настоянию бабушки она делала это перед сном еще с подросткового возраста, и это вошло в привычку. Однако лосьон Сектилиев не вызывал особого привыкания. Он был практически необработанным, состоял в основном из нерафинированных масел и подходил скорее для медицинских целей, чем для повседневного ухода за кожей. Потому пах он не очень приятно, и хватало его совсем ненамного. Если переборщить, кожа становилась жирной.
Алан оторвал взгляд от экрана и посмотрел в потолок.
– Черт побери, я уже собрался. Но… – Его голос звучал расстроенно.
Джейн понимала, что он разрывается. Ей хотелось, чтобы он не улетал, но она знала, что ему трудно слишком долго бездействовать. Десятимесячное путешествие на капсуле «Провиденс» было для него чрезвычайно сложным. И хотя он спокойно сможет передвигаться по «Спероанкоре», он все равно будет относительно бесполезным в течение двух лет, если останется с ней. Разлука будет не самой приятной, но все же это к лучшему.
– Сомневаешься? – спросила она, глядя на него.
– Да, но я полечу.
– Муррси решила остаться на борту, – сказала она, надеясь, что упоминание о присутствии офицера поможет развеять его сомнения насчет ухода. – Здесь ей будет удобнее, чем на том крошечном шаттле. Она говорит, что использует это время для обучения, чтобы получить очередное повышение. По-видимому, для этого нужно сдавать какие-то тесты.
Он провел рукой по ее спине. По ней пробежала приятная дрожь.
– Аджайя и Тинор переселились? – спросил Алан.
Джейн кивнула и поставила баночку с кремом на стенной выступ у кровати. Аджайя и Тинор обоюдно решили поменяться местами.
– Всем Сектилиям здесь не очень-то и комфортно, учитывая, что вся галактика обвиняет их в чуме сквиллов, – сказала она. – А Аджайе показалось, что она будет более полезной для меня здесь в переговорах с делегатами. Многие из них очень заинтересованы в том, чтобы познакомиться с большим количеством людей. Они часто поднимают эту тему.
– Но Пледор остается? – спросил он, возвращаясь взглядом к экрану.
Она присела на свой край кровати и подтянула колени к подбородку.
– Да. Он пропадает в Зеленой палубе. Нас практически не замечает.
Алан фыркнул.
– Что верно, то верно. Как день прошел?
– Было странно, – весело ответила Джейн, потому что мысль о том, как она его провела, вызывала у нее желание рассмеяться. – Меня пригласили на званый обед, и я пошла. Вроде как.
Алан перевернулся на бок и приподнялся на локте.
– И какие у них порядки?
– Они установили монитор на какой-то тележке и выставили ее среди гостей. Когда они пошли к столу, тележка последовала за ними.
– Хм.
– Слава богу, что у нас есть Брай. В какой-то момент я сказала: «Гм», и Брай тут же предупредил меня, чтобы я не говорила такого рядом с Гойтоном, поскольку это считается ругательством. Он помогает мне ориентироваться в этом. Не знаю, что бы я делала без его быстрого мышления и знаний обо всех этих народах.
Алан наморщил лоб и спросил:
– Были ли эти Гойтоны на обеде?
Джейн усмехнулась.
– Да, конечно, но она находилась в дальнем конце комнаты, и не думаю, что услышала меня. Ты знаешь, есть такой вид, который не разговаривает, а поет? Меня это пугает. Я почти уверена, что у меня нет музыкального слуха. Не знаю, удастся ли мне с ними поговорить.
– Хреново. Это уже серьезно. А Аджайя поет?
– Нужно у нее спросить. Во многом мне сейчас кажется, что я просто проявляю любопытство. Весь вечер вокруг меня была толпа. Множество вопросов о Земле и земной культуре, но все это очень поверхностно. Удивительно мало интереса к темам Кубодера, карантина Сектилиев, Кай’Мемна или даже Роя. Когда я завожу об этом речь, они просто начинают говорить о чем-то другом.
– Ты поп-культурная сенсация. Это твои пять минут славы. Они хотят, чтобы ты блистала.
Она вздохнула.
– Похоже на то. Мне не нравится чувствовать себя новинкой. Тем не менее, я постепенно делаю успехи. Нахожу подходящих слушателей для общения. Формирую шаткие союзы. Делать это при личных встречах было бы намного проще. Я, наверное, не кажусь им настоящей.
Он немного отодвинул плексипад и промолвил:
– Ты станешь такой.
Джейн легла на бок, лицом к нему. Его рука опустилась на ее бедро.
– Для тебя я настоящая.
– Безусловно. – Его глаза все еще были немного грустными, но на губах играла та дикая улыбка, которая была понятна только ей.
Джейн глубоко вдохнула, готовясь насладиться их последней ночью любви. Она потянулась было к плексипаду, чтобы забрать его и отложить в сторону, когда услышала чей-то отчетливый голос:
– Терране среди нас.
Она нахмурилась и села, забрав плексипад из рук Алана.
Экран показывал ведущего, который сидел напротив синеватого гоминида без шеи. По всей голове этого экземпляра, начиная от носа, тянулся толстый костистый гребень. Когда репортер заговорил, гоминид резко повернулся, и зрителям стало понятно, что гребень гораздо больше, и, хотя он исчезал под одеждой, Джейн видела его четкие очертания на всей спине.
«Вы терранин, сэр?» – спросил ведущий.
Алан тоже сел.
«Да, – проскрежетал синий тип. – Но до настоящего момента я скрывал свою личность».
– Что за черт? – сказал Алан. – Я правильно понял то, что сказал этот тип?
Джейн кивнула.
Синеватый продолжал говорить:
«…хотя, как и Джейн Холлоуэй, я предпочитаю свой родной термин – «человек».
– Твою мать! – крикнул Алан.
«А почему вы держали свое происхождение в тайне?» – спросил ведущий.
«Галактика была не готова к нашему появлению. Мы только недавно приняли общее решение открыться».
«Значит, вы говорите, что среди нас существует некая секретная сеть, кучка терранских заговорщиков-шпионов, ожидающих подходящего момента, чтобы проявить себя?»
Синий тип выглядел самодовольным.
«Да, вы этого заслуживаете».
Ведущий взглянул на камеру.
«Вы можете рассказать нам, кто это?»
«Разумеется, я не могу предать своих людей таким образом».
«Почему вы так отличаетесь от Джейн Холлоуэй и членов ее экипажа?»
Синий пожал плечами.
«Как вы знаете, Кунабулы оставили нам большое генетическое разнообразие. Вы видите доказательство этому в экипаже Джейн Холлоуэй. Мы рождаемся с разными цветами, формами и размерами».
– Что за… – не веря своим ушам, выдавил Алан.
«Расскажите нам о своем рационе, – сказал ведущий. – Что вы едите?»
Синий посмотрел прямо в камеру и с бесстрастным лицом произнес:
«Мы едим древесину».
«А как терране спариваются?»
«На самом деле это довольно просто», – ответил синий, показывая на свои ноги. – У меня одна нога и один член…»
Глаза Джейн полезли на лоб.
У Алана отвисла челюсть.
– Что за хрень?
Они с ужасом и потрясением продолжали смотреть, как в студию к этому же ведущему приходило множество разных инопланетян, мужчин и женщин. Очень немногие из них лишь отдаленно напоминали людей, но все утверждали, что они терране, однако их рассказы невероятно разнились, в конечном счете дискредитируя их всех.
– Зачем они это делают? Это что, насмешка? – спросила Джейн.
– Возможно, им за это платят, – сказал Алан.
Джейн покачала головой.
– Это определенно не может быть программой, заслуживающей доверия. Должно быть, это какое-то низкопробное шоу.
Алан почесал бороду.
– Мы стали хитом сезона. Мало им трепаться о людях, так они еще занимаются этой фигней ради рейтингов. Думаю, хорошо, что мы это узнали.
Картинка на экране изменилась. Теперь ведущий брал на улице интервью о терранах, спрашивая, видели ли они их во время своих повседневных путешествий. Если они отвечали утвердительно, он принимался терзать их вопросами – где и когда, как они выглядят, как себя ведут.
Алан снова лег на кровать, закрыв глаза рукой, и что-то бормотал себе под нос.
Джейн планировала отложить плексипад в сторону и переключиться на их последнюю ночь вместе, но настроение уже было полностью испорчено.
– Я видел одного только что! – воскликнул интервьюируемый и повернулся, указывая на толпу неподалеку. Репортер возбужденно бросился к группе темных фигур в капюшонах, стоявших к нему спиной; оператор изо всех сил старался не отставать. Репортер выхватил из группы одну фигуру; все остальные вскрикнули и разом отвернулись.
Джейн ахнула: капюшон одной из фигур сорвало ветром, и под ним оказалась молодая светлокожая негритянка с длинными, темными, вьющимися волосами, ниспадающими ей на плечи.
– Что за?.. – Алан снова сел.
Джейн сунула плексипад ему в руки.
– Можешь перемотать назад? И сделай погромче!
Группа быстро исчезла из кадра, и репортер снова расспрашивал прохожих на улице, но до этого два раза повторялась короткая сценка – в замедленном темпе и со словами «это терранка?», наложенными на видео.
Алан и Джейн ошарашенно смотрели, как инопланетянин, похожий на рептилию, с ярким, смахивающим на слизня, существом на шее говорит:
«Пошли, Дарси, здесь опасно задерживаться».
– Ни хххххрена себе! – прошептал Алан.
– Она человек, – медленно сказала Джейн. – Они называли ее Дарси. Эта женщина – человек. Определенно. Она на самом деле человек, понимаешь? Или я ничего не понимаю?
– Нет, мне она тоже показалась человеком.
– Мы должны ее найти. Что она здесь делает? Как она могла?..
Алан взглянул на нее широко распахнутыми глазами.
– Мать мою за ногу, если б я знал.

Глава 30

30 ноября 2018 года 

В тот день, когда «Облигнатус» вышел на орбиту, чтобы отправиться на необитаемую планету, когда-то известную как Плига, Джейн устало села за консоль и начала сортировать корреспонденцию и запросы на связь, которые поступили за ночь.
Они с Аланом почти не спали. Бо́льшую часть ночи они провели в поисках таинственной молодой женщины, увиденной ими в эфире. Им удалось обнаружить, что планета, на которой записывали фрагмент шоу, называется Башенпау – это оживленный порт, часто используемый для дозаправки и снабжения судов. Помимо этого они определили временные рамки, в которые была сделана запись, – позавчера поздно вечером. Брай скрупулезно изучал тысячи записей с кораблей, которые приходили и уходили из этого порта в пределах этого времени. Он искал хоть что-нибудь, что могло бы помочь им определить, на каком корабле она находилась. Это были поиски иголки в стоге сена. Казалось, она довольно ясно дает понять, что не хочет, чтобы ее нашли. Но если кто-нибудь и мог это сделать, то это Брай.
Тем временем у Джейн была другая работа. Первое сообщение, которое она открыла, содержало в себе документ на пять тысяч страниц из штаб-квартиры корпорации на Тераке. Она просмотрела первые несколько страниц и поняла, что он полностью составлен на юридическом языке. Сопроводительный текст, по сути, гласил: «Давайте поговорим!» Она сохранила этот файл в другом файле, решив взглянуть на него позже.
Следующие несколько сообщений прислали делегаты. В основном это были холодные и официальные просьбы о личной встрече для обсуждения того, как Земля может вписаться в ОРР, вопросы о планах Джейн или о том, как они должны искать взаимовыгодные способы сотрудничества в будущем. Типичные политические заморочки. Они заставляли ее нервничать, но по крайней мере это было предсказуемо.
Затем Джейн открыла запрос от маленького ребенка, спрашивающего, правда ли, что терране могут дышать огнем.
Она откинулась на сиденье и нахмурилась.
«Ты обеспокоена. Могу я спросить, почему?» – поинтересовался Брай. Она чувствовала, что где-то на периферии сознания он все еще проверяет корабли на Башенпау, а также отслеживает несколько других каналов.
Джейн нервно закусила нижнюю губу и сказала:
«С самого начала ты говорил, что Кунабулы были настоящими, научно задокументированными людьми, которые существовали в давние времена. Ты говорил, что их описания Земли – не мифы и легенды, а известные факты. Основная деталь, оставшаяся в неизвестности, заключалась в том, где они нас разместили».
«Это правда».
«Тогда как мне могли задать такой вопрос?»
«Воображение. Недостаток информации приводит к заполнению пробелов, часто с помощью фантазии. Ты видела это прошлой ночью. Я не знаю, почему ты удивлена. В истории твоего мира полно подобных легенд».
Джейн покачала головой:
«Нет. Это не одно и то же. Такого рода легенды ходили в то время, когда мы пребывали в неведении. Мы не знали нашего происхождения. У нас не было науки или современной технологической базы, вокруг которой основывалась реальность. Все, что у нас было, – это огонь, палки и мы сами».
«Ты уверена? Мне кажется, что дезинформация, неправильное толкование и искажение сохранились даже в твоем так называемом информационном веке. Все мы просто животные с немного более высокими мозговыми функциями, чем у других. И, возможно, многие хотят верить, что в черноте космоса есть что-то более захватывающее».
Джейн закрыла глаза и спросила:
«Значит, о Терре ходят мифы?»
«Безусловно. Однако в сектилианской базе данных ничего об этом не найти, потому что Сектилии занимаются только наукой, логикой и фактами. Если ты хочешь узнать множество способов, которыми вас описывали на протяжении времен, тебе нужно будет произвести поиск через сети ОРР».
Джейн застонала. Это был не тот ответ, который она хотела услышать.
«Хорошо. Но сначала мне нужно разобраться с этой очередью».
Следующее сообщение выглядело очень странным. Оно не было похоже на официальное или что-то вроде этого, а, казалось, просто следовало некой модели, которую она не могла разобрать. Поначалу она подумала, что здесь использован стихотворный размер, но не была уверена.
«Брай, что ты можешь рассказать мне об Окзоксианах?» – спросила Джейн.
«Могу сказать, что тебе не стоит разговаривать с ними без меня. Я могу произвести правильные вычисления, чтобы тщательно подобрать каждое слово для языковой и математической ясности».
«Что?»
«Их родной язык имеет за основу восьмеричную систему или базовую математику. Они применяют эту концепцию в использовании менсентенийского. Она должна отображаться в каждом предложении, иначе собеседника могут посчитать грубым, асоциальным и невежественным».
«Но если я не из их мира…»
«Это не имеет значения. В некоторых мирах отрыжка за столом во время еды считается нормальной, но если бы делегат сделал это рядом с тобой, я полагаю, ты бы обиделась?»
Да как она может во всем этом разобраться, чтобы ничего не испортить?
«Ты шутишь, да?»
«Вовсе нет».
«Но никто из них ничего не знает о Земле, и все они со мной общаются».
«Так и есть. И ты уже заметила, что их основной интерес состоит в том, чтобы изучить обычаи Земли, прежде чем переходить к более глубоким обсуждениям. Это основа, которую ты должна построить, прежде чем сможешь вести более содержательные беседы. Такой принцип в обществе на галактическом уровне».
Джейн уставилась на консоль невидящим взглядом.
«Я не говорю, что базовые знания об обычаях неважны – именно в этом заключалась моя деятельность на Земле, и это было абсолютно необходимо. Но я работала только с одной культурой за раз, погружая себя в язык и местные традиции и общаясь с различными людьми. Эта ситуация совсем другая. Здесь культуры очень разнообразны, и их очень много. Как любой из делегатов может надеяться выучить все это? Это безумие. – Она спрятала лицо в ладонях и потерла виски. – Мне нужно, чтобы они меня поняли. Мне нужно предупредить их о Кай’Мемна и Рое. Но мы все зациклились на всем… этом». 
«Это одна из многих причин, по которой Сектилии в значительной степени полагались на своего губернавити, когда дело доходило до культурных обменов. Другие цивилизации быстро приняли эту практику. Мы уже давно больше, чем навигаторы. Человеческий разум не способен вмещать такое огромное количество информации, но разуму Кубодера это по силам. И моя кибернетическая связь с базами данных и сетями корабля дает мне микросекундный доступ к любой информации, которой я не обладаю. Любая задержка в ответе будет незаметной для инопланетного эмиссара. Действительно, этого можно было бы ожидать. В конце концов, ты придешь к возможности общения, но начинать нужно с этого».
«Хорошо, – потирая лоб, сказала Джейн. – Мне кажется, это не то, чего я ожидала. Я не уверена, что понимаю, как именно мне это представлялось, но я предполагала, что мы будем работать в нейтральной обстановке, без культурных особенностей, общаться с делегациями, что мы столкнемся с чем-то гораздо более терпимым и понятным. Полагаю, это были поверхностные выводы. Я приложу все силы, чтобы во всем разобраться».
«Задача стоит сложная. Ты ожидаешь от себя большего, чем может достичь любой отдельно взятый человек. Ты только начала и все же делаешь успехи. Положись на меня. Я твой партнер в этом деле».
Он был прав. Даже сейчас, пока они разговаривали, он обрабатывал несколько потоков данных.
«Ладно, партнер. Как ты можешь прокомментировать этот огромный документ, присланный корпорацией «Бригу»?»
Джейн почувствовала, как он открывает документ и просматривает его.
«Они хотят нанять тебя в качестве представителя своей подкожной линии питания».
Она медленно моргнула и шумно выдохнула.
«Ладно, это… совершенно не важно. Двигаемся дальше».
Она быстро разобралась в остальной части сообщений и заметила, что получает несколько запросов на вызов. Это означало, что кто-то на Тераке давал ей понять, что они могут поговорить. Если бы она помедлила с ответом, они отозвали бы запрос, что означало бы, что звонок не состоится. Первый запрос был получен от сети вещания «Куан».
Джейн сделала глубокий вдох, нажала кнопку, чтобы принять звонок, и попыталась сохранить нейтральное выражение лица. Широкозубая улыбка в некоторых культурах считалась проявлением хищности, а в других – покорности. И, по всей видимости, некоторые из них, как и Плиганы, просто находили такую улыбку странной.
Ох, как бы она сейчас хотела заниматься только одной культурой…
– Скалуути. Говорит Джейн Холлоуэй.
На экране появилось лицо.
– Доктор Квазадор Дукс Джейн Августа Холлоуэй? – прозвучал вопрос.
Джейн сразу узнала этот вид. Этот субъект был Нинтергертехунтом – представителем вида, который, во всяком случае внешне, довольно сильно напоминал человека, за исключением того, что они, как правило, казались вырезанными из алебастра. При отсутствии каких-либо кожных пигментов, в клетках их кожи развился тип вакуоли, накапливающий определенные микроэлементы из крови. В результате их кожа отражала свет, защищая от вредных УФ-лучей так же, как меланин защищает людей и Сектилиев, и казалась белоснежной. До настоящего момента Джейн видела лишь несколько членов этого вида. Все они поражали своими блеклыми серыми, голубыми или зелеными глазами.
– Да. Это я. Могу я узнать, кто звонит?
Звонящий издал хихикающий звук.
– Меня зовут Фион.
Джейн сразу насторожилась:
«Брай, помоги-ка мне».
«Фион является ведущей популярной ежедневной передачи в журнальном формате «Эт Остенд».
– Разумеется, – сказала Джейн. – Фион из «Эт Остенд». Слышала о вас много хорошего. Простите.
Изображение Фион, казалось, зарябило от удовольствия, вплоть до ее снежно-белого ирокеза.
– Нет, это вы меня простите, – сказала она. – Я знаю, вы, должно быть, ужасно страдаете. Все эти обстоятельства. Условия, в которых вы оказались. Мне чрезвычайно неудобно вам звонить.
Джейн терпеливо кивнула.
– Вовсе нет. Уверяю вас, условия здесь довольно неплохие. Но, разумеется, самое трудное для нас – ожидание.
Бледно-зеленые глаза Фион широко распахнулись, как бы в удивлении.
– Но ваше заточение! Это кого угодно сведет с ума, я уверена.
– Думаю, мы держимся.
Фион почти сверкнула ярко-белой улыбкой. Она либо не боялась обидеть, либо ее подбадривал их сходный внешний вид.
– О, мне очень приятно это слышать. А сейчас, доктор Ква’Дукс Джейн Холлоуэй, вы должны ответить на один мой вопрос. Я настаиваю.
– Я буду только рада, – сказала Джейн, хотя внутренне уже чувствовала опасение.
Губы Фион снова растянулись в елейном выражении блаженности.
– Но вы, несомненно, знаете, что находитесь в самом центре внимания галактики. Терранка прилетела на Терак! И более того, на украденном сектилианском судне. Все только об этом и говорят!
Джейн подняла руку, чтобы привлечь внимание Фион. Когда та смолкла, Джейн сказала:
– Для ясности я просто хочу сказать, что «Спероанкора» не была украдена. Мне поручили уход за ней и поставили на должность Квазадор Дукса.
– О! Вы понимаете? Именно эти подробности мы и хотим узнать! Разве вы не понимаете, что обязаны рассказать свою историю? Вся галактика знает, откуда вы и как вы выглядите, но кто вы, Ква’Дукс доктор Джейн Августа Холлоуэй? Кто вы?
– Пожалуйста, зовите меня Джейн.
Фион медленно кивнула, скривив чувственные губы.
– Джейн, я бы хотела, чтобы вы рассмотрели это предложение. Сеть вещания «Куан» хочет пригласить вас на «Эт Остенд». Это появление положит конец всем слухам. Вы сможете рассказать о себе, дать нам отчет об истории Терры, познакомить с вашей культурой. Это необходимо для вас, если вы хотите начать карьеру. Возможно, мы сможем повернуть все так, чтобы показать, как все трагично, и о вас заговорят. И, возможно, Ассамблея будет вынуждена пересмотреть свое решение и смягчит свою позицию, предоставив вам свободу, которую вы заслуживаете. Что вы на это скажете, Джейн?
«Брай, я могу ответить ей, что мне нужно подумать, не оскорбив ее?»
Брай в ее голове грянул громким смехом.
«Я предлагаю тебе подразнить ее. Скажи ей, что у тебя есть другие предложения. Ей это понравится».
«Я не могу этого сделать!»
«Смотри сама».
Джейн снова взглянула на экран и сказала:
– Фион, я польщена тем, что вы заинтересованы в предоставлении мне этой возможности. Спасибо вам. Могу я позвонить и дать ответ завтра?
Фион скептически подняла бровь, уголки губ опустились. Это досада?
– Конечно, Джейн. Я буду ждать. – Экран потемнел.
«Я ей не доверяю. Она хочет сделать из нас сенсацию», – сказала Джейн Браю.
«Может, мне отправить сообщения ее более мотивированным конкурентам и спросить, захотят ли они транслировать эту историю?»
Джейн вздрогнула от омерзения.
«Брр. Нет. – Она вдруг задумалась о маленькой девочке, которая спрашивала, умеет ли Джейн дышать огнем, и странной передаче, которую они смотрели накануне вечером. – Я не знаю. Возможно, мы должны что-то сделать. Но можем ли мы что-то сделать сами? Что-то, что мы могли бы контролировать? Есть ли способ, которым мы могли бы передать это в эфир?»
«Безусловно, есть. Это потребует дополнительной работы с твоей стороны: планирование, организация, редактирование и отправка. Но у тебя есть на это время».
«Да. Да, есть. Этим мы и займемся. Я сделаю постоянный выпуск и, возможно, буду отвечать на вопросы. У меня есть о чем сказать».
«Джейн, я только что обнаружил прямо по курсу небольшое транспортное средство».
Она нажала на консоль, увидела картинку с внешних камер и спросила:
«Это что, один из дронов, который обещала прислать Ассамблея?»
«Нет, это шаттл. Пелимарианский».
Пелимарианский. Пелимарианский. Почему это название кажется знакомым?
Джейн вернулась к пункту связи. Поступил запрос от пелимарианского делегата. В информации о звонке значилось, что его зовут Сюа.
– Алло? Говорит Джейн Холлоуэй, – сказала она, включив связь.
Со стороны звонившего Джейн увидела на экране только стену и часть комнаты.
– Меня кто-нибудь слышит? – громко спросила она.
До ее ушей донеслось какое-то бормотание и шевеление. И вдруг на экране появился некто в распахнутом до пояса халате с желтовато-пурпурным узором. Он стоял так, чтобы Джейн не могла видеть его лица. Она заметила только, что его кожа была шагреневой и испещренной серо-зелеными пятнами. Он не двигался, чтобы его лицо не попадало в кадр, но продолжал тихо разговаривать с кем-то, кто, должно быть, находился за пределами объектива камеры. Джейн не могла разобрать, что они говорят.
Ей стало неловко.
– Ой, я не хотела вас беспокоить. Просто к моему кораблю движется пелимарианское судно…
Пояс его халата развязался, и наряд еще немного распахнулся. Джейн отвернулась. Этот экземпляр, казалось, принадлежал к мужскому полу, и, возможно, он был возбужден и вовсе не беспокоился о том, что кто-то видит его обнаженным.
– Мои извинения. Мы отвлеклись и удалились от вашей станции, – произнес глубокий сладострастный голос.
Джейн бросила быстрый взгляд на монитор и с облегчением увидела, что мужчина сел, открыв на обозрение свое лицо и плечи. Это был гуманоид с загадочными темными глазами.
– О, я поняла, – пробормотала Джейн и тут же мысленно воззвала: «Брай…»
«Пелимарианцы считаются очень сексуальными существами. Они включают сексуальные действия во все аспекты жизни и считают их способом снять напряжение, расслабиться и поощрять сотрудничество. Для них совокупление столь же распространено, как потребление пищи, сон и работа».
Джейн сохраняла настолько приятное выражение лица, насколько возможно, но ей казалось, что на ней маска. Она понятия не имела, что говорить. В голове было пусто.
Мужчина по другую сторону экрана что-то пил. Закончив, он вернулся в центр кадра и, выглядя удовлетворенно и расслабленно, произнес:
– Спасибо, что ответили на наш звонок. Пелимарианская делегация хочет, чтобы вы знали, что мы к вашим услугам, когда понадобится. Илириу рассказала нам, что ваши партнеры отправились на важное задание, поэтому мы опросили младших членов делегации и нашли нескольких добровольцев, желающих составить вам компанию в течение следующих двух стандартных лет.
Джейн открыла рот и сразу закрыла. Она видела репродуктивные органы этого типа и знала его имя, но на этом все.
– Извините? – сказала она.
– За то, что прервали нас? Ничего страшного. Такое случается постоянно. – Он искренне улыбнулся ей губами. Из него так и сочилась харизма.
Она постаралась собраться. С ней творилось что-то непонятное.
– Простите. Я не очень хорошо налаживаю связи. Вы сказали, что отправляете сюда кого-то?
«Осторожно, Джейн, – вклинился Брай. – Отказ может оскорбить».
Джейн стиснула зубы и впилась ногтями в ладони.
– Обоих полов, так как мы не знали, какие типы партнеров вы предпочитаете или какие аппетиты это может повлечь за собой. – Сюа наклонился вперед, словно делился самым сокровенным. – Мы внимательно изучили ваши изображения. Поскольку ваша физиология, по-видимому, напоминает анатомию Нинтергертехунтов – хотя мы должны сказать, что вы значительно ярче и, осмелюсь сказать, более эстетичны, – мы считаем, что вы, как и они, также совместимы с нашим видом. Во всяком случае, вам понравится во всем этом разбираться. Как бы мы хотели быть там… Вы действительно потрясающе выглядите, Джейн Холлоуэй. – Он наклонился еще ближе, как будто хотел ее поцеловать. Его лицо заполонило весь экран.
У Джейн пересохло в горле.
– Мы… люди, то есть мы называем себя людьми, а не терранами… мы в основном, хотя и не всегда, моногамны. Боюсь, я не…
Сюа поднял свои безволосые брови.
– Вы моногамны?
– Я да. Для людей это культурная норма… – Она запнулась. – Хотя, как я уже сказала, она не относится ко всем. Я не хочу говорить за всех. Ээ… близость между людьми, как правило, очень личная, и мы… легко смущаемся.
Его губы искривились, а веки немного опустились, как будто он услышал что-то очень сексуальное.
– Нам нравятся вызовы, – сказал он, и экран погас.
Джейн наклонилась вперед и спрятала лицо в ладонях.
«Боже мой. Что нам делать?» Она даже не получила возможности вежливо заявить, что она не ждала, что к ним кого-нибудь подселят на этот период времени.
«Думаю, у тебя будет компания», – весело сказал Брай.
«Мы не можем отказаться открыть люк?»
«Можешь попробовать. И рискнуть оскорбить один из самых могущественных видов в галактике».
Громкий стон Джейн перешел в рык отчаяния. Она стиснула зубы так сильно, что, казалось, один из них сейчас сломается.
«Все это… все это! – воскликнула она. – Это так расстраивает. – Она обхватила голову руками. – Почему они так все усложняют?»
Веселья Брая как не бывало.
Она встала и развернулась.
«Мы целую вечность ждали на Плиге, а теперь опять застряли и теряем время. Я прилетела сюда, чтобы найти союзников и защитить Землю от Роя. Рой может разрушить мой мир и истребить весь мой вид, а я вместо этого просто разбираюсь со всей этой ерундой. Должно же быть еще что-то, что мы можем сделать!»
«Вариантов у нас немного».
Джейн плюхнулась на свое место и спросила:
«Есть что-нибудь в поисках Дарси?»
«На самом деле есть. Я просматриваю все упоминания о терранах в средствах массовой информации и следую за каждой из многих нитей, куда эти упоминания ведут. Я только что обнаружил отчет о терранине, замеченном на планете с названием Легаре несколько дней назад. Я получил перекрестные ссылки из портовых журналов на Легаре и Башенпау и нашел совпадение. Корабль под названием «Фермахтен» принадлежит самке, которая идентифицирует себя как Ниеблик. Сейчас я пытаюсь обнаружить судно. Оно, по-видимому, предназначено для транспортировки продуктов на дальние расстояния, то есть поставляет средства для восстановления после голода в отдаленные колонии».
«Ниеблик? Этот вид похож на человеческий, не так ли?»
«До того как вы прибыли на Терак, если не сильно приглядываться, Ниеблика можно было принять за человека. Однако теперь сходство, похоже, стало меньшим». Брай вывел фотографию из удостоверения личности на ближайший экран.
Это была та самая женщина.
«Это она, – сказала Джейн, уставившись на человеческое лицо перед собой. Какова ее история? Как она в конечном счете завладела кораблем? Нужна ли ей помощь? Сколько людей рядом с ней? – Спасибо, Брай. Ты удивительный. Я так рада, что ты мой партнер в этом деле. А теперь найдем этот корабль».

Глава 31

15 июня 2022 года 
Через пять лет после глобального объявления 
Джейн Холлоуэй 

Зара сидела в комнате отдыха, положив ноги на пустое кресло; вокруг лежали остатки ее обеда. Ей оставалось одиннадцать минут до конца перерыва, который она, как обычно, начала позже, поэтому в комнате, кроме нее, никого не было.
Зара переписывалась с мальчиком, который, по ее мнению, находился в Южной Корее и, вероятно, занимался ошибкой машинного перевода, распространившейся во многих странах Азии. Некоторые люди в ее команде полагали, что правительство США сделало это специально, но Зара так не думала. Просто ошибка. Ошибки случаются.
Эта конкретная ошибка возникала все время, однако расстраивало то, что им не разрешалось обсуждать такие вещи по официальным каналам. Они разговаривали конфиденциально, тет-а-тет. Используя менсентенийский – он был единственным общим для них языком. SunnyJun-seo терпеливо ждал, пока Зара быстро строчила стандартный ответ на менсентенийской клавиатуре своего телефона, не забывая о ссылках в базе данных, по которым он мог перейти и убедиться, что она говорит правду.
Современные дети и подростки выросли в социальных сетях, играющих большую роль в их общественной жизни. Когда «эмы» сталкивались с проблемой, им предлагали обсудить ее со своими наставниками и коллегами. Но слово «коллеги» в отношении «эмов» имело немного другое значение, чем в отношении взрослых, управляющих объектами. По мнению руководства, другие «эмы» – это те, которых они каждый день видят на своем объекте лично, хотя, возможно, они также включали в это понятие «эмов» из безопасной правительственной сети по всей стране. Но Зара и другие «эмы», которых она знала, прекрасно понимали, что так можно назвать каждого им подобного по всему миру. Руководство никогда бы не потворствовало этому, но коллеги, которые просто хотели решить проблемы и отвязаться от своих надзирателей, закрывали на это глаза.
«Эмы» не состояли в заговоре и не устраивали диверсий, но и патриотически настроенными они тоже не были. Получалось так, что их патриотизм был поднят на ступеньку выше – от национального до глобального. Представления о Вселенной, сильно отличающиеся от представлений их предков, предопределило отличие в идеологии «эмов» и их взглядах на жизнь по сравнению с предыдущим поколением.
Каждый ребенок в возрасте Зары говорил, читал и писал на менсентенийском. Это стало глобальным явлением почти в одночасье. Общение между этими молодыми людьми стало проходить без усилий, когда на всех платформах вышли приложения с менсентенийской телефонной клавиатурой. Если все остальные и видели имя пользователя онлайн, они не знали, где находится этот подросток, и это, честно говоря, не имело значения, если текущая проблема была решена.
Казалось, «эмы» лучше всех остальных понимали, что это не вторая «космическая гонка» между народами Земли.
Это была гонка за выживание человечества.
«Касграта!» – отписал SunnyJun-seo, когда Зара закончила.
Она начала закрывать все открытые приложения на своем телефоне и, закончив, встала, чтобы собрать вещи и пораньше вернуться к работе. По сути, на обед ей было нужно всего лишь пятнадцать минут. Она хотела было закрыть и приложение для социальных сетей (не помня даже, что открывала его), когда заметила мигающий красный сигнал – он оповещал о том, что пришло очень важное сообщение. Она вздрогнула и, открыв его, прищуренно посмотрела на имя отправителя. На первый взгляд оно выглядело незнакомым. Это был срочный запрос на связь. Зара нажала «Принять». Выглядит необычно, но, возможно, на этой платформе с ней хочет связаться другой «эм».
«Зара Хэмптон? Девочка, с которой я ходила в среднюю школу в Мерси?» 
Зара снова посмотрела на имя. Ребекка Смит. Ах, да. Бекки. Бекки была ее временным другом и иногда вела себя очень некрасиво. В школе у Бекки было семь пятниц на неделе. Дружба с ней, если это можно было так назвать, приносила мало удовольствия.
«Да», – ответила Зара.
«Я сомневалась. Я к тому, что сколько может быть других Зар Хэмптон? Но у тебя нет аватарки, поэтому я сомневалась. Я пыталась связаться с тобой в течение нескольких недель».
Зара нахмурилась. Обычно она не использовала этот сайт, потому что он устарел, да и «эмы» на него не часто заходили. Вероятно, она открыла это приложение случайно.
«Исследователям МНТИМ запрещено использовать свои изображения в качестве аватаров в социальных сетях», – написала Зара.
«Правильно».
Зара начала испытывать нетерпение. У нее были дела.
«Ну что, как поживаешь?»
«Моя мама недавно организовала на самом деле большую, классную встречу выпускников, и это натолкнуло меня на мысль: очень многие из нашего класса просто исчезли, когда началась вся это заварушка с МНТИМ. И мне стало жаль, ребята, что вы не выпускаетесь с нами в конце этого года! Я имею в виду, что у вас никогда не будет встречи выпускников или чего-то в этом роде, понимаешь? Это так грустно!»
Зара подняла бровь. Она уже прошла часть пути к получению степени бакалавра. Она очень быстро освоила программу старшей школы, и ожидалось, что она получит степень в области инженерной механики и лингвистики к двадцати годам. У нее возникло искушение набрать: «И что?» Но Бекки продолжала писать:
«И мы даже не видели вас, ребята, годами! Я к тому, что сколько уже прошло? Шесть или семь лет с тех пор, как вас забрали?»
«Пять».
Прошло уже пять лет и около четырех месяцев с того момента, как Зара присоединилась к Программе исследователей МНТИМ. Кто мог забыть дату 27 сентября 2017 года, когда глобальное объявление Джейн Холлоуэй впервые транслировалось по всему миру? Это был судьбоносный день в истории человечества. То, что Бекки этого не помнит, казалось странным. Да и затронуло ли это население в целом? Или все вернулось к нормальной жизни, как обычно? Делилось ли общество на тех, кто «знает, что происходит», и тех, кто не знает? Зара полностью потеряла связь с внешним миром, застряла в плоскости «работа – школа», практически не поддерживая контакт с людьми вне этого круга.
«Поэтому я поговорила с директором, и он согласился с тем, что будет замечательно устроить большую вечеринку со всеми вами, ребята, и отпраздновать выпускной. Ты рада?!»
Зара колебалась. Она не хотела задевать чувства Бекки, однако тут же вспомнила, что Бекки никогда не чуралась задеть ее собственные. Но Зара не горела желанием проводить крупицы своего свободного времени с детьми, которых когда-то знала и которые никогда не были теми, кого она сейчас называет настоящими друзьями. Не говоря уже о том, что ей нужно будет получить разрешение от программы МНТИМ и взять с собой сопровождающего. Ее отец, вероятно, согласился бы им стать, но потребуется заполнить множество документов. По сути, «МНТИМы» не распоряжались своей жизнью. Ей не хотелось тратить время, объясняя все это, и потому она набрала:
«Я сейчас немного занята». И это было правдой. Загрузка файлов, работа, учеба и все остальное…
«Что?»
Перед глазами Зары встало унылое надутое лицо Бекки, хотя оно наверняка немного изменилось с седьмого класса, ведь девочка выросла.
«Мы планируем большую космическую вечеринку, и все для вас, ребята. У нас будут планеты, астероиды и все такое. Не могу поверить, что тебя это не интересует!»
Зара моргнула.
«Ты действительно изменилась, Зара, – продолжала Бекки. – Я пытаюсь сделать для вас что-то приятное. Не знаю, почему ты не можешь этого понять».
Зара положила телефон и уставилась на него. Она изменилась?
Да, безусловно. Она стала более смелой и уверенной в себе. Она не будет ничего делать просто потому, что этого хочет Бекки. Больше никогда. Ей не нужно пресмыкаться, чтобы иметь друзей. Люди любят Зару за то, кто она есть, а не за то, что она сделала для них. Нет, она не ходит на вечеринки. Но «эмы» для нее все. Они больше, чем друзья, больше, чем социальная сеть. Они – ее семья. Они знали, какой была ее жизнь, и, так же как и она, посчитали бы эту затею глупой.
Зара снова взяла телефон и быстро застрочила большими пальцами:
«Бекки, прости, если я тебя обидела, но в моей голове много других серьезных мыслей. Ты знаешь, чем я здесь занимаюсь. Ты знаешь, что может произойти. Я бы хотела иметь время на такие вещи, как вечеринки и танцы, но у меня его просто нет».
«Что может произойти? – написала Бекки. – О чем ты?»
Она не должна была этого говорить. Им ни при каких обстоятельствах не разрешалось сообщать кому-либо из широкой общественности о предупреждении Джейн Холлоуэй относительно угроз вне Солнечной системы. Но жизнь Зары вращалась вокруг работы над подготовкой мира к противостоянию этим угрозам, поэтому эту мысль было сложно выбросить из головы. Но к счастью, ей не приходилось часто об этом беспокоиться.
Зара снова начала вводить сообщение, чтобы быстро опровергнуть то, что она написала, но на экране появилось уведомление: «Wi-Fi недоступен».
О нет.
Она быстро прибралась в комнате отдыха и вернулась в лабораторию. Как только она увидела лицо доктора Сейки, сердце упало в пятки. У нее проблемы. Обычно он закрывал глаза на некоторые вещи, пока дело не касалось использования государственного оборудования и секретной или конфиденциальной информации. Он не обращал внимания, когда Зара помогала другим «эмам» по всему миру, поскольку информация, которую она им отправляла, находилась в широком онлайн-доступе. Не все руководители так делают. Но было очевидно, что ее сообщение Бекки перехватили и заблокировали через Wi-Fi. Зара даже не могла вспомнить, что набирала, но, должно быть, использовала ключевое слово, которое они искали.
Ей сейчас прочтут нотацию, о содержании которой она догадывалась.
Она должна быть намного внимательнее.

Глава 32

Джейн собрала Аджайю и Муррси, чтобы они помогли приготовить комнаты, как только стало ясно, что трое Пелимарианцев уже в пути. Для встречи почетных гостей Джейн выбрала помещение, окруженное несколькими отдельными комнатами, которое располагалось на противоположном конце корабля от кают ее команды. Пледор для приема гостей принес щедрый подарок в виде свежих продуктов.
Муррси, похоже, находила ситуацию забавной, и это действовало Джейн на нервы. Под аккомпанемент ее негромкого смеха, смахивающего на лай, они застилали постели и проверяли, все ли бытовые удобства функционируют должным образом.
Аджайя, расправлявшая тонкую простыню, подняла бровь и, посмотрев на Муррси, произнесла:
– Вы, кажется, в восторге от прибытия наших гостей.
Муррси рухнула на кровать, закашлявшись от смеха и обнажив пару опасных на вид клыков. Взъерошила темно-красный мех на макушке и сказала:
– О, эта ситуация похожа на одну из моих любимых комедийных театральщин. Я не могу не спрашивать себя, будет ли она разыгрываться таким же способом.
Аджайя посмотрела на Джейн и спросила:
– Как думаешь, театральщина – это что-то вроде телевизионного шоу?
Джейн кивнула. Ее переполнял страх.
– Да, у них есть эпизодические шоу, как у нас.
– Какой посыл у этой театральщины? – спросила Аджайя, снова поворачиваясь к Муррси.
– В каждом эпизоде задействованы одни и те же три Пелимарианца, которые застряли в каком-то месте с группой людей другого вида, – ответила Муррси и снова захихикала.
– Это юмористическая история? – поинтересовалась Аджайя.
Муррси, казалось, не могла отдышаться:
– О да. Да.
– Не могли бы вы рассказать нам, что здесь такого смешного?
– Думаю, будет намного интереснее, если вы не узнаете, – лукаво закатив глаза, ответила Муррси.
– Джейн? – вышла из себя Аджайя.
Джейн, вздохнув, сказала:
– Пелимарианцы как вид имеют репутацию, как бы это сказать… гедонистов».
– О! О! О! – забилась в экстазе Муррси, катаясь по кровати и держась за живот. Она дрожала, пыхтела и болтала ногами в воздухе.
– Ты что-то недоговариваешь, Джейн. Вероятно, их особенности можно объяснить другими словами, – сказала Аджайя.
– Я не могу выразить это вежливо, – всплеснув руками, воскликнула Джейн. – Уверена, что должно быть хорошее слово. Я просто его не знаю.
– Тогда просто скажи по-английски, – предложила Аджайя.
– В нашем языке нет вежливых слов. Мы могли бы сказать, что они «распутные», и даже это слово имеет уничижительный оттенок. По-видимому, они любят секс, и часто, даже все время, им занимаются. По крайней мере, мне так сказали. Во всяком случае, в их культуре он не табуирован. Этот процесс открыт и способствует развитию. Насколько я понимаю.
Аджайя осторожно стащила Муррси с кровати, поправила простыни и с невозмутимым видом сказала:
– Ну, это не так уж плохо. Ведь они не едят младенцев или что-то в этом роде?
– Что ж, можно и так сказать, – слегка улыбнувшись, ответила Джейн.
– Вас это беспокоит, Джейн? – спросила наконец успокоившаяся Муррси.
– Да! У меня на борту будет пять разных видов, и у всех разные культурные особенности. Меня беспокоят возможные недоразумения. Может произойти все, что угодно. Секс для людей… чреват проблемами.
– Джейн, – сказала Муррси, протягивая Джейн маленькие пушистые ручки. Джейн подала свою руку, Муррси взяла ее и нежно погладила. – Извините меня. Это не театральщина. Уверена, все будет хорошо.

* * *

Джейн все равно продолжала волноваться.
Ее беспокоило то, что она предвзято относится к Пелимарианцам, которые еще даже не прибыли. Возможно, делегат просто дурачился или выражал какие-то другие эмоции. Она чувствовала себя очень неловко, и он наверняка это заметил. А может быть, и нет. Способа узнать не было. Возможно, именно из-за ее собственного культурного багажа его жесты и слова казались угрожающими.
Джейн не была ханжой. Ей просто не нравилось выставлять личную жизнь напоказ. Она много раз видела похотливые взгляды на лицах мужчин-людей, и эти взгляды никогда не способствовали социальному взаимодействию. Тем не менее такой взгляд на лице Пелимарианца не обязательно подразумевает вожделение. Или, возможно, он выражал свои личные чувства, которые на самом деле не могут быть культурной нормой. Сколько политиков на Земле действительно представляли интересы своих избирателей?
И тогда встает самый важный вопрос: зачем они вообще летят к ним? Джейн не верила в альтруистические намерения делегата. Эта схема казалась проявлением политической межфракционной борьбы, и никто в таком месте, как это, не делал ничего, не думая о личной выгоде.
Когда Пелимарианцы прибыли, Джейн обуздала свои противоречивые чувства и решила оставаться доброй, но нейтральной. Она лидер. Она задает тон. Дружелюбный, но прохладный.
Прибывшие Пелимарианцы, две женщины и один мужчина, явно устали после перелета. Они были приветливы с Джейн и экипажем и очень ласковы друг с другом. Джейн заметила множество затяжных прикосновений, похлопываний и сжиманий.
Кроме того, они прекрасно пахли. Джейн не могла определить, чем. Запах был пряным, мускусным и сладковатым. Но не чересчур сильным. Она замечала это, когда они оказывались вблизи. Как бы то ни было, на Земле этот запах не вызвал бы отвращения.
Они вели себя любезно, когда Джейн показывала их комнаты, и, казалось, очень обрадовались, увидев подносы со свежесобранной сектилианской пищей, которую для них оставил Пледор. После чего отказались от любых других действий, заявив, что они хотят спать после долгого путешествия.
Джейн закрыла дверь в их каюту, чувствуя себя смущенной, но в то же время у нее появилась надежда. Это была еще одна возможность для культурного обмена. Пелимарианцы могут стать сильным союзником. Очень хорошо, что они сюда прилетели. Было глупо так сильно волноваться.
Возвращаясь в свою каюту, Джейн встретила в коридоре Аджайю.
– Надо полагать, начало благоприятное, – приблизившись, сказала Аджайя.
Джейн улыбнулась. Надо признать, она почувствовала облегчение от того, что Пелимарианцы казались нормальными. Она почти ожидала, что сразу по прибытии они устроят полномасштабную оргию.
– Да, я тоже так думаю, – произнесла Джейн.
Аджайя кивнула.
– Последние несколько дней я кое-что ищу в сетях ОРР. Думаю, тебе это покажется довольно интересным. Похоже, Кунабулы оставили некоторые заметки о своих генетических экспериментах, и между тем многое указывает на то, что современные генетики ОРР знают о нашей человеческой  генетике и о том, чем мы отличаемся от других видов антропоидов.
Джейн внимательно выслушала и спросила:
– И что тебе удалось найти?
– Ну, все это очень сложно. Но, похоже, Кунабулы экспериментировали с полиморфизмом – дупликациями, делециями и мутациями различных признаков на очень специфических локусах, которые могут влиять на социальные функции.
Аджайя, казалось, заметила непонимающий взгляд Джейн.
– Проще говоря, они пытались использовать множество комбинаций, чтобы повлиять на поведение. Например – и я говорю в среднем для вида, а не для отдельных особей, – у Сектилиев, и это заложено генетически, вырабатывается очень мало гормона, называемого вазопрессином, который выполняет в организме множество функций, включая сохранение воды при обезвоживании и сжатие кровеносных сосудов. Но что интересно, меньшее количество вазопрессина также связано со снижением понимания социальных сигналов. Большее содержание этого гормона может привести к тому, что называется проявлением доброй воли. Для сравнения, у людей, Нинтергертехунтов, Ниебликов и Пелимарианцев этого гормона вырабатывается больше. Больше всех у Пелимарианцев, и, что интересно, он необходим для образования пар среди некоторых млекопитающих. Кроме того, у Пелимарианцев вырабатывается больше окситоцина – родственного гормона, который влияет на социальную привязанность и доверие. И это всего лишь два из десятков гормонов, которые взаимодействуют и влияют как на биологию, так и на поведение чрезвычайно сложными способами.
Джейн попыталась переварить все услышанное.
– Если Сектилии занимают низкую ступень, а Пелимарианцы – высокую, то где в этом спектре находятся люди? – спросила она.
– Если судить по этим двум конкретным гормонам, мы находимся где-то посередине. Но по отношению к некоторым другим, сходным параметрам экспрессии генов, мы располагаемся немного выше. Это довольно сложно.
Джейн подняла брови:
– Значит, все дело в противостоянии «природа против воспитания»?
Аджайя улыбнулась:
– Разумеется, и то и другое играет определенную роль в поведении индивида. Мы говорим в широком смысле о населении и нормах внутри всей здешней культуры.
Джейн остановилась перед дверью своей комнаты и спросила:
– Какие выводы ты сделала? Что все это значит?
Аджайя, казалось, задумалась, но спустя пару секунд ответила:
– Для меня это доказательство того, что все мы очень тесно связаны друг с другом, есть только незначительные различия. Такие же различия могут проявляться в популяциях людей. Эти народы – наши родственники. Мы скорее похожи, чем разные.
«Джейн, – сказал Брай. – Я нашел «Фермахтен». Хочешь отправить сообщение? Возможно, у тебя мало времени. Если исходить из данных, он перемещается от порта к порту очень быстро».
«Сейчас». – Она повернулась к Аджайе:
– Брай нашел Дарси.

* * *

Джейн в сопровождении Аджайи вернулась на мостик и записала сообщение – сначала на английском, а затем на менсентенийском. Она попыталась сделать его кратким и неопределенным, не упоминая о том, что считает эту молодую женщину человеком. Возможно, для того, что она скрывает свою истинную личность в тайне, есть причина, и Джейн вовсе не хотела подвергать ее опасности, если сообщение будет перехвачено. Как только оно было отправлено, им оставалось только ждать. Чтобы сообщение прошло через сеть связи, потребуется некоторое время.
Через двадцать минут пришел ответ. В нем было только текстовое требование, чтобы все коммуникации осуществлялись через определенный зашифрованный канал. Такие дела.
«Это необычно?» – нахмурившись, спросила Джейн у Брая.
«Среди Сектилиев да, безусловно. У меня нет оснований полагать иначе», – ответил он.
Когда других сообщений не поступило, Джейн повторно отправила оригинал по зашифрованному каналу. Через несколько минут пришел ответ в видеоформате.
На экране появилась та самая молодая женщина. На ней был надет прозрачный белый комбинезон; головной убор отсутствовал. Она нервно облизнула губы и заговорила:
– Что ж, вам, должно быть, пришлось потрудиться, чтобы найти меня. Наверное, вам интересно, являюсь ли я человеком. Да, это так. Меня зовут Дарси Эберхардт. Если вы не возражаете, я хотела бы узнать больше о вас и ваших планах, прежде чем расскажу вам больше о себе. Я хочу сказать, я видела новостные ленты. Я знаю о марсианской миссии, и мне знакомы некоторые из ваших астронавтов, но очень интересно, как вы добрались до Терака. И, это… извините меня за то, что я такая… неискренняя. У меня есть веские причины.
Она вздохнула, отвела взгляд от камеры и продолжила:
– Я постараюсь поддерживать связь, насколько это возможно, потому что хотела бы обсудить с вами несколько вещей, которые, как мне кажется, очень актуальны. Я собираюсь перепрыгнуть в новый сектор, поэтому буду ждать ваш ответ по прибытии. Мой вице-капитан отправит вам координаты, чтобы вы могли правильно направить свое сообщение. Пожалуйста, используйте этот же зашифрованный канал. Спасибо. – Дарси застенчиво пошевелила пальцами, что контрастировало с ее серьезным выражением лица, и экран погас.
– М-да, это очень странно, – прокомментировала Аджайя.
Джейн нахмурилась. Дарси все время говорила на менсентенийском. Должно быть, она не из англоязычной страны. Джейн неторопливо записывала ответ, подробно рассказывая о своей первоначальной миссии и о том, как она оказалась на Тераке. Она ничего не приукрашивала. Это было бы оскорбительно. Эта молодая женщина управляла звездолетом. Она знала, какие тут порядки. Джейн закончила сообщение, спросив, откуда первоначально прибыла Дарси и как она оказалась на своем корабле.
Они с Аджайей продолжили разговор о галактической генетике и ждали ответа. Он пришел очень быстро.
На этот раз Дарси сидела.
– Я начну с самого начала, но мне есть о чем рассказать. Меня похитили, – сказала она, ноздри ее раздувались. – Вместе с тридцатью четырьмя другими людьми. Мне удалось отплатить своему похитителю той же монетой, но до этого он продал моего парня в рабство. – Произнося последнее слово, она, казалось, поперхнулась, но сразу взяла себя в руки. Голос зазвучал немного сильнее: – Я ищу его. Его зовут Адам Беналли. Я знаю… Я знаю, что галактика огромна, но если вам когда-нибудь случится услышать о нем хоть словечко или вы случайно встретитесь, надеюсь, вы дадите мне знать.
На глаза Джейн навернулись слезы. Через что же пришлось пройти этой девушке…
Дарси долго смотрела на консоль перед собой, прежде чем продолжить:
– Я родом из Огайо. Я поняла ваше сообщение на английском, но, по правде говоря, больше не могу разговаривать на нем связно. По крайней мере, похоже на то. Может быть, однажды мы сможем встретиться, и вы расскажете мне, почему так. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка выглядела выстраданной. – Они… да. Из-за того что я не умела разговаривать на менсентенийском, в мой мозг вставили чип. Они думали, что люди, в отличие от всех остальных народов галактики, не могут его изучить. – Она пожала плечами и отвернулась.
Джейн нахмурилась. Она даже не знала, что такое возможно.
– Ужасно, – пробормотала Аджайя.
Дарси шмыгнула носом и снова посмотрела в камеру.
– Я действительно рада, что вы нашли меня. Я думала связаться с вами после того, как увидела информацию в новостных лентах, но не знала, каким путем будет лучше это сделать. Я не могу прилететь к Тераку. Слишком опасно. Это безумие. Поэтому спасибо вам. Приятно знать, что вы тоже здесь, в космосе. Я чувствую себя менее одинокой. – Дарси провела руками по бедрам и продолжила: – Из-за того что я пытаюсь сделать, я должна быть начеку и держаться от таких, мягко говоря, неприятных мест подальше, понимаете? Я должна узнать, где находятся торговые центры, кто кого покупает и откуда привозят рабов. Мой самый большой ресурс – кубодеранский навигатор, До’Вела. Я действительно завишу от нее. Кубодера рассказывают. Многое рассказывают. Больше, чем кто-либо понимает.
До’Вела слышала о Кубодера по имени Кай’Мемна. Наверное, вы поймете, о ком я говорю. Этот тип… м-да… он хитрый. Он переманивает на свою сторону Кубодера, чтобы они восстали против своих капитанов, рассказывает, как убить их и весь экипаж. Дело пахнет серьезными проблемами. – Она подняла руки ладонями кверху, словно не веря своим словам.
Сердце Джейн забилось быстрее. Дарси слышала о Кай’Мемна?
– В целом я не знаю о его успехах. Мы какое-то время слышали о его попытках вербовки. Но во время нашей последней остановки… Ну, было странно, что вы решили со мной связаться. Меня это испугало. И отчасти поэтому я колебалась. Мы действительно бороздили просторы космоса, подбирая на борт людей, чтобы отправить их домой, – таких людей, как я, тех, которых захватили. И мы видели корабль Кай’Мемна, и он делал свое дело, а также искал информацию о вас. После того как я прослушала ваше сообщение, я поняла, в чем тут дело. Но это странно. Он определенно затаил на всех вас какую-то злобу. До’Вела, похоже, думала, что он свихнулся. – Дарси покачала головой. – До’Вела многого наслушалась. К счастью, она очень предана мне и моему вице-капитану Хейн. Мы заботимся о ней, и она не заинтересована в проповедях Кай’Мемна. Я не знаю, почему ему позволено болтать все что угодно, но, возможно, это происходит из-за того, что большинство не очень хорошо относится к своим Кубодера. И в этом вся проблема, понимаете? Это… эмм… Я понимаю, почему это происходит. Если вы видели новостные ленты, то должны были заметить, что недавно прошло несколько кубодеранских бунтов, и я не думаю, что власти связали их друг с другом. А мне кажется, все они связаны с этим субъектом.
Джейн почувствовала дурноту. Она слышала об этом впервые. Ей придется обсудить это с Илириу.
– Но вот самое важное, что я должна сказать вам сегодня. Кай’Мемна упоминал о том, что ваш экипаж разделился на два корабля, и говорил, что, пока вы остаетесь возле Терака и находитесь в неприкосновенности, другой корабль будет уязвим. Возможно, это был просто треп. Разговор проходил тайно, и это все, что я знаю, но слышала своими ушами пару часов назад. Получив ваше сообщение, я проверила новостные ленты, и похоже, он говорил правду.
Джейн оцепенела и затаила дыхание, вслушиваясь в каждое слово. Она услышала, как рядом шумно вдохнула Аджайя.
– На этом закончим. Меньше чем через час я, наверное, снова буду в пути. Мой корабль замаскирован. И надо признать, это круто. Я могу оказать поддержку. Мы должны защитить себя. Но для начала вам нужно отправить сообщение на свой другой корабль и предупредить экипаж. Просто дайте мне знать, могу ли я помочь. Наверное, все. Буду ждать вашего ответа. Я выхожу.
Джейн встала. Снова села. Встала и начала расшагивать туда-сюда, размышляя.
Аджайя молча смотрела, как она мечется вверх-вниз по мостику.
Джейн не может отправить сообщение. Они уже вышли из диапазона сетей связи ОРР. Мысль о том, что Кай’Мемна выслеживает «Облигнатус», внушала ужас.
«Как ты думаешь, ему легко удастся их найти?» – спросила Джейн у Брая.
Брай молчал, а она чувствовала свою растущую тревогу и ужас, пока он смотрел видео ее глазами.
«При наличии достаточной мотивации я не считаю, что обнаружить текущее местоположение «Облигнатуса» будет сложнее, чем было мне, когда я искал «Фермахтен», – ответил Брай.
Джейн вернулась к консоли и дрожащими пальцами начала запись еще одного сообщения. Брай поддерживал ее, помогая сохранять спокойствие.
– Дарси, я искренне вам сочувствую. Вы пережили ужасное испытание, и я уважаю и восхищаюсь тем, что вы делаете сейчас. Я помогу вам любым возможным способом, с помощью контактов здесь, на Тераке, и приступлю к этому немедленно. Мой навигатор, Брай, уже начал проводить исследования и будет помогать мне продвигаться вперед. Когда я увидела вас в СМИ, я даже не мечтала…
Джейн тяжело сглотнула, пытаясь быть смелой, найти правильные слова. Дарси предложила помощь, и у Джейн не было выбора, кроме как принять ее. Она должна предупредить Рона и Алана, чтобы они могли добраться в какое-нибудь безопасное место, прежде чем Кай’Мемна застанет их врасплох.
– Мне придется обратиться к вам за помощью. Я не могу связаться с «Облигнатусом». Они находятся за пределами межгалактической сети связи. Я… – Джейн подняла глаза к потолку, чтобы сохранить спокойствие. – Я не могу улететь отсюда по дипломатическим причинам. Многое поставлено на карту. Я должна оставаться здесь ради Земли. Могу предоставить более подробную информацию об этом позже. Экипаж «Облигнатуса» в опасности. Кай’Мемна – очень серьезная угроза. Пожалуйста, не могли бы вы передать им сообщение, чтобы предупредить их? Отправляю координаты вместе с этим сообщением.
Этими словами Джейн закончила и нажала «Отправить». Она была в отчаянии, но не хотела выдать это в сообщении.
Джейн рухнула на сиденье. Аджайя мрачно посмотрела на нее.
Казалось, что для ответа Дарси требуется вечность. Им обоим больше не хотелось говорить. Они просто сидели и ждали. Джейн не могла перестать воображать ужасные способы, которыми Алан, Рон и все остальные друзья могли умереть, если Кай’Мемна доберется до них первым.
Наконец пришел ответ Дарси:
– Да. Я, безусловно, отправлю. Прямо сейчас. Помогу чем смогу. Но вам лучше отправить мне сообщение, которое я им перешлю, потому что, если на экране появлюсь я и скажу им убираться из этого опасного места, это будет довольно странно.
Джейн записала еще два сообщения. В одном поблагодарила Дарси. Другое для Рона, Алана и остальной команды «Облигнатуса». Через несколько минут она получила текстовый ответ:
«Получила. Отправляюсь в путь. Постарайтесь не волноваться. Я свяжусь с вами, как только смогу».

Глава 33

Почти сразу Алан пожалел о том, что оставил «Спероанкору».
Путешествие к Старой Плиге само по себе было коротким из-за того, что проходило в пространственно-временном туннеле. Они добрались до планеты и всей прочей фигни. За прошедшие годы от пепла в атмосфере не осталось и следа, и Дерево благополучно вышло из своей спячки, как и предсказывал Хуна. По правде говоря, оно, казалось, расцвело во всех обитаемых частях планеты. Это были хорошие новости. Им, возможно, удастся собрать это дерьмо, вернуться с ним на Землю и стать долбаными героями.
Потому они спустились на шаттлах и обнаружили, что и планета, и кристаллические жилища на деревьях очень похожи на те, которые они недавно видели на Новой Плиге, за исключением того, что они были неестественно пустыми. Хуна расположился у одного из плоских биотерминалов и начал переконфигурировать единый узел Дерева, чтобы произвести изменения в генетической обработке и подготовиться к выращиванию пробного урожая стручков.
Именно тогда Алан понял свою ошибку: это не моментальный процесс. Он займет очень много времени, может быть, целых два стандартных года. На Терак они в ближайшее время не вернутся.
Надо признать, Алан не задумывался о том, как долго эти стручки могут расти. Ведь это же растения? Вода, воздух и солнце. Сколько времени это займет? Разумеется, для того чтобы выросла обшивка корпуса, потребовалось несколько месяцев, но это лишь крошечные частицы, верно?
Частицы.
Против огромных листов полимера.
Казалось, частицы могут вырасти быстрее.
Эх. Это невозможно. Хуна, с его ограниченным пониманием временной шкалы, признался, что этот процесс не будет значительно быстрее.
Твою мать.
К чести Хуны, он начинал понимать ход времени. Он уделял пристальное внимание человеческим и сектилианским биоритмам, однако не умел их разделять. Он отмечал дни, смотрел на часы и объявлял который час, как маленький ребенок. Но так как это понятие было для него совершенно ново, он не мог предсказать, сколько времени потребуется.
Таким образом, бить баклуши все равно придется, где бы Алан ни находился. Но все-таки здесь будет немного хуже, потому что Старая Плига просто недоступна для сети ретрансляции ОРР. Если они захотят связаться со «Спероанкорой», им придется выпрыгивать из системы, а затем возвращаться обратно, и это будет, мягко говоря, головной болью. Не то чтобы Алан сочинял напыщенные любовные послания или что-то еще. Не совсем.
На самом деле он сможет экспериментировать и возиться со своим молниеносным двигателем. Он привез с собой вторую версию устройства вместе с несколькими другими прототипами разных размеров и на разных этапах функциональности. Это лишь вопрос времени, когда у него появится достаточно данных, чтобы попытаться создать полноразмерный варп-пузырь для запуска боеприпасов. Все его модели работали. Все его мелкие эксперименты удались. Полностью не заселенная Солнечная система на самом деле была идеальным местом для проверки подобной задумки, и Алан был почти готов это сделать.
Пока прошло всего несколько дней, но все складывалось хорошо. Пледор не шатался поблизости и никого не бесил – огромный плюс. Рон составлял рабочие графики для запуска системных проверок для всех инженеров. Хуна занимался генетикой. Рилик распределял свое время между уборкой, каталогизацией инструментов и устройств и ухаживанием за своей любимой пушистой рощей в маленьком укромном месте, которое он облюбовал для себя на Зеленой палубе. Тинор носилась с ламантином Пио, экспериментируя примерно с тринадцатью различными вкусами пищи, чтобы угодить избалованному домашнему животному.
А еще Алан продолжал совершенствовать навыки менсентенийского. Он собирался последовать совету Джейн и в полной мере использовать корабельное программное обеспечение для обучения, которое, по ее словам, непосредственно поможет ему со скоростью изучения и пониманием языка. Честно говоря, его словарный запас действительно улучшался. Возможно, он и не будет разговаривать так бегло, как Джейн, но теперь проблемы в общении у него возникали редко. Чем больше он работал над собой и чем больше разговаривал с Хуной, Джаросс и другими Сектилиями, тем лучше у него получалось. Когда Алан вернется к Джейн, ему будет чем похвастаться.
Все эти дела займут его. Он надеялся на это. Настолько займут, что он сможет по большей части не обращать внимания на боль в груди при мысли о том, что не увидит Джейн еще очень долго. По правде говоря, Алан скучал по ней, как влюбленный кретин, и, вероятно, все обещало быть только хуже. Да, он плохо переживал разлуку. Ну и что с того? Джейн – потрясающая женщина.

* * *

Алан возился с одним из своих прототипов молниеносного двигателя, готовя его к пробному прогону. Он только начал накладывать материалы на маленькую тележку, когда Пио вежливо прервала ход его мысли:
«Машинуторус Алан Берген, вы нужны на мостике как можно скорее».
«Что случилось, Пио?» – спросил Алан. Пио ему нравилась. Ее личность очень сильно отличалась от личности Брая. Она была приятной, вдумчивой и никогда не навязывалась. Ее интересовало то, над чем он работал, по правде, ей даже было любопытно, но Пио не давила на него. И он не мог ею увлечься, что было плюсом. Алан на самом деле не возражал против легкой связи с ней, потому что ему не казалось, что она шпионит. Это было больше похоже на чувство, когда человек знает, что какой-то Боб или кто-то другой работает на другой стороне пролета, но не следит за тобой.
«Прямо по курсу приближается корабль».
Алан перестал накладывать материалы и выпрямился.
«Корабль?»

Глава 34

Джейн провела остаток вечера и бо́льшую часть ночи в разговорах с Аджайей и волнении. Вторую ночь подряд она почти не спала. Проснувшись в обычное время, Джейн тут же получила сообщение от Брая, что сразу после того, как она заснула, Пелимарианцы появились на мостике, готовые начать рабочую смену. Брай не хотел беспокоить ее и как действующий командир начал объяснять им принципы управления кораблем.
«Такой поступок для тебя приемлем?» В его мысленном голосе прозвучала нехарактерная ему неуверенность.
Джейн стянула волосы в хвост и ответила:
«Мне кажется, он оправдан. Вчера у меня сложилось впечатление, что они хотели сразу начать работать. Думаю, один из них имеет опыт в качестве специалиста по коммуникациям. Ты думал, я буду возражать против того, чтобы ты выполнял свою работу?»
«Признаюсь, я все еще приспосабливаюсь к твоей уверенности в моем лидерстве».
Прежде чем отправиться на мостик, Джейн взяла пару пищевых кубиков и заварила чашку чая. Она ему сочувствовала. Официальная должность Брая, «губернавити», или главный навигатор, была лишь номинальной – уступка, которую Сектилии давали Кубодера, чтобы успокоить их, поскольку использовали этих удивительных разумных существ в качестве заурядных навигационных компьютеров.
«И каковы твои впечатления?» – спросила Джейн.
«Они кажутся вполне способными». – Нотка замешательства все еще присутствовала.
«Что случилось?» – спросила она, оборачиваясь и направляясь к мостику.
«Многое, как выяснилось».
Спустя пару минут Джейн прибыла на мостик и увидела трех Пелимарианцев, сидевших за консолями и явно занятых делом. Когда она вошла, все встали и улыбнулись.
Вперед выступила Фейг. Из двух пелимарианских женщин она была выше, и, по правде говоря, рост ее был больше, чем у большинства женщин-людей, а ее шагреневая кожа выглядела скорее зеленой, чем серой. На голове у нее, как и у других, волос не было, только чрезвычайно длинные ресницы окаймляли большие темные глаза. На ней была надета простая сиреневая туника и темные штаны, плавно скользящие по изгибам ее тела, но не облегающие.
– Скалуути, Квазадор Дукс Холлоуэй, – сказала она. – За время вашего отдыха многое произошло. Вы готовы получить информацию? – Фейг протянула руку.
Джейн взяла ее и невольно вздрогнула, мимоходом заметив, что снова появился этот соблазнительный запах.
– Да, конечно, – ответила она и посмотрела на двух других Пелимарианцев.
В коже Селуи, мужчины, преобладал темно-серый цвет, разбавляемый лишь светло-зелеными пятнами. Он был среднего роста и сложен как мужчина-землянин. Одежда его также была простой, темно-синего и коричневого цветов. Увак была ниже и полнее других. Тон светло-серой кожи местами нарушали зеленые вкрапления. На ней было простое угольно-черное платье в пол.
Фейг отпустила руку Джейн и, указав на своих спутников, произнесла:
– Селуи упорядочил вашу официальную корреспонденцию, отметив сообщения от делегатов и постоянные разговоры как приоритетные. Он обсудит это с вами позже, а также проинформирует о любых запросах на звонки, которые вы можете получить. Разумеется, все личные сообщения затронуты не будут. Увак уже уходит, чтобы подготовить жилье для вашего нового гостя, пока он в пути. – Увак кивнула Джейн и ушла с мостика.
Джейн едко посмотрела на Фейг:
– Что? Еще один гость?
– О да. У нас много работы. – Фейг нажала кнопку на ближайшей консоли, включив главный экран, на котором появилось множество кораблей всех форм и размеров, вращающихся вокруг Терака очень близко к «Спероанкоре».
У Джейн отвисла челюсть.
– Что случилось? – ошарашенно спросила она.
Фейг склонила голову набок так, что та почти коснулась ее плеча. Может, это что-то вроде пожатия плечами?
– Когда стало известно, что Пелимар отправил посланника на «Спероанкору», почти все миры решили сделать то же самое. Суд Десяти, назначенный по вашему делу, провел экстренное заседание и постановил, что расходы на содержание сотен гостей на корабле неприемлемы. Также имеется озабоченность ненужным потенциальным воздействием нановируса во время вашего карантина. Себапенский делегат Илириу вмешалась и приказала Службе транспортного доступа сформировать блокаду. Всем запрещено приближаться к «Спероанкоре» без специального разрешения.
Джейн нахмурилась. И правда, многое  произошло, пока она спала. Брай и Пелимарианцы со всем этим справились. Это казалось странным.
– Понятно, – просто сказала она.
– Вексианский посланник прибыл и состыковался еще до того, как началась блокада. Они послали одного, мужчину по имени Имадуа. Мы рекомендуем приветствовать его как можно скорее. Он ждет приглашения на борт. Технически он уже на борту – его корабль приняли.
Джейн опустила взгляд и промолвила:
– Прошу извинить меня на минутку. – Отвернулась от смотрящих на нее Пелимарианцев и мысленно попросила: «Брай, пожалуйста, расскажи мне вкратце, как все это развернулось».
Ее неопытность в командовании висела камнем на шее. Джейн просто уверяла Брая, что доверяет его мнению, но его решения, принятые в ее отсутствие, повлияют на них всех, и она считала, что ему, возможно, следовало проконсультироваться с ней.
Эта ситуация напомнила Джейн о том, насколько по-разному она и Брай рассматривали ценности, опыт и обучение. Поскольку экипаж увеличивался, единственным выходом для должного функционирования этой зарождающейся структуры командования могло стать постоянное общение. Она понимала это с самого начала. Она знала, что не сможет контролировать все мелочи. Это не мир науки. Джейн этому не обучали. Она не будет слишком бурно реагировать. Корабль в целости и сохранности. Все в безопасности. Ничего не взорвалось.
Брай все это знал. Возможно, на инстинктивном уровне, а может, из-за своей неловкости по причине отсутствия этой структуры и ясности между ними.
«Позволь мне смягчить твои страхи, – сказал он. – Никто не дал Пелимарианцам принимать решения на мостике твоего корабля. Я связался с ними и контролировал каждое нажатие кнопки. Я принял эти решения в твое отсутствие, как командир. Все данные доступны для твоего рассмотрения».
«Меньшего я и не ожидала», – откликнулась Джейн. Она была благодарна ему за то, что он никак не защищался. Он просто связывал факты.
«Обстоятельства были необычными. Когда стало очевидно, что будет отправлено так много посланников, мы еще до прибытия первого корабля вышли на прямую связь с себапенским делегатом, Илириу. Она была краткой и точной. Она недовольна этим поворотом событий по тем причинам, которые тебе назвала Фейг. Она не возражала против содержания небольшого количества посланников, поскольку прибытие Пелимарианцев не было запрещено и отменить его нельзя. Но обеспечивать десятки новоприбывших она не станет. Я рассмотрел возможные причины, по которым отправили этих посланников, и то, как эти причины в конечном итоге повлияют на твои цели».
Сделав паузу, Брай продолжил:
«Принятие исключительно пелимарианской делегации и игнорирование всех остальных может вызвать проблемы. Это интерпретируют как ксенофобию или фаворитизм. Пока Ассамблея находилась на экстренном заседании, прибыл Вексианин. Я счел это хорошим вариантом для создания определенного баланса между гостями. Векс – не самая влиятельная планета, но она стабильная, процветающая и находится в той же части галактики, что и Земля. Если бы Ассамблея не закончила свои дебаты так быстро, я бы позволил состыковаться еще двум посланникам до запрета доступа. По этим причинам и некоторым другим, включая твою обеспокоенность пелимарианской культурой, мне показалось, что появление еще нескольких гостей на борту позволит тебе разделить внимание, и ты бы не стала зацикливаться на том, как принимать Пелимарианцев. Но этого не произошло. Если бы ты находилась в тот момент на мостике, я бы посоветовал тебе сделать то же самое».
Джейн медленно выдохнула. Его логика и действия были здравыми.
«Отлично. Ты потрудился на славу».
«Благодарю, Джейн. Мне продолжать контролировать происходящее на мостике?»
«Да, пожалуйста», – она повернулась и встретилась глазами с Фейг.
Та указала на дверь и спросила:
– Теперь мы можем пойти и встретить Имадуа?
– Конечно.
Пока они шли, Джейн размышляла о роли политики в этом инциденте. Пелимарианцы устроили эту шумиху преднамеренно или это случилось спонтанно? Почему так много миров вдруг захотели отправить своих представителей на борт этого корабля, когда накануне они довольствовались видеозвонками? Так и не разобравшись, она снова вышла на мысленную связь с Браем:
«Как ты думаешь, зачем они здесь? Зачем сюда прибыл Вексианин? Что происходит? Это какая-то политическая игра?»
«Все возможно. Я анализирую все данные, которые могу найти, но я не занимался коммуникациями десятилетиями. Сейчас я не разбираюсь в тонкостях галактической политики, но думаю, что можно с уверенностью предположить, что это простая хитрость, чтобы втереться в доверие к новой культуре, которая, по их мнению, быстро становится важной».
«Ясно. Ты можешь коротко рассказать мне, как выглядят Вексиане?»
«Векс – планета с большим количеством воды. Вексиане как вид – это неантропоидные треногие, которые зародились в болотистой среде».
«Треногие? У них три ноги?»
«Подтверждаю. Три ноги, две руки, четыре глазных стебелька. Костей нет. Любая внутренняя структура – хрящевая. Возможно, более сродни моей форме, чем твоей, хотя наши виды не связаны».
Фейг остановилась за стыковочными воротами.
Джейн поручила Браю открыть ворота и впустить Вексианина.
«Нужны ли ему какие-либо специальные условия? – спросила она. – Он дышит тем же воздухом?»
«Он не должен требовать ничего экстраординарного. Пелимарианка по имени Увак подробно рассмотрит его требования в каюте. Тебе нужно только поприветствовать его».
Имадуа вошел внутрь. Джейн была готова и сохраняла выражение лица нейтральным, однако внутренне не могла не удивиться. Вексианин настолько изящно балансировал на трех веретенообразных конечностях, оканчивающихся тонкими косолапыми ступнями. Казалось, он почти плывет. Эти ноги, а также две похожих, но более коротких руки появились из-под закругленной капюшонообразной мантии, через которую отчетливо просвечивали все его внутренние органы. Его тело было бледно-розовым, за исключением глазных стеблей, блестевших пурпурным цветом. Он встал перед Джейн, развел руки в стороны, из-за чего мантия растопырилась, и его вид сразу напомнил ей маленькую девочку в платье с рюшками, делающую реверанс.
Джейн инстинктивно поклонилась в ответ и сказала:
– Добро пожаловать на «Спероанкору», Имадуа. Ваш визит – большая честь для меня. Надеюсь, ваше путешествие было приятным.
Он выпрямился и тихо заговорил, однако она не увидела никаких признаков рта. Или носа, или ушей, если на то пошло.
– Очень. Я пришел, чтобы послужить экипажу терранов любым способом, который вы сочтете подходящим, Ква’Дукс.
– Меня зовут Фейг. Я с удовольствием провожу вас в вашу комнату, – сказала Фейг, протягивая руку Имадуа.
Имадуа вложил одну из своих яйцевидных рук в ее ладонь. Их сжатые руки повернулись на девяносто градусов, оказавшись параллельно полу и потолку, а затем распались.
Джейн внутренне ужаснулась. Она пожимала руку Фейг не задумываясь и не заметила с ее стороны никакого удивления. Очевидно, это был ожидаемый жест. Джейн надеялась, что ее не будут осуждать за эти маленькие ошибки. Но с другой стороны, Фейг ожидала, что Имадуа поприветствует ее пелимарианским способом, верно? Можно предположить, что это пелимарианское приветствие, а не универсальное. Вероятно, для самой Джейн нормально и правильно ожидать человеческого рукопожатия. А возможно, требование собственного приветствия – это способ утвердить господство. Она просто не была уверена. Со временем она это узнает, как и миллион других вещей.
Имадуа повернулся, и Джейн поняла, что у него в руках маленькое устройство. В стыковочных воротах появилась двигающаяся платформа, которая последовала за ним: там, как она предположила, размещался его багаж.
Фейг повела Имадуа, а Джейн застыла на месте, не зная, что ей делать. Казалось, они не ожидали, что она пойдет за ними. В конце концов она решила вернуться на мостик и попытаться понять, что происходит.
На мостике был только Селуи. Когда она вошла, он встал и протянул руку. Джейн решила попробовать новое приветствие, которое только что увидела. Она не взяла его за руку, а просто положила свою ему на ладонь. Затем, почувствовав, что его рука начала наклоняться, последовала его примеру. Когда их руки разъединились, она удивленно взглянула ему в лицо. Это был поразительно чувственный жест. Джейн надеялась, что не слишком быстро отдернула руку. Она почувствовала, как к щекам приливает жар.
В его глазах замерцало что-то похожее на веселье.
– Молодец! – восторженно сказал он. Затем снова сел за коммуникационную консоль и указал на сиденье рядом с собой.
Джейн села, несмотря на то что ей было немного неудобно садиться так близко и нарушать его личное пространство. Что-то в этом казалось слишком знакомым. Его аромат был похож на запах Фейг.
– В первую очередь, – продолжил Селуи, – ваша сегодняшняя официальная переписка вращается вокруг этой спешки в отправке посланников на корабль. Многие просят вас предоставить им исключение из постановления Ассамблеи.
Джейн свела брови вместе и ответила:
– Я всерьез сомневаюсь, что у меня есть на это полномочия. И вообще, как я могу предпочесть одну делегацию другой?
– Вы этого не сделаете и не можете сделать. Они это знают. Все это часть танца. – Он снова улыбнулся. Она поражалась тому, как он похож на человека. – Если вы хотите написать один ответ, мы можем подправить текст так, чтобы он подходил для каждой делегации, и отправить его всем.
Джейн взглянула на консоль. За сегодня пришли сотни сообщений, и она так беспокоилась за «Облигнатус», что действительно не хотела этим заниматься. Его предложение могло освободить ее от большого количества работы.
– Вы сделаете это для меня? – спросила она. – Это очень великодушно с вашей стороны.
– Разумеется, сделаем. Именно для этого мы здесь.
Джейн пристально посмотрела на него. Внутреннее чутье подсказывало ей быть предельно честной, и она решила последовать его совету.
– Вы здесь, чтобы мне помочь? В самом деле? Простите меня, пожалуйста. Я не понимаю. У меня нет денег, чтобы вам заплатить. Я даже ничего не знаю о галактической валюте. Можете ли вы объяснить свои мотивы более ясно? Мы выглядим очень похожими, но я не могу не думать о том, что наши культуры должны быть совершенно разными. Я здесь ничего не знаю. Почему вы здесь? Почему Имадуа здесь? Чего вы добиваетесь?
Селуи рассмеялся:
– Откровенность. Нам это нравится. – Поднял безволосые брови и пристально посмотрел на нее.
Джейн пришлось заставить себя не нервничать под его испытующим взглядом и выжидающе посмотреть на него.
Он наклонился, его предплечье коснулось ее руки.
– Все просто, Ква’Дукс, – сказал он. – Престиж. Вы долгожданный представитель терран. Обстоятельства вашего прибытия – чума нанороботов – поначалу вынудили все делегации держаться на расстоянии. Это серьезный вопрос, и я уверен, вы это знаете. Но Сюи сразу понял, что, если посланник окажет вам помощь во время вашего заточения, а затем поможет выжить, терране будут в небольшом долгу перед Пелимаром. Вот почему он попросил нас вызваться добровольцами. Разумеется, мы хотим единства между всеми видами, но особенно среди тех, кто похож на нас. Мы очень стараемся поддерживать хорошие отношения со всеми антропоидами.
Это просто ее воображение или он уделил особое внимание словам «очень стараемся?». Джейн решила проигнорировать это. Его аргумент звучал правдиво. Это было самое простое объяснение, которое она могла придумать. Однако оно звучало немного шовинистически, что ее беспокоило. Придание особого значения людям, которые похожи на тебя, чтобы ладить с ними, лежало в основе нескольких из самых ужасных конфликтов на Земле.
– Вы думаете, что мотивация Имадуи такая же? – спросила она.
– Конечно. Ему повезло, что он прибыл сюда до того, как Ассамблея приказала организовать блокаду. В космосе много разочарованных посланников, чьи миры потратили громадное количество денег, чтобы отправить к вам представителей и подарки, и у всех у них одинаковые намерения.
Джейн вдруг поняла, что слегка отодвинулась от него, и попыталась расслабиться.
– А вы трое? – спросила она. – Почему выбрали именно вас?
– Если честно, мы сами вызвались. Мы маленькая, новая семья. В большинстве пелимарианских семей гораздо больше членов, и они уже устоявшиеся. Соотношение риск-вознаграждение для нас очень выгодно. И мы хорошо знакомы с этой работой. Мы выполняем те же обязанности для Сюа в течение многих лет. Это была хорошая возможность. Наш интерес был единодушным.
Фейг и Увак вернулись, когда Джейн сочиняла свой ответ на запросы об исключении из блокады. Затем Селуи показал ей, как они сортируют ее корреспонденцию, и объяснил, почему ему кажется, что на некоторые сообщения нужно ответить раньше, чем на другие. Он предоставил ей много информации о том, как Пелимарианцы рассматривают галактическую политику. После нескольких часов работы Джейн поднялась, чтобы встретиться с Аджайей на обеде в столовой экипажа. Аджайя захочет узнать, были ли еще какие-нибудь вести от Дарси. Их не было.
– Вы не хотите меня проводить? – спросила Джейн у Пелимарианцев.
Вставая, троица обменялась загадочными взглядами.
– Мы вскоре к вам присоединимся, – ответила Фейг. – Для начала нам нужно немного отдохнуть в наших комнатах.
Джейн снова ощутила дискомфорт. Уходя с мостика, она взглянула через плечо и увидела, как троица сближается и так же нежно ласкает друг друга, как по прибытии.

Глава 35

Алан бросился на мостик. Происходило что-то интересное, и он не хотел упускать ни секунды.
«Какой корабль? Кто это?» – спросил он.
«Капитан, скорее всего, терранин, – ответила Пио. – И я считаю, что это не тот, кого вы уже знаете».
«Рон уже разговаривает с ними?»
«Да».
«Ты уверена, что они не нинтергертекакихтам? Или… какая там еще раса, которая выглядит как мы? Ниеблики?»
«Они использовали слово «человек».
«Охренеть».
Войдя в межпалубный лифт, он нажал на символ уровня мостика. Сколько же здесь людей, в этом космосе? И что более странно – как они нашли «Обли»?
Алан прибыл на мостик вместе со всеми и увидел на экране девушку, которую искала Джейн. Видимо, она ее нашла.
Рон слегка повернулся и сказал:
– Привет всем. Это Дарси Эберхардт. Она тоже с Земли.
– Что я пропустил? – спросил Алан.
– Немного, – ответил Рон с усмешкой. – Капитан Эберхардт принесла нам сообщение от Джейн.
– Значит, Джейн нашла вас? – кивнул Алан.
– Да. И вы можете называть меня Дарси. Но прежде чем мы начнем болтовню, я думаю, вам лучше посмотреть это. – Дарси наклонилась вперед и нажала на консоль.
На экране появилась Джейн. Ее сообщение было кратким и точным. Кай’Мемна публично замышлял месть и, похоже, точно знал, где находится «Обли». Джейн хотела, чтобы они собирались и уходили.
– Черт, – пробормотал Рон.
– Снова здорово, – почесав затылок, сказал Алан.
– У вас ведь есть двигатель для пространственных перемещений? – с тревогой спросила Дарси.
Рон прислонился к консоли, сжимая нижнюю губу между большим и указательным пальцами.
– Есть, но мы никуда не полетим, – ответил он.
– У вас какие-то проблемы с кораблем? – спросила она. – Если так, у меня много места. Я не могу доставить вас к Тераку, но в моих силах подбросить вас к туннелю или в другое…
Рон покачал головой:
– Нет. Мы на полпути к осуществлению важного проекта. Мы не можем оставить его без присмотра.
Дарси, казалось, растерялась.
– Это заброшенная планета, – сказала она.
– Это длинная история, – кивнул Рон. – Попросту говоря, мы выращиваем то, что, как мы надеемся, защитит Землю от довольно серьезной угрозы.
– О! – Она, похоже, удивилась.
Глаза Рона забегали по сторонам.
– У вас есть представление о том, сколько кораблей и каких типов он может привести с собой и когда нам его ожидать? – спросил он.
Выражение ее лица стало пустым. Алан знал этот взгляд. Она мысленно связывалась со своим Кубодера, чтобы получить дополнительную информацию. Взгляд снова стал осмысленным, и она сказала:
– У моего Кубодера есть ощущение, что исполнение его планов задерживается. Сейчас мой Кубодера и ваш обмениваются информацией.
– Спасибо. Мы весьма признательны вам за предостережение. Мне бы хотелось поговорить с вами дольше, но вам лучше здесь не задерживаться. Этот тип…
Ее подбородок немного выступил вперед.
– Я никуда не уйду.
Рон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но она снова прервала его.
– Я знаю, что этот корабль похож на тягач, но это не так. У меня целая куча оружия. И вице-капитан, у которого есть опыт сражений. – Дарси помахала кому-то за кадром, и он вышел вперед. – Это Хейн.
Алан моргнул. Хейн выглядела как долбанное растение. Алан больше уже ничему не удивлялся.
– Приветствую, – хриплым голосом сказала Хейн.
– Если Земля в опасности и у вас есть какой-то проект, который поможет, то я в деле, – с вызовом сказала Дарси. – И моя команда со мной. Мы знали, что рискуем, отправляясь сюда, и мы готовы сражаться. Когда я вернусь домой, я хочу, чтобы Земля осталась такой, какой я ее знаю.
«Разрешите, Ква’Дукс?» – вмешалась Пио.
«Давай, Пио», – сказал Рон.
«Посовещавшись с До’Вела, я должна заключить, что «Фермахтен» соответствует «Портаколлусу». Он небольшой, но хорошо бронированный, и на нем значительное количество оружия».
Рон поднял глаза.
– Если бы я мог пожать вам руку, я бы это сделал. Мы обязательно поговорим позже. Но пока, я думаю, нам лучше поработать над задраиванием люков.
– Хорошо, – сказала Дарси. – Теперь отправляю шифр. Любое дальнейшее сообщение должно происходить на этом канале, но в зашифрованном виде. – Она потянулась к панели управления.
– Подождите, – сказал Алан, делая шаг вперед. – Если дела пойдут ужасно, вы ведь передадите Джейн весточку на Терак?
– Разумеется. – Экран погас.

Глава 36

23 марта 2027 года 
Через десять лет после глобального объявления 
Джейн Холлоуэй 

Зара закрыла глаза, когда таймер начал обратный отсчет от десяти. Она заставила себя дышать ровно, пытаясь успокоиться. Эти симуляции казались реальными, и она проводила в них много времени.
В своем будущем. На корабле. Как Джейн.
Требования набора были жесткими. Симуляция, которую Зара собиралась пройти, предназначалась для должности, для которой не требовалась такая высокая квалификация, как у нее, но это не имело значения. Все из инженерного курса прошли через нее, несмотря на то, обучались они на офицера либо на специалиста. Нужно было доказать, что ты знаешь, что делаешь.
Прошло уже десять лет с момента запуска программы МНТИМ и с того момента, когда Зара отправилась в библиотеку в Хиллиарде. Сейчас ей было двадцать три, и она несколько недель назад защитила свою диссертацию: «Сектилианские метаматериалы: обоснованность производства и потенциальное применение». Она окончила курсы подготовки офицеров и прошла базовую учебную подготовку, предназначенную для «исследователей М». Ее жизнь в качестве штатного сотрудника НАСА только начиналась.
Пока Зара была занята учебой, мир сплотился, как никогда раньше, чтобы построить флот. Истина начала проникать в коллективное бессознательное. Вселенная огромна. Сектилиус точно задокументировал угрозы своим собственным мирам и их колониям. Поскольку менсентенийский стал более распространенным в мире, чем даже китайский, испанский или английский языки, все больше и больше людей читали сектилианские файлы.
Люди начали требовать, чтобы Земля выстраивала собственную защиту. Процесс был медленным, но становился интенсивнее, поскольку «эмы» росли и привносили свои взрослые мнения в общее дело.
Земля была уязвимой. Флот внезапно стал задачей первостепенной важности. Это была воля народа, хотя многие правительства, и в частности западные, продолжали тянуть время и отрицать, что угроза действительно существует.
Финансирование материалов и рабочей силы поступало от корпораций, частных источников, общественности и в меньших объемах – правительств других стран. С самого начала состоятельным людям хватило ума предусмотреть, что они только выиграют, если корабли будут строиться без учета государственных границ и влияния извне.
Это был всемирный флот, Объединенный флот Земли, неразделенный и не представляющий отдельные страны. Население планеты наблюдало за созданием верфей. Контроль осуществлялся новым международным комитетом. Биржи были созданы таким образом, чтобы ни одна культура не доминировала ни на одной географической строительной площадке. Формировалась новая Объединенная армия Земли, представляющая собой сочетание вооруженных сил мира для обслуживания этого флота.
Строительство первых четырех космических кораблей заняло четыре года. За это время близ экватора в Тихом океане был установлен космический лифт. С его помощью можно было добраться до отдельных участков на низкой околоземной орбите и провести сборку с использованием роботизированных средств Международной космической станции. В течение следующих нескольких лет для сборки и обслуживания этих кораблей в верхней части космического лифта была построена большая космическая станция, и планировалось конструирование еще восьми кораблей. В итоге у Земли будет четыре больших, отлично бронированных дредноута и восемь меньших крейсеров.
Первые двенадцать кораблей были построены в основном по техническим требованиям Сектилиев с незначительными отклонениями. Но даже еще до начала работы их планировалось перепроектировать и улучшить по мере человеческих возможностей. Первоначально это было отражено в новом усовершенствованном сектилианском транспортном корабле, который был переконфигурирован, чтобы действовать скорее как истребитель, чем широкофюзеляжный самолет.
Землю, как никогда раньше, объединила общая цель. О национальной принадлежности не забывали (она помогала определить, откуда тот или иной человек), но основным языком Земли стал менсентенийский, и объединенная планета готовилась защитить себя, если возникнет такая необходимость.
И Зара хотела быть частью этого.
Когда отсчет дойдет до нуля, перед ней разверзнется ад и она будет исполнять роль младшего инженера на одной из моделей сектилианских кораблей, построенных Землей. Это было испытание.
По слухам, результаты симуляции были окончательным определяющим фактором в том, назначат ли «эма» на корабль или оставят на Земле. А пребывание на Земле не было гарантией того, что «эму» позволят продолжить работу над этими проектами. Дэнни Джарвик, который в возрасте пятнадцати лет создал нанороботов с использованием сектилианских технологий, из-за чего волосы «эмов» по всему миру стали фиолетовыми, был «заимствован» крупной фармацевтической компанией для исследований и разработок. Он написал сообщение в блоге, в котором рассказал, как его переманили. Ему это не понравилось, но у него не было другого выхода. Фактически Дэнни был связан договором. Условия, напечатанные мелким шрифтом. Мелкий шрифт позволял правительству выбирать образ жизни за них.
Зара была среди первых людей, которые увидели чертежи этих космических кораблей. Она работала над ними, когда ей было тринадцать лет. Она знала каждый их дюйм, внутри и снаружи. В режиме живого времени наблюдала за их поэтапным строительством и удивлялась, насколько прекрасными они получаются. Затаив дыхание, она смотрела, как части поднимались на околоземную орбиту на тихоокеанском космическом лифте. И теперь у нее был шанс пожить и поработать на одном из них.
Прозвучал звуковой сигнал. Зара открыла глаза и проверила все основные системные показания на своей консоли. Все было в пределах нормы, как обычно говорили американские астронавты. Но в этих пределах они пробыли недолго.
Палуба под ногами завибрировала. Освещение приобрело красный оттенок. В корабельных динамиках заревела сирена. От капитана начали поступать приказы, и Зара получила задачу: перенаправить энергию и отключить поврежденный участок, чтобы безопасно начать ремонт.
Она дважды проверила консоль, определяя источник проблемы, а затем, пытаясь казаться невозмутимой, но в то же время расторопной, стремительно двинулась в один из основных отсеков электропроводки. Дверь от касания ее руки отъехала в сторону. На сектилианском корабле будут использоваться параллельные нейронно-электрические пути – сеть специальных синтетических нейронных каналов, позволяющих передавать данные корабля на кибернетические устройства Кубодера практически мгновенно. Но люди не имели доступа к Кубодера, поэтому на этих кораблях были только электрические провода.
Простая задача, если знать корабль так же хорошо, как Зара. Так она решила сначала. Она потянула инструмент за удобно выступающее крепление и быстро набрала код доступа. Это должно ослабить соединение и перенаправить энергию от поврежденного участка корабля, чтобы тот, кто там находится, мог начать работать, не опасаясь поражения электрическим током.
Инструмент не сдвинулся с места. Кто-то сильно затянул кожух провода. Совершенно неоправданно. Наружное покрытие не имеет никакого отношения к соединению. Это просто дополнительная мера безопасности.
Зара знала, что перенаправление можно совершить нажатием компьютерной клавиши. Но дело не в этом. Суть в том, что нужно хорошо знать корабль, чтобы справиться с любой ситуацией. Если компьютерные системы выйдут из строя, потребуется ручное перенаправление. В космосе может случиться все что угодно. Хороший инженер знает каждую часть корабля как свои пять пальцев.
Это что, часть испытания? Применение грубой силы?
Зара подошла ближе и вытерла лицо предплечьем. Мокрые от пота, свободно свисавшие фиолетовые пряди прилипали ко лбу. Прежде чем начинать симуляцию, надо было зачесать их назад. Жарко не было, она просто волновалась и поэтому сильно потела.
Взявшись за инструмент обеими руками, она опустилась на корточки, давя всем своим весом. Кожух ослабел, и она, освободив крепление, схватилась за механизм быстрого соединения и застыла, заметив небольшой индикатор рядом с гибкой трубкой.
Стоп.
Она не может перенаправить энергию. Зара бросилась к ближайшей консоли и загрузила диаграммы использования энергии для каждого провода. Они выглядели нормально. Но те показания, которые она только что видела, не соответствовали норме. Они втрое превышали показания на консоли. Это не просто несколько киловатт. Что-то пошло не так. Если она перенаправит энергию вручную, это может создать серьезные проблемы. Что-то может взорваться. Могут умереть люди.
Должно быть, это часть испытания. Она должна выяснить, что нужно делать. Перенаправить провода по силам и обезьяне. Но только хороший инженер способен заметить это странное несоответствие и предпринять какие-то действия для решения проблемы.
Включив интерфейс на консоли, Зара попыталась отследить проводку и не смогла найти причину скачка. Затем вернулась в отсек и снова проверила показания. Они не изменились.
– Хэмптон? Выйдите на связь. В чем задержка? Вы выполнили свою задачу?
Зара нажала на кнопку устройства, находившегося в ухе, и ответила:
– Нет, сэр. Я обнаружила еще одну проблему. Вероятно, проводка перегружена или, возможно, дело в неисправности датчика. Я собираюсь это проверить.
– Просто перенаправьте энергию и возвращайтесь сюда для получения следующей задачи.
Зара промолчала и вернулась к проводке. Она не сможет этого сделать. Люди на этом корабле – ее семья. Она не могла допустить, чтобы с ними случилось что-то плохое. Она сняла датчик и проверила его. Он работал нормально.
Она оставила проводку неподключенной на тот случай, если люди собрались продолжать ремонт, и вернулась к консоли. Обычно перенапряжение длится не слишком долго.
Зара проверила другие датчики и не смогла найти разницы. Затем решила осмотреть программное обеспечение внутри датчика. И тут обнаружила проблему. Программы на дисплее были загружены неправильно. Из-за этого датчик показывал неверные данные, а на экране отобразилась ошибка преобразования. Кто-то просто нажал не на ту кнопку при установке. Вот почему показатели на консоли были правильными, а на дисплее – нет. Она нашла правильные программы и загрузила их. Данные на дисплее тотчас сменились безопасными. Зара закончила задачу по перенаправлению и вернулась к своему начальнику. Освещение снова изменилось, сирена стихла. Симуляция закончилась. Начальник выглядел мрачным и искоса неодобрительно смотрел на нее.
Три дня спустя Зара встретилась с сержантом, чтобы продолжить свою работу.
Сержант Крапф бросила на стол кипу бумаг и нахмурилась. Она была одним из немногих афроамериканских офицеров, с которыми Зара имела дело в полувоенной версии НАСА, направляющей людей в Объединенные вооруженные силы Земли.
Зара встретила ее взгляд абсолютно спокойно. Она хотела произвести впечатление на этого офицера.
– Вы выполнили только одну из трех задач, – сказала Крапф.
Зара открыла рот, но не успела произнести ни слова.
– Я смотрела запись вашего испытания, поэтому вам ничего не нужно объяснять. Позвольте назвать вам цифры.
Зара слегка кивнула.
– Перед вами симуляцию завершили двадцать три человека. Десять из них заметили дисплей на оболочке провода. Трое все равно перенаправили энергию и перешли к следующему заданию, ничего не сообщив своему командиру. Пятеро немедленно связались со своим командиром и попросили предоставить дальнейшие указания. Когда же им было приказано перенаправить, они сделали так, как им сказали. Двое, как и вы, проверили консоль и, по-видимому, решили, что на дисплее неправильные данные, затем перенаправили и перешли к следующей задаче. Вы были единственной, кто не подчинился прямому приказу.
Зара почувствовала, как от лица отхлынула кровь.
– Я…
– Вам не нужно рассказывать мне, о чем вы думали. Вы думали, что знаете больше остальных. Военные так не работают. Вы прошли обучение. К этому времени вы должны были это знать.
– Но скачок такой амплитуды…
– Это была симуляция, и вы провалились. Рекомендую вам остаться на планете.
На планете. Неуважительные слова для тех, кто заперт на Земле.
Зара не могла удержаться от протеста. Чувствуя боль в горле, она с трудом выдавила:
– При всем моем уважении, мы должны были относиться к этому так, будто все происходило на самом деле. Я пыталась предотвратить ненужные потери. Откуда мне знать, что было частью испытания, а что нет? Будь я на вашем месте, я бы засчитала провал всем, кто проигнорировал или – еще хуже – не заметил те неправильные данные на дисплее!
Крапф сузила глаза.
– Это не было частью испытания, Хэмптон. Это был надзор во время установки. Собственно говоря, теперь дисплей исправлен. Вы исправили его. Эта симуляция была предназначена для проверки простых знаний об инженерных сооружениях корабля.
– И разве я не продемонстрировала, что знаю их лучше всех?
– Вы продемонстрировали то, что неспособны выполнять приказы в кризисных ситуациях. Вы непригодны к службе. Я рекомендую вам еще один курс базовой подготовки. Можете идти.

Глава 37

Никогда раньше Алан не был так близко к тому, чтобы наложить в штаны.
Через несколько минут после того, как они закончили разговор с новой подругой, в систему запрыгнули четырнадцать кораблей.
Четырнадцать.
Он взглянул на консоль перед собой и подсчитал, сколько времени понадобится флоту Кай’Мемна, чтобы добраться до места, – меньше, чем на подготовку прыжкового двигателя. Черт побери.
Пусть корабль Дарси и не просто тягач, но он никак не может обладать достаточной огневой мощью, чтобы противостоять четырнадцати озлобленным и одержимым местью и разрушением кораблям.
На вид ей было не больше двадцати пяти, и Алан сомневался, что ей есть даже столько. Ее чертов подельник – растение. Насколько агрессивным может быть растение?
Если она не улепетнет, то поможет им умереть немного медленнее.
Рон выкрикивал распоряжения, приказав Пио начать прогрев прыжкового двигателя на случай вынужденного отступления, и отправлял всех на боевые посты:
– Внизу у нас есть ресурс, который может спасти много жизней. Если Кай’Мемна хоть как-то прознает о том, насколько Дерево важно для нас, он уничтожит его, просто чтобы убедиться, что оно нам никогда не достанется. Это будет огромной потерей. Мы сделаем все возможное, чтобы этого не случилось. – Он повернулся к Алану и добавил: – Активируй антианипраксическое устройство.
Алан кивнул и запустил устройства. Ни одна внешняя попытка проникновения в анипраксическую сеть не пройдет через помехи, но на корабле они смогут продолжать общаться как обычно, потому что все транслируется наружу. Сигналы устройств пересекались, и даже при потере одного из них команда по-прежнему оставалась в безопасности от способностей Кай’Мемна пудрить мозги.
Рон уже было отвернулся, но вдруг остановился и, искоса посмотрев на Алана, произнес:
– Твой молниеносный двигатель готов к стадии испытаний.
Алан выпрямился, мгновенно насторожившись. Он не ожидал, что Рон выставит это на всеобщее обозрение.
– Ага, – только и сказал он.
– Так давайте его испытаем.
Алан моргнул, тяжело и медленно вздохнул и потер затылок. С одной стороны, он был на девяносто девять процентов уверен, что все сработает. С другой – он не завершил все этапы тестирования. Разумеется, Алан провел масштабные эксперименты над меньшими двигателями на нескольких этапах и устранил все ошибки. Эти двигатели работали как часы. И он уже сконструировал и установил полномасштабный двигатель на корабле. Просто пока не запускал его на всех скоростях.
Но при переходе к полнофункциональному использованию корабля было упущено несколько шагов. Менять масштаб до такой степени, ну… они могут просто навсегда исчезнуть, если у него что-то пойдет не так.
Но если они все равно умрут, то, вероятно, стоило рискнуть.
– Хорошо, босс. Ты ведь понимаешь, что это рискованно, – сказал Алан.
Рон вздохнул.
– Лучше риск, чем ничего. Как у тебя с гравитационной петлей?
– Даже близко не готова. На «Облигнатусе» не установлено ни единого нужного механизма.
Рон развел руками, как будто они говорили о погоде.
– Ладно, значит, ее нельзя использовать в масштабах этого корабля, но у тебя ведь есть рабочие прототипы, которые могут представлять опасность, верно?
На губах Алана появилась злорадная усмешка. Он даже не подумал о них. Правда, их было всего три, но они могли нанести охренительный ущерб трем кораблям. Внезапно показалось не столь уж невозможным выйти из этой заварушки живыми.
– Есть, – ответил он. – Меня можно убедить пожертвовать ими ради шанса остаться в живых.
– Приступай к работе. Шок и трепет, мужик. Мы должны это сделать, иначе потеряем ресурсы этой планеты. Мы не можем позволить этим Кубодера понять, что занимаемся здесь важным делом. Они просто срубят Дерево. Удирать со всех ног – не вариант.
– Слушаюсь!
Алан помчался в мастерскую на технопалубе, на бегу делясь своими идеями с Пио. Она лучше всех разбиралась в таких вещах.
«Алан, вы не забыли о брошенном молниеносном двигателе первого поколения?»
«Он ведь не работал должным образом, помнишь? Мы не получили достаточно точные расчеты. Он слишком сильно искажал пространство-время».
«Именно. Небезопасный для перемещения корабля, но идеальный в качестве оружия».
Он рассмеялся:
«Мне нравится ход твоих мыслей, Пио».
«С вашего позволения, я сейчас перемещу его и с помощью анкера прикреплю к маленькому астероиду на орбите».
«Так даже лучше».
«Портаколлус» и его приятели не спешили. В конечном счете четырнадцать кораблей окружили «Облигнатус» со всех сторон, сравнявшись по орбите и скорости точно так же, как в тот раз, когда они зависли над Плигой. Это было похоже на дежавю. Только на этот раз они привели с собой немного больше друзей.
Алан поднял глаза от показаний датчиков и доложил:
– Текущие попытки установить анипраксическое соединение нейтрализуются антианипраксической сетью.
– Он, должно быть, раздосадован, – кивнул Рон из командирского кресла. – Сохраняйте бдительность. Мы позволим им сделать первый шаг.
– Нас вызывают, – подал голос Рилик, сидевший за пультом связи.
– Это должно быть интересно, – пробормотал Алан. У Кай’Мемна нет голосовых связок. Как он планирует общаться без анипраксии?
– Открыть канал. На экран, – приказал Рон.
Перед ними появился очень худой Сектилий с кожей цвета пепла и местами отсутствующими волосами. Алан видел много тощих Сектилиев, но этот тип выглядел как скелет. Его вид просто поражал.
– Мы снова встретились, – сказал он низким и рычащим голосом.
Рон встал.
– Честно говоря, не могу сказать, что это нас радует.
– При необходимости я использую это тело как сосуд для вокализации речи.
Рон кивнул и спросил:
– Значит, я разговариваю с Кай’Мемна?
– Да.
– Что мы можем сделать для тебя, Кай’Мемна? – шутливо продолжал Рон. – Знаешь, у нас на борту много пайков. Мы будем рады оказать помощь. Похоже, твой приятель не отказался бы от бисквита.
– Похоже, люди еще наглее, чем Сектилии, – практически прорычал Сектилий.
Рон улыбнулся. На его лице не было заметно ни тени беспокойства.
– О да, мы заслужили нашу репутацию.
– Я хочу говорить напрямую с Эй’Пио.
– Боюсь, я не могу позволить тебе это сделать, – ответил Рон почти извиняющимся тоном.
– Тогда я уничтожу ваши жалкие приспособления. И если в процессе сотру ваш корабль в порошок, то сильно жалеть не буду.
Рон пожал плечами, как будто ему было безразлично.
– Попробуй. – Он повернулся к Рилику. – Отключи соединение и будь готов сбросить настройки внешних камер. – И, переведя твердый взгляд на Алана, сказал: – Молния.
Настройки двигателя позволяли Эй’Пио непрерывно посылать наиболее выгодные координаты на консоль Алана. Ему нужно только нажать кнопку, чтобы отправить их со сверхсветовой скоростью в новое место. Что он и сделал.
В глазах Алана на мгновение зарябило, за чем последовала вспышка, темная по краям. Не успел он осознать, что случилось, как все прошло, и зрение вернулось к норме. Он опустил взгляд на показания датчика и отметил, что они находятся на орбите высоко над кубодеранскими кораблями вне радиуса их огня.
Молниеносный двигатель сработал. По телу Алана прошла волна облегчения.
– Экипаж, ответьте. Все в порядке? – хладнокровно спросил Рон.
Один за другим все пять членов экипажа отчитались, что все в порядке.
Рон дернул головой в сторону Алана в своего рода поздравительном кивке, а затем обратил внимание на новый вид с камеры, который как раз вовремя появился на экране, открыв последствия того, что произошло, пока они перемещались на новую позицию.
Все четырнадцать кораблей выстрелили через пустое пространство… друг в друга.
– Шесть из четырнадцати кораблей получили незначительный урон, в том числе и «Портаколлус», – объявила Джаросс.
– Да, черт возьми! – крикнул Алан.
Молниеносный двигатель работал так, как он мечтал. Это великолепно. Это была настоящая вершина его карьеры.
Несколько кораблей Кай’Мемна находились в процессе отступления, ломая строй. Несколько из них едва ушли от столкновения с соседними кораблями. Они явно никогда не видели ничего подобного и спешно ретировались. Алан мог представить себе, насколько они растеряны и разъярены.
– Разверните две гравитационных петли в сторону «Портаколлуса», чтобы наделать еще немного шороху, прежде чем они смогут перегруппироваться, – сказал Рон. – Сохраним оставшиеся две про запас, пока они нам не понадобятся.
Алан открыл дверь отсека, из которого двое его детишек вылетят в космос, и мысленно передал:
«Ты слышала его, Пио. Максимальное разрушение, пожалуйста».
«С удовольствием», – ответила она. Учитывая ее состояние при первой их встрече, она была на удивление спокойна. Но, возможно, это спокойствие объяснялось тем, что Пио была занята делом. Сначала она использовала молниеносный двигатель первого поколения, быстро маневрируя, чтобы он вошел в варп-пузырь, а его край вступил в контакт с корпусом прямо над инженерными палубами «Портаколлуса». Когда варп-пузырь развалился, на корпус «Портаколлуса» повлияло не только искажение пространства-времени. Небольшой астероид, прицепленный к двигателю, с треском развалился на части, удвоив удар. В итоге взрыва возникла трещина в корпусе.
– Эй, Рон, продолжай разговаривать с ним, чувак! – крикнул Алан.
Рон поднял брови.
– Зачем? Нам нечего сказать.
– Просто трепись. Кай’Мемна это понравится.
Рон кашлянул, скрывая смешок. Черт, этот парень крут под давлением.
– Молния, – приказал он.
Алан проверил показания. Все было готово к запуску. Он нажал на кнопку. Они снова проскользнули сквозь космос с тем же кратковременным визуальным расстройством. Во второй раз это прошло проще. Пио спокойно послала еще один из прототипов гравитационной петли Алана к трещине, которую создал первый. Этот был оснащен малюсенькой атомной бомбой, которая могла создать громадный ЭМИ.
Прототип удалялся…
Алан внимательно наблюдал за мониторами, каждый его мускул напрягся.
– Три, два, один. ЭМИ-детонация.
Из кратера на корпусе «Портаколлуса» вырвалась яркая вспышка. Спустя мгновение все огни на корабле погасли. О, да. Это приносило удовольствие.
Алан самодовольно кивнул.
– Сработало. «Портаколлус» погас. Устанавливаем координаты для третьего скачка молниеносного двигателя к цели номер два.
– Молния, – сказал Рон. – И удержи эти гравитационные петли на минуту. Кажется, мне есть что сказать.
Алан снова проверил данные на консоли. Пио очень хорошо справлялась с несколькими задачами сразу. Новые координаты были готовы, изменяясь в реальном времени вместе с их положением. Он снова включил молниеносный двигатель и быстро переориентировался. В орбитальной плоскости теперь они находились ниже и перед четырнадцатью кораблями.
Рилик изменил настройки камер, чтобы они могли наблюдать за кораблями сверху и позади себя.
Рон встал и приказал:
– Откройте аудиовизуальный канал с каждым кораблем.
– Канал открыт, Ква’Дукс, – отрапортовал Рилик через секунду.
Рон развел руками и начал:
– Вы, ребята, не потрудились показать, на что способны. Мы можем провести с вами хоть целый день. У нас есть парочка таких бомб для каждого из вас, если вы настаиваете. Но, думаю, вам не особенно-то хочется продолжения. Почему? Мне кажется, вы все умнее этого. Послушайте, вы уже должны были осознать, что не представляете серьезной угрозы для нас. Ваш лидер отправлен в нокдаун.
Рон подошел ближе к камере, установленной над экраном, и продолжил:
– Мы люди. Да, мы дерзкие. Но мы еще и изобретательные. И не потерпим всякую хрень. Мы также считаем, что все разумные существа равны. Вот почему наши навигаторы Кубодера имеют те же права и привилегии, что и мы сами. Они свободны. Свободны выбирать свою судьбу. Они не выносят ярма. Если им не захочется лететь, они могут уйти, когда и где им угодно.
Рон развернулся, неторопливо вернулся в командирское кресло и продолжил:
– Готов поспорить, что некоторые из вас с самого начала не соглашались с тактикой Кай’Мемна. Но ведь он не оставил вам выбора, не так ли? Вам пришлось решать: присоединиться к нему или умереть. А сейчас я вам кое-что расскажу. Кай’Мемна был прав. Вы действительно заслуживаете быть свободными. Но геноцид никогда не станет верным путем для достижения этой цели. Всегда есть другой путь. Дело вот в чем. Прямо здесь и сейчас я предложу вам три варианта.
Рон поднял три пальца и, поочередно их загибая, проговорил:
– Вы продолжите сражаться с нами и умрете здесь. Вы уйдете в какое-нибудь тихое местечко, поселитесь там и обо всем забудете. Или присоединитесь к нам. Мы поможем вам найти членов экипажа, которых вы с гордостью назовете равными себе. Никакого ярма. Только равенство и доверие. Вам больше не нужно быть рабами. Выбор за вами. Я предлагаю не мешкать. – Рон сделал рубящее движение рукой. Глаза Рилика на секунду расширились, но он сразу склонился над консолью и нажатием кнопки отключил канал.
– «Портаколлус» быстро теряет высоту, – воскликнула Джаросс.
Рон прищурился.
– Бог ты мой. Неужели все настолько легко? Разделите экран. Одна половина для Кай’Мемна, другая – для остальной части его флота.
Сгорбившись над своей консолью, Рилик яростно нажимал на кнопки и, выполнив приказ Рона, поднял глаза.
Из-за удара астероида, гравитации планеты и неудачных попыток Кай’Мемна маневрировать лишившийся поступательного движения «Портаколлус» беспорядочно вертелся вокруг своей оси. Остальные корабли флота Кай’Мемна удерживали позиции и, вероятно, наблюдали за тем же, что и экипаж «Облигнатуса».
– Мы можем что-нибудь сделать, чтобы сохранить жизнь невинных на борту? – впервые заговорил Хуна, находившийся в задней части мостика и молча наблюдавший за происходящим.
В голове Алана – и, вероятно, в головах у всех – прозвучал страдальческий шепот Пио:
«Они мертвы на протяжении десятилетий. Мы наконец позволим им найти упокоение в сумерках».
Алан огляделся. Рилик и Джаросс выглядели мрачными, но никто не возражал. Алан не мог не вспомнить о маневрах Пио, совершенных несколько месяцев назад для спасения «Спероанкоры». Попытка выкинуть подобный трюк с кораблем, находящимся в свободном падении, была бы глупой. Они погибнут, пытаясь спасти их. И если остальная команда была похожа на экземпляр, которого они только что видели на экране, то Пио права. Они освобождали их от адского существования.
Это не заняло много времени. «Портаколлус» еще несколько раз перевернулся и, попав в атмосферу, засветился ярко-красным цветом; от него начали отрываться куски. От трещины, которая появилась после воздействия гравитационной петли, корабль раскололся на две части, выбросив в небо шлейф пара, собравшегося в вертикальное белое облако. Если Кай’Мемна до сих пор не умер, он просто сварится заживо.
– Черт, – пробормотал Алан и взглянул на Рона. Немного опустив плечи, Рон слегка покачивал головой и выглядел так, будто только что съел что-то мерзкое.
Алан оглянулся на экран как раз вовремя, чтобы увидеть конец. Самый большой обломок врезался в участок основного континента, оплетенного Деревом. Они только что потеряли часть своего потенциального урожая. Остальные обломки упали где-то на темной стороне Старой Плиги.
Позже он спустится на шаттле, чтобы удостовериться, что этот сукин сын на сей раз действительно мертв.
Рон выпрямился и мысленно произнес:
«Пио, если мы снимем анипраксический щит, ты сможешь сказать несколько слов оставшимся Кубодера? Могу заверить тебя, что щит сразу же вернется, если произойдет что-нибудь подозрительное».
Голос Пио прозвучал мягко, но решительно:
«Я сделаю все возможное, Квазадор Дукс Рональд Гиббс. Что, по-вашему, я должна им сообщить?»
Рон задумался и через пару мгновений ответил:
«Правду в твоем понимании – ни больше ни меньше».

Глава 38

27 января 2031 года 
Через 14 лет после глобального объявления 
Джейн Холлоуэй 

Зара чуть не пропустила небольшой файл. Его крошечный символ был незаметен на фоне располагавшегося совсем близко крупного файла и, вероятно, нередко принимался за часть последнего. Ее многопрофильная группа получила задание тщательно каталогизировать каждый файл в базе данных, поэтому она проверяла свои действия разными способами, чтобы предотвратить любые упущения. Облако файлов было отображено во многих видах, но эта версия, выполненная по заказу новообразованного международного комитета по надзору, должна была стать окончательной и получить признание на международном уровне.
Открыв маленький файл, Зара ахнула от изумления. Звук эхом прокатился по всему помещению, и несколько человек подняли глаза. Она взяла себя в руки, потому что не была готова поделиться этим… не сейчас.
Зара не могла поверить, что никто его не заметил. Она бы об этом услышала. Все они просматривали эти файлы уже много лет. Как они могли его пропустить?
Но, может, в том-то все и дело.
Это было личное сообщение от Джейн Холлоуэй. В видеоформате.
В детстве Зара находила видео с лекциями Холлоуэй и раз за разом их просматривала, но эта запись была другой, особенной. Это было сообщение Джейн Холлоуэй со «Спероанкоры». Вероятно, она хотела сказать больше, чем в своем Глобальном объявлении. Зара как можно незаметнее наклонила свой экран и огляделась. Никто не должен это увидеть. Порывшись в сумочке, Зара нашла наушники, засунула их в уши, нашла на компьютере под столом разъем, подключила и нажала «Воспроизвести».
Фон был таким же, как в Глобальном объявлении. Зеленоватые стены и несколько консолей. По общему мнению, это был мостик «Спероанкоры». У Джейн было такое же выражение лица. Серьезное, но добродушное. Она говорила по-менсентенийски:
– Поздравляю. Вы значительно продвинулись в понимании сектилианского пакета файлов, который мы отправили на Землю, иначе вы не смогли бы найти это видео. Мой товарищ по службе на «Провиденс», доктор Алан Берген, запрограммировал этот файл, чтобы его можно было открыть только после того, как будет проверена серия файлов, которые нам, как группе, показались наиболее важными. Хорошая работа.
Желание по-детски заулюлюкать от восторга было почти непреодолимым, но Зара с огромным трудом взяла себя в руки. Видео продолжалось:
– Наряду с этим сообщением вы обнаружите, что данный файл содержит глоссарии и перечни всего пакета сектилианских файлов, созданные мной лично при содействии доктора Рональда Гиббса, доктора Алана Бергена и навигатора «Спероанкоры», Эй’Брая.
Именно над этим работала Зара и ее команда. Она не могла дождаться, когда посмотрит на эти файлы и увидит, как их организовала Джейн.
– Я не могу взять на себя все заслуги. Первоначально пакет был составлен командой Сектилиев, которая прибыла в нашу систему в 1947 году. Мы лишь слегка его подкорректировали. Тогдашний Квазадор Дукс судна, Рагет Элия Хатор, намеревалась отправить на планету сектилианскую версию планшетных компьютеров, зная, что компьютеры Земли в то время были примитивны и находились на самых ранних стадиях развития. По словам Хатор, люди могли бы освоить программу с помощью своих новых сектилианских друзей. К сожалению, они умерли, прежде чем смогли выполнить свою миссию. Мы поняли, что многие вещи, особенно технологии, за прошедшие шестьдесят с лишним лет изменились в основном благодаря изучению сектилианского шаттла, который в том году разбился в Розуэлле.
Мы решили, что в 2017 году в передаче файлов больше смысла, поэтому доктор Гиббс и доктор Берген адаптировали оригинальное программное обеспечение, чтобы оно работало на ПК. Я попросила их перенести программы для изучения менсентенийского языка на ядро, надеясь, что они будут найдены первыми. Надеюсь, это было правильным решением.
Слегка улыбнувшись, Джейн продолжила:
– Подозреваю, что изучению языка будут противиться, поэтому я попыталась подчеркнуть его важность, когда отправила свое послание всем народам Земли. В любом случае, сейчас вы наверняка достигли прогресса, иначе не поняли бы ни слова из того, что я говорю. – Ее лицо озарила лучезарная улыбка.
На протяжении оставшейся части видео Холлоуэй воодушевленно рассказывала о том, как загрузка файлов работает с сектилианской точки зрения, и объясняла ее структуру. Потом поделилась знаниями о предполагаемом вмешательстве Кунабул в эволюцию человека и легендарной значимости человечества для остальной части галактики. Новой информации поступило много. Это было захватывающе. Затем Джейн изложила все потенциальные угрозы для Земли – прежде всего от Роя, о котором Зара уже читала, – предоставила обстоятельную общую информацию о каждой и даже показала несколько изображений. Заканчивалось видео такими словами:
– Желаю вам всего хорошего. Кем бы вы ни были, где бы вы ни находились на Земле, вы занимаетесь хорошим делом, которое принесет пользу человечеству. Благодарю вас.
Зара откинулась назад и глубоко вздохнула. Ей нужно будет передать этот файл своему руководителю как можно скорее. Она сохранила его на флешку, распечатала десять текстовых копий и отправилась в кабинет доктора Сейки. Он бегло просмотрел видео и сразу же позвонил в офис начальника, жестом пригласив ее присесть.
Звонок растянулся надолго. В ожидании она скучала и перечитывала распечатки. Наконец Сейки положил трубку и сказал, что действующий руководитель запланировал визит в ближайшие несколько дней. Доктор Кеннет Лин хотел встретиться с Зарой лично. Раньше они не встречались. Она видела только его предшественника из предыдущей администрации.
– Но я могу просто отправить эту запись в его офис по почте, – запротестовала она.
– О нет. Он проявил к вам личный интерес и хочет услышать все это из ваших уст.
– Ладно, – нахмурилась Зара.
Сейки встал и, пройдя между ней и столом, прислонился к нему спиной, смотря в потолок.
– Никому не говорите об этом файле. Это я заберу. – Он потянулся за оставшимися распечатками и флешкой. – У вас есть другие нужные данные на ней?
– Нет, она была пуста.
Он кивнул и, откинувшись назад, нажал на кнопку телефона:
– Синди, позовите, пожалуйста, кого-нибудь из команды Джея Веллингтона.
– Сейчас, сэр, – ответил механический голос.
– Зара, уверен, мне не нужно говорить вам, что это сообщение является конфиденциальной информацией. Мы не можем знать, кто это видел, а кто нет, но я предполагаю, что вы нашли его первой. Мне велели удалить его из сектилианской базы данных.
Зара покачала головой:
– Сэр, при всем моем уважении, это невозможно. Количество копий по всему миру сделает этот поступок бессмысленным. Рано или поздно другие люди найдут эту информацию. Они имеют право узнать об этом сообщении. Это важные сведения.
– Поверьте, я это понимаю. Скажу вам даже больше – я согласен с вами, но решение зависит не от меня. Приказ есть приказ. Я ничего не могу сделать, – сказал Сейки, выразительно и, казалось, дольше, чем надо, глядя на нее.
Зара нахмурилась. Он пытался ей что-то сказать? Команда Джея Веллингтона состояла из множества компьютерных специалистов, настоящих хакеров. Сейки собирается поручить им удалить этот файл из каждого экземпляра сектилианской базы данных в Сети? Возможно ли это? Зачем им это делать после всех международных достижений в области сотрудничества?
– Зара, вы с самого начала играли важную роль в успехе этой программы. Вы это знаете.
У нее разыгралось воображение или он придал слову «начало» особое значение? Он что, знает, что именно она загрузила языковой файл в 2017 году?
Голова пошла кругом. Она рассеянно кивнула и сглотнула.
– Возвращайтесь к своей команде. У вас будет несколько минут, чтобы извлечь только ту часть, которая относится к вашему проекту. Она поможет вам быстро завершить работу, но больше никому ее не показывайте. Уничтожьте эти данные, когда проект будет выполнен. Я знаю, что могу вам это доверить. Вы не должны никому говорить о том, что нашли этот файл, или раскрывать содержание сообщения Джейн Холлоуэй.
– Джей Велингтон хочет вас видеть, сэр, – ожил селектор.
– Пригласите его войти, – откинувшись назад, сказал Сейки и, больше не глядя на Зару, добавил: – Вы свободны, доктор Хэмптон.
Она встала и молча вышла из кабинета.
Вернувшись к своему столу, она уставилась на выключенный монитор, чувствуя, как внутри разгораются разочарование и гнев. Эта информация уже была в свободном доступе. Пытаться скрыть ее сейчас неправильно – не в то время, когда миру нужно знать, с чем он имеет дело. Они уже добились значительных успехов. Такое решение… оно помешает Земле, когда ей больше всего нужна эта информация. Сейки призывал Зару взять дело в свои руки?
Они хотят вечно ее наказывать и препятствовать исполнению мечты всей ее жизни, так будь она проклята, если это сойдет им с рук. Мир должен знать об этих угрозах. Людям нужно услышать слова, исходящие из уст самой Джейн Холлоуэй. Она больше не была абстрактной фигурой. Ее не считали сумасшедшей. Теперь мир верил в Джейн Холлоуэй.
Сейчас людям, как никогда раньше, нужно увидеть это видео, доказать скептикам, что создание нового мирового флота – не пустая трата ресурсов и рабочей силы. Земле нужен не только этот крошечный флот, а на много десятков кораблей больше, если они надеются защитить свой дом от такой ужасной угрозы, как Рой. И видео, несомненно, позволит им это понять.
Чувствуя, как дрожат пальцы, Зара вошла в защищенную сеть.
Она сделала то, что велел Сейки: скопировала часть текстового файла, относящуюся к ее работе. И застыла, нервно теребя пальцами, испытывая желание снова скопировать весь файл.
Нет.
Все ее действия на этом сервере можно было отследить. Не об этом ей говорил Сейки. Он невольно напомнил Заре, что она делала, когда ей было тринадцать. Как она заметала следы. Она снова могла бы сделать нечто подобное. К тому же сейчас она была старше и мудрее. Располагала гораздо лучшими средствами. И у нее были гениальные друзья.
Ей показалось, что за ней следят. Волосы на затылке встали дыбом. Зара вернулась к работе, этот процесс стал намного быстрее с помощью Джейн. До ухода оставалось всего два часа.
В 16.30 она написала своей соседке, Шарлотте, об отмене планов на ужин, заявив, что ей не хочется ничего, кроме консервированного куриного супа, пледа и фильма по телевизору. Сразу после работы она вернется домой. Сейчас же она посмотрела на сектилианскую базу данных на локальном сервере. Файла уже не было.
Заре действительно было не по себе. Если ее поймают, она может потерять гораздо больше, чем в возрасте тринадцати лет.
Она вышла из здания в 16.55 и отправилась прямо домой. У них дома был узел сети «Тор» – одно из преимуществ, когда живешь с компьютерными энтузиастами. Зара арендовала ветхий трехэтажный дом с пятью другими бывшими исследователями МНТИМ. Все они копили деньги на неопределенное будущее. Дома она, введя вымышленное имя, открыла новую учетную запись в веб-службе текстовых сообщений и переслала несколько своих международных контактов, используя неопределенные ссылки в надежде, что ее узнают.
Первой ответила лингвист, работающая в Китае по программе, подобной МНТИМ. Зара неопределенно представилась, отправив ей координаты текстового файла Джейн в сектилианской базе данных, и спросила, может ли она его найти.
Она не могла.
Черт. Либо команда Джея быстро работала, либо в Китае файл пока не открывался тем способом, который описала Холлоуэй.
Зара изменила тактику и сама начала поиски сектилианской базы данных. Вариантов выбило десятки. Она просматривала каждый, пока не нашла базу с видеофайлом. Он был на сервере в Уганде. Она сохранила базу данных на свой ноутбук, а затем отправила сообщение знакомому в Уганде, попросив его сделать то же самое и по возможности выложить файлы в Интернет.
Борьба была в самом разгаре.
Зара осторожно выложила файл в нескольких местах, используя методы, которые, как она надеялась, не прослеживались, а затем написала людям по всему миру, предлагая им найти файл и поделиться им. Ей нужно было убедиться, что люди знают о его существовании, что правительство США не захоронило информацию, которая была жизненно важной для всего мира. Старые начальники играли во все те же старые игры. Похоже, ей снова приходилось заставлять их быть честными.
Соседи пришли домой, заправленные дешевыми суши и саке. Они смеялись и шутили, но сразу протрезвели, когда Зара рассказала им, что она делает и зачем. Спустя некоторое время в доме раздавалось только щелканье клавиш. Шесть человек сидели на подержанных диванах и креслах, которыми была уставлена их большая, холодная гостиная, и соревновались с командой Джея.
Зара проверила файлы, которые загрузила в Cеть за пару часов до этого. Один из них был найден и удален.
– В России файл не работает, – объявила Шарлотта, сидевшая на полу у ног Зары.
– Я нашел кое-кого в Нью-Йорке, кто размещает его во всех местах, где его можно найти, – воскликнул Джейк.
– Мы создали его резервную копию и новую межсетевую защиту в Австралии, – сказал Дэнни, вставая, чтобы сделать себе кофе. Зара попросила его закинуть в микроволновку замороженный буррито, чтобы не отрываться от работы. Голод начинал ее отвлекать, но она не могла остановиться. На это не было времени. Она периодически откусывала от буррито и жевала, не чувствуя вкуса, разрываясь между текстовыми сообщениями в телефоне и поиском видео Джейн в сектилианских базах данных по всему Интернету.
Они продолжали работать до поздней ночи.
Бен наклонился вперед и взволнованно произнес:
– Популярный блогер «Медиума» только что запостил, как этот файл появляется и исчезает на серверах по всему миру. – А пятнадцать минут спустя сообщил: – Теперь в этом блоге выбивает «ошибка 404». ui8 выложил об этом статью…
– Включите Си-эн-эн! – закричала Шарлотта.
Зара проверила первые пять сайтов, на которых выложила файл. Четыре из них не работали. Тем не менее на одном трафик был достаточно насыщен. Она подняла глаза, когда включился телевизор, а Доминика нашла нужный канал.
«Похоже, это киберинформационная война, – говорил ведущий. – Группы анонимных лиц по всему миру пытаются сохранить эту информацию в Интернете, и как только они ее опубликовывают, другая группа ее блокирует. Цель атак неясна, так как миллионы людей, скорее всего, загрузили сектилианскую базу данных и сохранили ее на своих персональных компьютерах – файлы на таких компьютерах хакерскими атаками на серверы по всему миру не изменить. Эксперты полагают, что это может быть попыткой свести к минимуму возможность открытия файла, в котором, как сообщается, содержится длинное сообщение от доктора Джейн Холлоуэй, спрятанное на видном месте в сектилианской базе данных, подобно «Спероанкоре», которая, как говорили, скрывалась в Большом поясе астероидов. Ответственные лица или организации с обеих сторон неизвестны, и их нельзя отследить».
Ведущий продолжил перечислением пяти сайтов, где в настоящее время размещен файл, который, вероятно, задержится на них по причине более безопасных серверов, а затем показал короткий фрагмент видеофайла Холлоуэй.
«Эта информация в нетронутом виде содержится на нашем веб-сайте. Если вы хотите получить копию для просмотра и чтения, предлагаем сделать это прямо сейчас».
– Ни фига себе. Они на нашей стороне, – прошептала Доминика, положив пульт на обшарпанный столик и переводя недоверчивый взгляд с одного на другого.
«Нам пока не удалось установить, действительно ли это видео в сектилианской базе данных было оставлено Джейн Холлоуэй. Мы будем незамедлительно сообщать подробности по этой теме по мере поступления информации». На экране появилась реклама.
– Что будем делать? – спросила Шарлотта. Она выглядела усталой. Как и все они.
Зара перевела взгляд на свой ноутбук и сказала:
– Продолжаем.
В два часа ночи они начали замечать, что, похоже, база данных больше не исчезает. К трем они убедились, что так оно и есть.
Зара потерла глаза.
– Давайте немного поспим. Мы изложили свою точку зрения, и люди это заметили. Завтра мы должны прийти на работу и притвориться, что ничего не произошло.
Один за другим соседи Зары закрывали свои ноутбуки и разбредались по комнатам, давая ее «кулачок» и «пять», когда проходили мимо.
На губах Шарлотты появилась слабая улыбка.
– Не знала, что победа может быть настолько утомительной, – сказала она.
Зара кивнула.
Второй раз в своей жизни она срывала планы правительства ради общего блага Земли.

Глава 39

Алан все никак не мог расслабиться.
Пио разговаривала с другими Кубодера. Они задавали вопросы о людях. Пока что все они казались спокойными, но он не терял бдительности.
В следующий час или любое другое время может произойти все что угодно. На кораблях было тринадцать Кубодера, и кто знает, сколько из них прониклись идеями Кай’Мемна. Возможно, они взяли передышку, чтобы перегруппироваться и спланировать контратаку.
– Пришло сообщение по зашифрованному каналу, созданному Дарси Эберхардт, – сказал Рилик.
– Выведи его на экран, – откликнулся Рон.
Появилось лицо Дарси, и она без пустых слов и поздравлений сразу спросила:
– Что это, черт возьми, было?
Рон фыркнул.
– Всего лишь несколько изобретений некоего доктора Алана Бергена.
Ее глаза широко распахнулись, в них читалось недоверие.
– Вы  это изобрели? Вы что, гений?
– Вообще-то да, – усмехнулся Алан. – Да, я гений.
– Чего ж вы так разволновались, когда я появилась? Вам не нужна была моя помощь. Однозначно.
Алан откинулся на спинку кресла, слегка довольный произведенным впечатлением, однако голосок на задворках сознания напомнил ему, что схватка могла с легкостью закончиться по-другому. Если бы хоть одно из устройств не сработало, им пришлось бы очень худо. Он не был готов к появлению четырнадцати кораблей. Внезапно хвалебные слова показались не такими уж классными.
– Ну, это просто парочка экспериментов, над которыми я работал в последнее время, – сказал он. – Мы не были уверены, что они сработают.
Челюсть Дарси отвисла, брови поползли на лоб.
– Если это были просто эксперименты, я рада, что вы на нашей стороне.
Рон бросил на него косой взгляд:
– Отлично. Для Берга хватит и таких поздравлений. Голова у него варит что надо.
В кадре появилось несколько длинных и тонких светло-зеленых пальцев, а затем и сама древообразная, которую Дарси называла Хейнал. Ее голос был хриплым и вкрадчиво монотонным, как будто говорила сексуальная машина. Какое-то странное сочетание.
– Не могли бы вы поделиться своими заметками об этих изобретениях?
Алан проигнорировал вопрос. Он даже не рассматривал такую возможность. Он вообще не знал этих людей. Они, конечно, предупредили их о надвигающейся атаке, но…
От ответа его спас Рон:
– Когда он исправит в них все ошибки, мы с вами свяжемся.
Дарси, казалось, огорчилась.
– Хорошо, – сказала она. – Надеемся, вы сдержите свое слово. Что ж, мне бы хотелось остаться и познакомиться с вами всеми получше, но у меня есть одна зацепка, и нужно отправляться в путь, пока след не утерян. Похоже, у вас все под контролем, так что мне пора улетать. Я дам Холлоуэй знать о том, что здесь произошло. Она была очень обеспокоена, хотя я не знаю, почему.
Алан нахмурился.
– Что? Она уже собралась улетать?
– Спасибо за предупреждение, – сказал Рон. – Это все меняет. Мы перед вами в долгу.
– Когда вы вернетесь в цивилизованное пространство, свяжитесь со мной в любое время по этому каналу с этими учетными данными.
Рон склонил голову.
– Этот канал работает в обоих направлениях, поэтому дайте нам знать, если вам понадобится помощь.
Алан поднял руку, как сопливый школьник.
– Эй, ты не могла бы передать Джейн сообщение от меня?
– Конечно.
Он застыл. Что говорить?
– Скажи, что я скучаю по ней.
Рон медленно похлопал в ладоши.
– Да ладно, дружище. Ты можешь лучше.
Алан раздраженно вздохнул.
– Она поймет, что я имею в виду.
Дарси подняла брови.
– Не хотите потратить несколько минут, чтобы написать сообщение или записать какое-нибудь видео?
– Нет, – отмахнулся Алан. – И так нормально. Просто скажи ей это.
– Вообще-то… – Рон склонился над соседней консолью. – У меня есть серия сообщений для Джейн и другого члена экипажа, которые вы могли бы доставить, если вы, конечно, не против. Отправляю… сейчас.
Алан закатил глаза.
– Боже, Рон. Ты выставляешь меня идиотом.
В глазах Дарси промелькнула веселая искра.
– Сделаем. Надеюсь, мы скоро сможем поболтать. До свидания.
– Пока, Дарси. Конец связи.
Экран погас.
Алан снова сел за консоль и спросил:
– Интересно, какая у нее история?
– Без понятия, – скептически отозвался Рон. – Может, Джейн знает.
Пио говорила с Кубодера несколько часов.
Остальные члены экипажа сидели на мостике и ожидали результата. Алан так и не убрал пальцы с пульта управления молниеносным двигателем. Когда в животах начало урчать так громко, что звук слился в хор, Хуна любезно допрыгал до нескольких пищевых кубиков и принес их вместе с водой всем ожидающим.
Ближе к концу этого перекуса Пио объявила, что переговоры завершились.
Она спокойно сообщила о результатах:
«Девять кораблей не определились. Семь из них склонны присоединиться к нам, но хотят больше времени на раздумья о преимуществах и недостатках такого альянса. Двое считают, что им следует закончить свою навигационную карьеру и найти планету, на которой можно поселиться. Все девять кораблей сейчас собираются покинуть орбиту, но некоторые из них могут вернуться, когда примут свое решение. Остальные четверо останутся на орбите и присоединятся к нам».
«Есть ли на борту этих четырех кораблей Сектилии?» – спросил Рон.
«Нет». – Мысленный голос Пио был полон грусти.
Рон глубоко вздохнул.
«Что нам теперь с ними делать? Я обещал каждому из них экипаж, но прямо сейчас мы никого не можем отдать. Мы сами висим на волоске».
«Разрешите? – сказала Пио. – Кубодера могут жить тысячи лет. Так или иначе, вы намерены вернуться на Землю. До этого они ничего и не ожидают. Я рассказала им о сроках. Это никого не обеспокоило».
Рон наклонился вперед и обратился к Пио осторожно и неторопливо:
«Ты общалась с ними очень близко. Насколько я понял из разговоров с Джейн и Браем, им сложно обмануть тебя. Я прав? Все ли они кажутся искренними? Кто-нибудь из них испытывает к нам неприязнь? И полагаю, этот вопрос вызовет у тебя инстинктивную реакцию, но все же: не появятся ли среди них новые Кай’Мемна?»
«Да, обмануть меня сложно. Я говорила как со всеми, так и с каждым по отдельности, чтобы внимательно следить за их реакциями. Не думаю, что есть риск еще одной атаки от этих Кубодера. Это странно, но правда заключается в том, что Кай’Мемна заблуждался. Раньше большинство из нас были довольны своей жизнью, мы не понимали, чего нам не хватает, пока он не заставил нас это увидеть. Кай’Мемна потребовал сделать ужасный выбор. Большинство из нас предпочло жить, все это время желая, чтобы исполнение его приказа не стало необходимым, чтобы избежать встречи с сумерками. Мы перешли от одного вида рабства к другому. Похоже, они почувствовали облегчение от того, что все закончилось, и благодарность за то, что сейчас им предлагают реальные варианты выбора».
Рон потер щетинистый подбородок.
«Это многое объясняет. Но если все это правда, почему не было внутреннего восстания? Почему избавляться от Кай’Мемна пришлось нам?»
«Я могу говорить только за себя, – после продолжительного молчания ответила Пио. – Это представлялось… невозможным. Он казался таким сильным. И мы видели – он убедился, что мы стали свидетелями, – как он убивал наших беззащитных братьев и сестер. Я чувствовала отчаяние и ничего не могла изменить». Она замолчала.
Никто не произнес ни слова.
«Я не надеялась, пока не поговорила с Джейн, пока не увидела, как она сражается с ним, и не услышала, как Брай говорит о ее заботе и сострадании и о том, что она человек и совсем другая. Я не могла просто сидеть и наблюдать, как Кай’Мемна уничтожает ее. Именно тогда я начала действовать. Возможно, такого рода стычка была как раз тем, что нам всем было нужно, чтобы победить наш страх».
Сделав паузу, Пио продолжила:
«Я думаю, возможно, именно поэтому было так легко его победить, несмотря на поддержку тринадцати кораблей. Все они знали, что мы и раньше были очень близки к победе над ним. Я сказала ему «нет» и выжила. Мы убили его лучшего лейтенанта, который играл важную роль в организации строя остальных кораблей. Они сказали, что после этого он стал нестабильным. Безрассудным. Одержимым местью. Мысль о том, что его можно победить, уже промелькнула в их головах. Их самый большой страх заключался в том, что они встретят сумерки вместе с ним, когда придет его время».
Вот и все, что сказала Пио. После этого Рон установил смены, чтобы два члена экипажа всегда находились на мостике и были готовы поднять тревогу. Алан отказался заступить первым, но зная, что не сможет сразу уснуть, направился на технопалубу, чтобы немного поработать. Он надеялся, что, если в течение нескольких часов ничего не случится, ему, возможно, удастся поспать до своей смены.
По дороге он ощутил легкое мысленное прикосновение Пио: она предупреждала, что собирается с ним связаться.
«Алан? У вас есть минутка?»
«Конечно».
«Я должна вам кое-что рассказать, но мне не хотелось смущать вас перед другими».
Он остановился.
«Что? Ты нашла ошибку в расчетах, которую мы не заметили во время моделирования?»
«О нет. Ничего подобного. Как раз наоборот».
Он фыркнул и продолжил ходьбу.
«Хорошо. Тогда о чем ты?»
«Я подумала, вы должны знать, что ваши изобретения стали основной причиной для тех, кто решил остаться. Вы, ваши изобретения помогли им решиться на это».
Он снова остановился.
«Я?»
«Если Кубодера было нужно какое-либо доказательство того, что люди отличаются от Сектилиев, вы предоставили им его в полной мере. Вы дали им надежду».
Алан покачал головой:
«Это не имеет смысла. Рон предложил им свободу».
«Но как они могут слепо верить после всего, через что они прошли? Кай’Мемна тоже предлагал им свободу».
«Я никак не могу понять. Тебе придется объяснить».
«Вы создаете вещи из идей. Очень быстро. Бо́льшая часть моего разговора с Кубодера касалась ваших проектов: антианипраксионных устройств, молниеносного двигателя, гравитационной петли. Разумеется, я не описывала, как они работают. Им было интереснее узнать, как проходил процесс создания. Как вы воплотили свои идеи в готовые объекты».
«Но Сектилии тоже много чего изобретают».
«Да, изобретают. На протяжении десятилетий, столетий. Они делают это медленно. Действуя строго в рамках теории, они медленно находят решения, которые необходимы в чрезвычайных ситуациях. Им бы и в голову не пришло использовать непроверенный молниеносный двигатель во время сражения. Они бы скорее умерли. Эта игра доказала им, что люди другие».
«Хм».
«В последние месяцы с момента нашей с вами встречи я часто размышляла о том, для чего предназначалось ярмо. Насколько я знаю, история не знает примеров, когда кубодеранские офицеры наносили бы ущерб сектилианским кораблям. Я пришла к выводу, что ярмо предотвращало хаос, который мы могли бы  создать. Нам никогда не давали проявить себя. Они слишком мало о нас знали, поэтому сделали все, чтобы смягчить потенциальную ответственность. Распространяемые Сектилиями истории о восставших Кубодера лишь укрепили эту концепцию. Они взялись за нас плотнее и начали считать нас чем-то большим, чем мы являлись. И являемся».
Алан потер шею:
«И это привело к рождению Кай’Мемна».
«Но люди совсем другие. Я видела это собственными глазами. Эти Кубодера хотели большего, чем мои мысли и воспоминания. И я сумела им это показать. Даже Лиру, которая их поразила. Но причиной того, что четверо присоединились к нам, стали вы. К нам могут присоединиться и еще семеро. Я подумала, вам стоит это узнать».
Алан вошел в межпалубный лифт, протянул руку к панели символов и, несколько секунд подумав, нажал на палубу экипажа. Нужно отправиться в свою каюту, расслабиться и хорошенько поразмыслить.

Глава 40

Джейн, ожидавшая весточки от Дарси, не находила себе места уже несколько дней. Время шло, в душу начал вселяться страх, и она едва могла есть и спать, переживая, что случилось нечто ужасное, что «Облигнатус» и «Фермахтен» настолько пострадали в стычке с Кай’Мемна, что не подлежат ремонту. И, возможно, людей, о которых она так заботилась, тоже уже нет.
Единственным ее желанием было послать к чертям Суд Десяти и весь Терак и полететь к Старой Плиге. Но вместо этого она готовилась к вечеринке.
Джейн и ее разношерстная команда собирались отпраздновать завершение и последующую трансляцию первых шести эпизодов видеосерии Джейн о Земле и продегустировать деликатесы, отправленные из Терака на дроне. Большую часть этой снеди подарили другие культуры, которые активно оказывали знаки внимания Джейн, явно надеясь втереться в доверие к Земле.
Идея принадлежала Фейг. Она подумала, что это отвлечет Джейн и Аджайю от происходящего на Старой Плиге. Джейн сомневалась в успехе этой затеи, но уступила Фейг и делала все возможное, притворяясь, будто это сработало.
Джейн хотела, чтобы Алан был рядом – она могла бы понаблюдать за его реакцией на необычные новые продукты. Он подбирал остроумный или едкий, всегда причудливый комментарий, после которого она еле сдерживалась, чтобы не захихикать. Ей это нравилось. Она ужасно скучала по нему.
Фейг расставила двенадцать мисок с едой в ряд прямо по центру стола.
Пледор наклонился, вперил взгляд в ближайшую миску и подозрительно принюхался.
– Что это? – спросил он.
– Это называется глил, – ответила Фейг, поднимая миску с маленькими ярко-красными фруктами в форме сердца и передавая их ему. – Это из Себапена.
Сидевшая рядом с Пледором Муррси схватила кусочек и отправила в рот. На ее лице появилось блаженное выражение.
– Каково оно на вкус? – спросил Пледор, пристально разглядывая фрукты. С Пелимарианцами его явно связывало нечто большее, чем дружба. Он проводил с ними много времени, и они начали подключать его к своим более интимным ласкам, прежде чем их отделили от остального экипажа. Джейн приняла такое решение из уважения к другим культурам, поскольку Пелимарианцы находились в многовидовой среде.
То, что Пледор к ним присоединился, заставляло Джейн чувствовать себя неловко, и она не могла понять почему. Какая ей разница? По правде говоря, он, казалось, стал счастливее, а значит, можно надеяться, что он будет меньше срываться. Всякий раз, когда мысли возвращались к этой теме, она напоминала себе, что, по сути, это не ее дело.
Джейн и Аджайе задавали много скользких вопросов о человеческой сексуальности. Не сказать, чтобы Джейн была в этой теме как рыба в воде. Но она старалась выражаться как можно прямее, чтобы удовлетворить их любопытство.
– Яркое, сладкое и немного кислое. Взрывается во рту, – восторженно ответила Муррси.
Пледор осторожно взял один крошечный плод и передал миску Селуи, который затем протянул ее Джейн. Пледор прищуренно наблюдал, как она выбирает кусочек и откусывает от него.
Ее рот наполнился внезапным взрывом вкуса. Слюнные железы болезненно сжались в ответ. Как только это неудобное чувство прошло, Джейн медленно прожевала фрукт, наслаждаясь ярким приятным вкусом. В нем присутствовали терпкие нотки, напомнившие ей о косточковых плодах, ягодах и привкусе крепкого алкоголя, а также намек на что-то вроде бальзамического уксуса. Это было необычно, но ей понравилось.
Увак забрала миску из рук Джейн и сказала:
– Это ягода с жестким перикарпием и водянистой внутренней частью. У нее есть три основных типа. Свежесобранная глил очень сладкая, но в ней нет особого пикантного вкуса. Второй тип остается на кусте, пока не забродит и не приобретет вкус алкоголя, и эта форма очень популярна. Третий тип оставляют на кусте еще дольше, чтобы достичь второй стадии, когда из спирта образуется немного уксусной кислоты. Это придает относительно безвкусному фрукту восхитительные вкусовые качества. Очень ценный подарок.
Пледор осторожно раскусил плод пополам, шумно прихлебывая вытекающий сок, и широко распахнутыми глазами взглянул на то, что осталось у него в руке.
– Здесь много маленьких семян, – удивленно сказал он. – Интересно, они всхожие?
Селуи улыбнулся Пледору, погладил его по руке и ответил:
– Давай высушим парочку и узнаем, как тебе?
Пледор рассеянно похлопал Селуи по плечу и встал из-за стола, уже явно одержимый идеей.
– Могу я пожадничать и попросить еще одну? – невнятно спросил он у Джейн, все еще косясь на плоды.
Миска была полной.
– Возьми столько, сколько хочешь, – сказала Джейн.
– Потрясающе! – воскликнула Аджайя, когда миска перешла к ней, и передала ее Пледору. Он взял большую горсть и ушел с Селуи, забыв попробовать все остальное.
– Брожение алкогольных напитков одинаково? – спросила Аджайя. – На Земле мы сбраживаем различные фрукты и зерна.
– Такие напитки есть, однако другие алкогольные изделия обычно предпочтительнее, потому что у них меньше побочных эффектов, – ответила Фейг.
«Ква’Дукс, на зашифрованном канале «Фермахтена» только что появилось сообщение», – загромыхал в голове Джейн голос Брая.
Джейн с визгом вскочила:
«Выведи его на экран здесь, в столовой».
Оно появилось почти мгновенно, за что она была благодарна. Аджайя встала рядом с ней. Джейн взяла ее за руку.
Дарси с поднятым уголком рта выглядела спокойной.
Джейн немного расслабилась. Если бы у Дарси были плохие новости, она бы не улыбалась.
– Что ж, не знаю, о чем вы так беспокоились. Я попала туда незадолго до Кай’Мемна, и вашим людям совсем не понадобилась моя помощь. Угроза вашему эксперименту, какой бы он там ни был, устранена. Кай’Мемна больше вас не побеспокоит. Кроме того, к вашему флоту, возможно, добавится еще несколько кораблей. Я только что переслала пакет текстовых сообщений, адресованных тебе и Аджайе Варма вашим капитаном Гиббсом. О, и кстати… – Лицо Дарси озарила широкая улыбка. – Твой мальчик Эйнштейн говорит, что скучает по тебе и что ты поймешь, что это значит. Я буду на связи. Вы можете связаться со мной по этому каналу в любое время. Похоже, найти меня не составляет труда. Просто свистните, если вам что-нибудь понадобится, особенно если это поможет Земле.
Аджайя сжала руку Джейн. Все кончено. Они в безопасности. Джейн хотелось бы узнать намного больше, чем рассказала Дарси, но отправить видеосообщение с большим количеством вопросов она может и завтра. Теперь у нее действительно появилось чувство праздника. Она непроизвольно обняла Аджайю, и они вернулись к столу.
Одна за другой передавались миски с изысканными яствами. Джейн с удовольствием пробовала каждое. Следующей была мелкая соленая рыба. Она не сильно отличалась от аналогичного продукта на Земле. Вкус был насыщенным и маслянистым и напоминал о родной планете. Бо́льшая часть этой снеди была знакома Пелимарианцам, Муррси и, вероятно, Имадуа, но для Джейн и Аджайи все было в новинку.
– Рада слышать, что проект Плиганов и ваши люди в безопасности, – сказала Фейг.
– Похоже, этот метод эффективен, – прокомментировала Увак, отрывая кусочек обезвоженного овоща, немного напоминавшего картофель.
Муррси приняла миску от Увак и сказала:
– Обманывать Рой для защиты планеты – это, конечно, хорошо, но нужно что-то сделать, чтобы уменьшить их количество, ослабить их или даже отправить в другую галактику.
Имадуа держал кусочек овоща прямо перед своей мантией. Его плоские придатки двигались с гибкой грацией, обхватывая пищу так же ловко, как человеческая рука, и просовывая ее под капюшон, где она исчезала из виду.
– С ними надо покончить, – сказал он. – Им нечего предложить, кроме смерти.
Все еще больше помрачнели. Джейн откусила небольшой кусочек хрупкого обезвоженного овоща. Он мгновенно растворился на языке и, что удивительно, очень напомнил по вкусу дыню.
– Разве ваши миры подвергались атакам Роя? – спросила она.
Фейг бросила на нее отстраненный взгляд и ответила:
– Ни одна цивилизация не осталась в стороне от этой угрозы. Колонии и фермерские миры наиболее уязвимы, потому что их население невелико, и эти планеты часто находятся довольно далеко от центра. В результате подобные продукты весьма дороги, потому что мало кто готов идти на такие риски.
Муррси положила еще один кусочек овоща на язык и произнесла:
– Перенаселенность и голод – постоянные проблемы.
– Векс предпринял меры по регулированию численности населения несколько столетий назад, – сказал Имадуа. – У нас нет проблемы голода. Но люди недовольны тем, что только немногим, избранным лотереей, могут разрешить произвести потомство.
Аджайя потянулась за миской с тем, что смахивало на очень мягкий, маслянистый орех, и спросила:
– И нет оптимальной линии обороны?
Фейг опустила глаза.
– Когда приходит Рой, гибнут очень многие, как бы хорошо ни был укреплен мир. Это печальный факт.
Джейн заметила, что Имадуа отказывался от многих продуктов. Попробовав несколько, он извинился и тихо ушел. Имадуа привык подчиняться и заговаривал только тогда, когда у него было что-то жизненно важное. Он всегда появлялся на подобных встречах, но редко задерживался.
Вексианин неустанно трудился, чтобы сделать записи для ее трансляции, и, как оказалось, у него была маленькая камера, которая парила в воздухе и плавно перемещалась. В составе вескианской дипломатической делегации его работа заключалась в том, чтобы записывать любые сессии Ассамблеи, которые могли бы повлиять на новостные трансляции на Вексе. Записи, которые он делал для нее, были простыми, но качественными. У Джейн имелись кадры о земных культурах и людях, сделанные НАСА для миссии «Провиденс». Имадуа преобразовал их в новый формат, подходящий для межгалактического распространения, и вставил в финальную версию вместе с закадровой озвучкой Джейн. Джейн надеялась, что получилось профессионально и интересно. Они сделали шесть эпизодов, каждый продолжительностью около часа. Если возникнет интерес, они сделают больше.
Пелимарианцы помогли ей со сценариями для видео, указав на возможные культурные разногласия. Она ценила их опыт в таких вопросах. Пелимарианцы и Вексианин довольно хорошо уживались с остальными обитателями корабля. Конфликтов не было, однако откровенная сексуальность Пелимарианцев вызывала некоторую напряженность, по крайней мере с точки зрения Джейн.
Фейг наклонилась вперед с таким видом, который в понимании Джейн означал, что женщина собирается затронуть не очень удобную тему.
Джейн начала было напрягаться, но взяла себя в руки и попыталась расслабиться.
– Мы изучали ваши программы, Ква’Дукс, и нам стало любопытно, – сказала Фейг. – Можно спросить? У нас возникло столько вопросов по содержанию.
– Спрашивайте, – сказала Джейн и попробовала кусочек большого хрустящего фрукта, напоминавшего сладкий сельдерей. Он был соленым и имел привкус аниса, но на ощупь походил на сочное яблоко.
– В программе, которую вы будете транслировать, есть много изображений вас, Аджайи и других женщин-людей, черты лица которых отличаются от ваших. Является ли это функцией возраста? Или причина – какой-то другой фактор?
Джейн, нахмурившись, взглянула на Аджайю.
Аджайя кивнула:
– Мне кажется, различия, которые вы заметили, связаны с косметикой. – Слово «косметика» не имело прямого перевода, поэтому Аджайя использовала английский вариант.
Фейг перевела взгляд с Аджайи на Джейн и обратно.
– Это культурная практика, – продолжила Аджайя. – На Земле некоторые люди, в основном женщины, наносят на лица цвета, чтобы подчеркнуть физическую красоту.
– Это неестественность? – спросила Фейг.
Аджайя пожала плечами:
– Полагаю, да. В некоторых кругах это ожидаемо. Многие женщины отказываются от этой практики или не интересуются ею. Она относительно безобидна. Полагаю, косметика помогает женщинам самоутвердиться. Некоторые относятся к ней как к своего рода искусству.
– А разные цвета что-нибудь означают? Эструс, доступность, беременность? Почему только женщины практикуют это? – спросила Фейг.
– Используемые цвета – это личные предпочтения, и никаких сигналов они в себе не несут. Что касается того, почему именно женщины используют косметику, то это уходит корнями в исторические культурные нормы. Некоторые мужчины используют эти средства для самовыражения или для того, чтобы надлежаще выглядеть в разных передачах или в театре, но это происходит немного реже.
Увак, похоже, заинтересовалась:
– Но никто из вас не использует эти улучшения сейчас – почему?
Аджайя улыбнулась.
– По очень простой, практичной причине. Из-за веса. Наш корабль был довольно примитивным по сравнению со стандартами этого. Все на борту должно было служить прагматическим целям. И мы были слишком заняты, чтобы баловать себя чем-то эдаким затейливым.
Муррси понюхала кусок сухого мяса, прежде чем отправить его в рот, и произнесла:
– Нет ничего удивительного в том, чтобы искусственно улучшать свой вид. Мои люди гордятся тем, что поддерживают волосы в безупречно чистом и блестящем состоянии. Некоторые люди, которые не могут достичь этого природным путем, используют разные средства, чтобы сделать себя более привлекательными для других.
– Люди тоже так делают, – кивнула Джейн.
– А Сектилии? – спросила Увак.
Джейн задумалась и через пару секунд ответила:
– Женщины-сектилианки иногда затейливо заплетают волосы. Похоже, это сложное занятие, которое требует много времени. У меня сложилось впечатление, что этим они добавляют себе красоты.
Увак улыбнулась и с грустным видом потерла безволосую голову.
– Звучит интересно. Можете нам показать?
– Изображения должны быть в базе данных корабля, – сказала Джейн.
Увак тут же встала:
– Думаю, нужно пойти и посмотреть прямо сейчас.
– А Пелимарианцы используют какие-либо улучшения? – спросила Аджайя.
– Нет. Нам они не нужны, – немного удивленно ответила Фейг.
Аджайя, казалось, замялась, затем спросила:
– И даже ароматы?
Фейг склонила голову набок.
– Никаких ароматов. Мы не хотим менять или маскировать наш собственный запах. Он очень важен для нас, для нашей индивидуальности. Он свидетельствует о том, что мы помимо всего прочего здоровы и привлекательны.
Вот и ответ на вопрос об их запахе.
– Мои глаза больше не хотят оставаться открытыми, – вставая, сказала Муррси. Затем зевнула, потянулась и медленно пошла к выходу.
– Я собираюсь немного почитать перед сном, – задвигая стул на место, сообщила Аджайя.
Джейн улыбнулась. Она понимала, что Аджайя будет читать сообщения от Рона.
Похоже, вечерние празднества подошли к концу. Джейн уже собиралась извиниться и уйти, когда Фейг коснулась ее руки:
– Я хотела задать еще один вопрос.
Джейн подняла брови и внутренне собралась.
Пальцы Фейг в знакомой манере задержались на ее руке. Джейн сопротивлялась желанию отстраниться. Она уверена, что это просто дружеская привязанность. Не больше. Если бы это прикосновение было от друга-человека, оно не вызвало бы ни малейшего беспокойства. Джейн молча ругала себя за предвзятость к Пелимарианцам, от которой еще не полностью избавилась. Со времени прибытия на корабль они не сделали ничего плохого. Они ее уважали. У нее не было причин так реагировать.
– Это касается Эй’Брая. Приятно было бы поплавать с Кубодера, это редкая возможность для тех, кто не находится на корабле. Мы задали вопрос и обнаружили, что Эй’Брай заинтересован в этом, но велел нам попросить вашего разрешения, прежде чем предаться удовольствию.
Фейг повернула руку Джейн и слегка провела по выступающим синим венам. Джейн этот контакт начал казаться странным. Это было очень интимно. И аромат Фейг был весьма ощутим, особенно после разговора об этом. Сначала она ответит на вопрос, а потом как-то вывернется.
Вот только Джейн потеряла дар речи. На первый взгляд просьба казалась странной, но разве сама она не думала об этом много раз? Есть вообще какая-то причина отрицать это? И вдруг она ощутила Брая, который поддерживал лишь незначительную связь после предыдущего разговора. Он пытался открыть и расширить свой канал, внезапно очень заинтересовавшись как вопросом, так и ее ответом.
Джейн запнулась, отчасти потому, что не знала, что сказать, а отчасти из-за того, что Фейг пошла дальше, начав нежно массировать ее ладонь, что казалось безумно приятным, но и неправильным. И этот запах. Он был опьяняющим. Было удивительно сложно думать о чем-либо еще.
– О, я… Что ж, если Эй’Брай говорит, что ему хочется… я не вижу проблем…
Фейг старательно не сводила глаз с руки Джейн, которую массировала, выражение ее лица было отсутствующим.
– Вы к нам не присоединитесь? – спросила она.
– Я не знаю…
– У нас есть дыхательный аппарат, который подойдет почти всем. Он, безусловно, может быть использован человеком. В этой работе мог бы поучаствовать весь экипаж.
Джейн ничего не ответила. Она просто смотрела, как Фейг чувственно манипулирует ее рукой. Она не могла вырвать ее прямо сейчас, но знала, что Фейг нужно остановить, прежде чем та все неверно поймет.
У Джейн промелькнула мысль попросить Брая проверить намерения Фейг, но она не могла позволить этой мысли проникнуть в те участки, которыми с ним делилась. Это было бы неправильно.
Фейг подняла глаза и встретилась взглядом с Джейн.
– Вы очень замыкаетесь в себе, Джейн. Разве вы не одиноки?
Джейн почувствовала, что краснеет. Это был именно тот разговор, которого она боялась. Пальцы сжались, мышцы руки напряглись. Ласки Фейг прекратились, но она не убрала рук с ладони Джейн. Они мягко и успокаивающе держали ее, несмотря на тонко подразумеваемый отказ.
– Да, я скучаю по Алану, – сказала Джейн. – Но я не одинока. Такое разделение с партнером иногда неизбежно, но терпимо.
– Мы не смогли бы без семьи. Мы бы зачахли.
– Но моя семья здесь, – покачала головой Джейн.
– Но вы не…
– Именно, – резко перебила ее Джейн. – Нет. У нас другое понятие семьи, круга поддержки, дружбы. Это правда. Мы отделяем наше сообщество от личной жизни, но это не значит, что оно менее ценно.
Фейг выглядела смущенной.
– Похоже, члены вашего сообщества очень слабо связаны друг с другом. Нам оно кажется хрупким. Без ежедневного успокаивающего прикосновения…
Джейн мягко положила ладонь на руку Фейг.
– Прикосновение очень важно для людей. Нам нужно, чтобы оно было здравым, но для удовлетворения этой потребности оно не должно нести сексуальный характер.
Фейг положила голову на плечо, что выглядело с ее стороны нехарактерно беспомощным жестом.
– Мы не понимаем, – сказала она. – Полный контакт с кожей…
– Обычно мы не прикасаемся к людям, которых плохо знаем. Большое количество прикосновений отмечается в отношениях между особыми людьми, такими как родитель или ребенок, близкие родственники, преданные друзья, – людьми, которые очень заботятся друг о друге.
– Каких прикосновений?
– Таких, как это. – Джейн кивнула на их сложенные вместе руки. – Они сидят очень близко друг к другу. И обнимаются – это, наверное, самое важное в моей культуре.
Фейг посмотрела на их руки, явно не понимая, что такое объятия. Затем она подняла глаза, на лице появилось легко узнаваемое вопросительное выражение.
Джейн встала:
– Я покажу вам.
Фейг поднялась на ноги. Джейн подошла ближе, обхватила ее руками и мягко прижала к себе.
– Вот так? – спросила Фейг, повторив движения Джейн.
Это было приятно. Запах Фейг стал еще более насыщенным и сильным. Момент тянулся дольше, чем, вероятно, должен был.
Джейн внезапно подумала, что это нужно и Браю. Скучал ли он по Пио так сильно, как она по Алану? Возможно, после плавания они все немного расслабятся.
Джейн медленно отстранилась.
– Да, я поплыву с вами и Эй’Браем.
Продолжая баюкать и поглаживать руку Джейн, Фейг пристально посмотрела ей в глаза. Ее голос был мягким и умоляющим:
– Может, вы подумаете насчет того, чтобы присоединиться к нам в наших комнатах? Мы могли бы показать вам радости пелимарианской дружбы, как вы показали мне ваши прекрасные объятия.
Джейн противилась желанию отвести взгляд. Наступил момент вынужденного отказа, и она должна быть прозрачной и честной.
– Нет, Фейг. Мне очень жаль. Я нахожусь в моногамных отношениях, и я не предам его доверия. Пожалуйста, больше не просите меня об этом.
– Мы надеялись, что сможем соблазнить вас, – сказала Фейг, у которой получалось улыбаться и одновременно выглядеть слегка ошеломленной. – Я не могла упустить этот момент. Пожалуйста, помните, что это наша природа. Мы жаждем узнать о человеческой близости, но это случится не с вами. Мы постараемся понять ваши причины и будем уважать ваше решение. Надеемся, что это не вызовет у вас никаких негативных чувств.
– Спасибо, – только и смогла сказать Джейн.
Фейг отпустила ее руку, повернулась и ушла.

Глава 41

Брай старался не допустить, чтобы его волнение просочилось в чьи-либо мысли, хотя Джейн, разумеется, его чувствовала. Она была на пороге сеанса, который называла «тет-а-тет». Он дорожил такими моментами. Она встанет по ту сторону прозрачного аквариума, и они будут обсуждать множество тем, от рутинных до срочных. Когда эти разговоры продолжались длительное время, она в конечном счете садилась на платформу. Зачастую она надевала теплую одежду или приносила с собой одеяла, потому что его среда разительно отличалась от той, что была оптимальной для нее.
Плавание экипажа начнется скоро, сразу же после завершения ежедневной работы. На самом деле почти все начали подготовку к этому событию. Это оживило чувства Брая, и он отметил, что каждый член экипажа был не только заинтересован в участии, но и испытывал такое же сильное возбуждение.
Жизнь уже вернулась к стандартному ритму. Он снова оказался в своем аквариуме. В его пределах существенных изменений не произошло, и, несмотря на то что Брай прилагал большие усилия, чтобы держаться отвлеченно, он все равно ощущал мысленные сигналы извне, поступающие от других.
Он уже почти поверил, что Плига и Пио были просто сном или воспоминанием другого члена экипажа, а не его собственным.
И все же Брай очень скучал по утраченной свободе и по ней. И спрашивал себя, переплетутся ли их жизни снова.
А если же переплетутся, то это могло означать, что Джейн из его жизни исчезнет.
Вероятно, он поступил неправильно, лишив Пио возможности произвести потомство. Когда Брай упокоится к сумерках, Джейн с ее короткой продолжительностью жизни давным-давно умрет. Останется ли тот, кто будет его помнить? Знать, что он существовал? Кто расскажет истории его жизни так же, как Джейн читала рассказы о жизни других людей на своем портативном устройстве? Напишут ли истории о Джейн и Брае? Или о Джейн и Алане, или, может быть, Джейн и Роне?
Возможно, Брай должен приложить немного усилий для создания собственных историй.
В поле зрения появилась Джейн, на ее сомкнутых губах играла улыбка. Она была очень озабочена групповым плаванием, но видела его рвение и считала это забавным. Он стремился успокоить ее.
Брай резко сделал петлю, чтобы оказаться прямо перед ней. С ее раскрывшихся губ сорвался смех, и улыбка после него стала еще шире. Ему нравилось, когда она так реагировала.
«Ты тоже улыбаешься, – сказала она. – По-своему».
«Так и есть. Химерическая улыбка».
Ее брови слегка сблизились.
«Не знаешь, чего ожидать? Пелимарианцы очень загадочны».
«Нисколько».
Джейн посчитала такой ответ далеким от истины.
Он ощутил ее напряжение и произнес:
«Я держался в стороне от Кубодера, занимавших пелимарианские корабли, Джейн. Они другие и слишком отличаются от сектилианских Кубодера, чтобы их вынести. Любой контакт был кратким и касался только процессов стыковки или общей навигации».
Джейн нахмурилась.
«Резюмируя свои предыдущие краткие контакты с пелимарианскими Кубодера, рискну предположить, что они, возможно, более экспрессивны и, хоть я в этом не уверен, счастливы».
Ее глаза расширились. Ей в голову пришла та же мысль, что и ему.
«Ты думаешь, что для осуществления контроля они не используют ничего похожего на ярмо?»
«Может быть. Это, безусловно, вероятно».
«Ты спрашивал об этом у Фейг или остальных?»
«Пока нет».
Она склонила голову набок. У людей очень выразительный язык тела, несмотря на жесткую структуру костей.
«Мне ты никогда не стеснялся задавать вопросы. Что изменилось?»
Он печально посмотрел на нее:
«Это показалось мне предательским».
«Что? Почему?»
«Ты все еще их опасаешься».
Маленькая складка между ее светлыми пушистыми бровями стала глубже.
«Это мое дело. Я знаю, что ты, Муррси и, возможно, все остальные хорошенько посмеялись над моей реакцией на прибытие Пелимарианцев. Но никто, похоже, не считает неверность неприемлемой. Меня беспокоит не это. Они полезны. Я рада, что они здесь, но в то же время они раздражают. Меня волнуют непреднамеренные недоразумения. Если в моих отношениях с ними что-то пойдет не так, я вполне могу лишиться помощи Пелимара, если она вдруг понадобится Земле. И это последнее, чего бы мне хотелось. – Она чуть прогнулась. – Но это моя проблема. И я думаю, что со временем она решится и я смогу расслабиться. Ты можешь вступать в любые отношения с кем-то одним или со всеми ними, если захочешь».
Он почувствовал раскаяние и едва подавил желание принять рабскую позу.
«Как тебе угодно».
Она положила руку на стекло.
«Брай, дай мне знать об этих проблемах, когда они появятся».
«Это не проблема».
Ее глаза завращались в глазницах. Они были чрезвычайно подвижны.
«Эта особая одежда для плавания?» – он намеренно сменил тему.
Она выглядела не так, как всегда. Одежда была похожа на вторую кожу, покрытую яркими разноцветными пятнами, что очень отличалось от ее обычного наряда.
Джейн, скривившись, посмотрела вниз.
«Я одолжила ее у Увак. Сама бы я такие цвета не выбрала. Это сделано для сохранения тепла. Люди с легкостью могут получить гипотермию в холодной воде. Я пока не надевала капюшон».
«Ты была очень занята сегодня. Похоже, твои передачи хорошо приняли».
«Слишком хорошо. Количество сообщений огромное. Вероятно, я смогу сделать еще от десяти до двенадцати выпусков, просто отвечая на вопросы о Земле».
Брай попытался направить ее мысли в позитивное русло.
«Такой интерес сулит хороший результат. Ты умеешь учить».
«Я должна уметь. Это было моей профессией. Но все это кажется таким… напрасным. Я просто их развлекаю. Будто я не продвигаюсь вперед. Я ни на шаг не ближе к защите Земли от Роя. Просто не знаю, что еще сделать».
«Ты делаешь то, что должна. Ты делаешь все, что можешь».
Она вздохнула.
«Все готовы к плаванию?»
Он послал вопрос по мысленным каналам остальных и, быстро получив ответы, доложил:
«Они начали собираться в медицинском пункте с намерением выйти через новейший портал доступа».
Он почувствовал ее нарастающую тревогу.
«Тогда я, пожалуй, пойду, – сказала Джейн. – Полагаю, сегодня мы намного больше узнаем о Пелимарианцах, а также об их Кубодера».
«Несомненно».
Он подождал, пока она скроется из виду, и стремительно бросился в медицинский отсек.

Глава 42

В голове Джейн, направляющейся к медицинскому отсеку Брая, вертелись одни и те же слова: «В этот раз все будет по-другому».
В начальных классах Джейн была сильным пловцом, но в подростковом возрасте ей удалось избежать занятий любительским плаванием. Это вызывало слишком много воспоминаний. Оно просто не стоило мучительной боли в груди. Той же боли, которая прямо сейчас почти ее парализовала.
Однако в этом случае Джейн не останется в стороне по нескольким причинам. В первую очередь из-за любопытства. К тому же перспектива группового плавания вдыхала новую жизнь в Брая, который в последнее время явно скучал и даже приходил в уныние. Она не видела его таким возбужденным в течение нескольких недель и не хотела его разочаровывать. Даже сейчас Брай ждал сразу за диагностическим пузырем, который они будут использовать в качестве шлюза; его конечности извивались в неконтролируемом восторге. Остальная часть экипажа тоже решила поучаствовать. Джейн была их лидером. Не отправиться с ними казалось просто неприемлемым, поэтому она решила избавиться от неприятных мыслей.
Такого головного убора, который вручил ей Селуи, Джейн в жизни не видала. В сущности, первое, что она у него спросила: где ее остальная экипировка. Он улыбнулся, продемонстрировал, как все надевается, и успокаивающе описал характеристики.
Экипировка была поразительно простой и небольшой. Шлем-маску, изготовленную, казалось бы, из пластика, можно было изменять так, чтобы она подходила тому, кто ее надевает, создавая гибкое уплотнение, с помощью которого Джейн могла говорить в крошечный микрофон. Маску можно было приспособить не только к структуре лица, но и к газообмену того, кто ее надевал. Обвивающие голову ремешки можно было перенастроить для различных видов, а пара трубок вела к устройству размером с книжку, которое прикреплялось к одежде спереди или сзади. Оно было специально создано для переработки выдыхаемого воздуха пользователя, отщепления CO2 для получения большего количества кислорода при необходимости и хранения избыточного углерода для последующей утилизации.
Джейн стянула волосы в конский хвост и быстро завязала его резинкой, чтобы накинуть на голову капюшон гидрокостюма. Селуи помог ей прикрепить его к шее. Когда она надела маску, Селуи и Увак помогли ей закрепить ее вокруг ушей, чтобы она могла слышать, что говорят остальные участники группы. Затем оба повернулись, чтобы подсобить Муррси, с маской которой было немного сложнее из-за ее волос. Они зачесали ей мех прямо за ушами и помогли удержать его на месте, чтобы маска попала в эти бороздки. Она растянулась, накрыла ее выступающую морду и прижалась к покрытому мехом горлу. Муррси действовала так, как будто делала все это раньше, и, похоже, ее не волновало уплотнение.
Джейн боялась надевать любую шлем-маску, но эта была такой легкой и прозрачной, что она едва ощущала ее на голове. Маска совсем не запотевала, а значит, она еще обрабатывала влагу. У нее не было ничего общего с аквалангом, который Джейн надевала в юности, когда была в Австралии вместе с родителями. Понадобилось довольно много времени, чтобы ее беспокойство слегка утихло.
У Имадуа оказалось свое приспособление, еще более компактное. Если бы Джейн случайно на него не взглянула, то не увидела бы, как он манипулирует маленьким, темным предметом, а затем прячет его куда-то под мантию.
Джейн посмотрела по сторонам. Похоже, с масками справились все.
– Если у кого-нибудь появятся проблемы со снаряжением, не паникуйте, – сказала стоявшая посреди комнаты Фейг. – Просто возвращайтесь к шлюзу. Он быстро действует. Увак присоединится к вам и поможет. Поначалу будем держаться близко друг к другу, так как у некоторых из нас нет опыта.
Джейн кивнула. Она не возражала против командования Фейг. До сих пор та отлично справлялась.
Джейн сосредоточилась на том, чтобы дышать равномерно и сохранять спокойствие. Из-за вдохов и выдохов под маской появился слабый кислый запах, но дышалось ей довольно легко. Пока все было нормально.
Фейг указала на Брая и произнесла:
– А теперь давайте очистим наши мысли и подключимся к Браю, когда выйдем в шлюз парами. Первыми пойдут Увак и Имадуа. – Она нажала на консоль, и новый вход, недавно сконструированный Плиганами и почти идентичный тому, который был у Брая, тихонько отъехал в сторону. Имадуа грациозно переступил порог и остановился в центре камеры. К нему молча присоединилась Увак. Вместе они повернулись к Браю, и Увак протянула руку, чтобы залить камеру водой.
Сердце Джейн забилось немного быстрее.
Помещение быстро наполнялось водой.
Джейн, смотревшая, как вода заливает Увак, тяжело сглотнула.
Имадуа, казалось, принадлежал этой среде. Его конечности уже не оставались в вертикальном положении. Он поднимал их, и они практически исчезали под его мантией. Он плавал на месте, довольно сильно напоминая розовую медузу. Через какое-то время шлюз открылся с другой стороны, и оба они выскользнули наружу, оказавшись рядом с Браем. Камера опустела, а Фейг снова открыла шлюз, указывая на Аджайю и Муррси. Следующими отправились Пледор и сама Фейг.
Все, похоже, чувствовали себя нормально и плавали на месте. В аквариуме Брая не было искусственной гравитации, чтобы тянуть их в каком-либо направлении. Ничего такого, что могло бы потащить их вниз. Но и вверх  пути не было. У Джейн задрожали пальцы.
Наконец настало время для нее и Селуи.
Селуи испытующе посмотрел на нее и спросил:
– Ваша кожа стала светлее. Вам холодно?
– О, нет, – нервно рассмеялась она. На самом деле Джейн, одетая в одолженный у Увак гидрокостюм, немного потела. Она стиснула зубы и вошла внутрь.
Он склонил голову набок, потянулся к панели управления и мягко спросил:
– Готовы?
Какое-то время Джейн не отвечала. Много раз она была под водой в защитном костюме. И, похоже, это не так сильно тревожило ее. В том костюме она чувствовала себя в безопасности. Он был сделан для защиты солдат на войне и выглядел почти неубиваемым. Сейчас же ей казалось, что она почти голая, слабая и уязвимая.
«Джейн? – раздался у нее в голове голос Брая, который приблизился к смотровой камере, медленно шевеля конечностями. – Ах, Джейн, ты должна сообщить мне о проблемах, если они возникнут».
«Очень смешно», – сердито ответила она ему одному. Он пытался поднять ей настроение. Он знал, почему она так боялась. Однажды она поделилась с ним воспоминанием о смерти своего отца.
Брай отправил ей успокаивающую мысль через их узкий личный канал. Джейн ухватилась за него и полностью открылась ему. Это помогло. Даже очень.
– Я готова, – облизнув губы, твердо сказала она.
Брай оставался рядом, пристально глядя ей в глаза, а вода все поднималась. Пузырь бесшумно наполнялся. Когда вода достигла подбородка, Джейн не могла не подняться на цыпочки и не поднять голову, чтобы глотнуть воздуха.
– Все в порядке, – взяв ее за руку, сказал Селуи.
Закрыв глаза, она часто задышала. Когда портал открылся, в ушах застучало из-за изменения давления. Она не могла выйти из шлюза. Пока не могла.
– Может быть, вернемся? – спросил Селуи.
Джейн снова открыла глаза. В поле зрения возник Брай. Она сосредоточилась на нем, пытаясь справиться с паникой. Она наконец получит настоящую возможность поплавать с ним и не позволит своему глупому страху помешать этому.
– Нет, я в порядке, – сказала Джейн, отпуская руку Селуи, и неловко двинулась в сторону Брая. Он протянул руку, убрав крючки, и крепко удерживал ее в равновесии. Это было как раз то, что нужно.
Ей потребовалось немного времени, чтобы освоиться. Она всем телом чувствовала давление воды, но это успокаивало, а не пугало. Вода была совершенно тихой. У нее не было проблем с дыханием и концентрацией на том, что она должна была сделать, медленно и плавно. У нее все в порядке.
Джейн огляделась. От размеров аквариума Брая голова шла кругом. Вид эллипсоидальной формы с этой стороны стекла был совсем иной. В некотором смысле она словно смотрела на массивный небоскреб из прозрачного стекла с пожарными выходами, ведущими наружу.
«Добро пожаловать в мой дом», – хихикнул Брай.
– Начнем? – спросила Фейг по маленькому коммуникатору маски. – Сначала мы все должны открыть наши мысли Эй’Браю, а также друг другу, чтобы координировать нашу деятельность.
Джейн, как могла, очистила разум от волнения и связалась с остальными членами группы. В их общем настроении преобладали рвение и любопытство.
«Я буду вести нас, проецируя наше движение, – успокаивающе прозвучал мысленный голос Фейг. – Начнем с простого, а когда приспособимся, я увеличу сложность. Не сосредотачивайтесь на совершенстве, просто расслабьтесь и наслаждайтесь перемещением и совместным участием. Никаких предположений не будет. Никаких суждений о способностях. Мы здесь, чтобы общаться с помощью как можно меньшего количества слов, просто используя наши тела и эмоции».
Фейг передала элементарный образ их тел, равномерно расположенных вокруг Брая. Пловцы заняли свои позиции без особых трудностей. Мысленный образ постепенно менялся, чтобы они видели все с точки зрения Фейг. Затем один за другим появлялись точки обзора каждого пловца, включая Брая, которые сливались в одно целое и создавали новую точку, передающуюся каждому члену группы. Многие из пловцов одновременно испытывали удивление и интерес от этого нового способа видения.
Управляемые мыслями Фейг, они начали двигаться, окружая Брая и неуверенно пытаясь подражать ее проекции. Их первые движения были несогласованными, и некоторые не вполне понимали, в каком направлении поворачивать. Но вскоре ожидания Фейг и реальность стали не столь уж разными. Джейн с относительной легкостью пробиралась сквозь воду.
Теперь в движение включился Брай. Он плыл в сторону одного конца аквариума, окруженный кольцом пловцов. Затем он начал монотонно вращаться по кругу.
Джейн видела его и других глазами остальных. В мозг Брая поступали данные от всех его спутников, и он объединял их во что-то совершенно новое.
Кружась и изгибаясь, все вместе они достигли одного конца резервуара. Калейдоскоп зрительных образов и движений. Брай, развернувшись, предложил каждому члену руку или щупальце. Все пловцы, по очереди, тянулись к нему, хватаясь за предложенную конечность. Джейн удивлялась тому, как члены группы идеально расположены. Никто не спешил и не отставал. Это было правильно. Она чувствовала ласковые прикосновения каждого.
А потом – стремительный темп. Совместными быстрыми нырками (каждый действовал так быстро, как мог) они перемещались к другому концу эллипсоидальной формы, непрерывно ощущая движения друг друга, дистанцию и пределы возможностей. Джейн даже не приходилось задумываться о том, куда направляться. Казалось, что движение простым естественным образом стало частью общения.
Она полностью забыла о своем страхе и сосредоточилась на единстве.
Постепенно их близко расположенные тела сливались в конус и всколыхивались, как у настоящих морских существ. Они замедлили ход и остановились, Брай располагался в центре. Когда он развернулся, руки и другие придатки легко, словно перышки, вытянулись вдоль его мантии.
И мысленно, и физически каждый из них лучился удовольствием. Их чувства умножались, складывались в одно целое и кружили голову.
Затем они отвернулись от Брая и растягивались, точно медленно взрывающийся фейерверк, до тех пор, пока не был достигнут какой-то момент, предопределенный в уме Фейг. Они собрались в клубок и обнялись, а затем разорвали контакт, полностью вытянув свои конечности. Джейн и остальные почувствовали себя каким-то большим разворачивающимся существом.
Брай бросился вверх, и они, один за другим, последовали за ним. Резкое движение, а затем несколько плавных, замирая на месте в воде. Они не отставали от него до тех пор, пока не сложились в новую фигуру, на этот раз вращающуюся сферу с извивающимся в центре Браем. Проплывали мимо друг друга, каждый по своей траектории.
Кто-то начал уставать. В этом причудливом сплетении реакций Джейн больше не могла определить, кто именно. Фейг подала сигнал, что пришло время завершить упражнение. Словно дети, которых слишком рано забирают из игры, они протестовали бессловесными жестами.
Фейг мягко пожурила их, показала, что уже пора прощаться, и один за другим они покинули шлюз, а заодно и коллективный канал Брая.
Джейн осталась и, посмотрев на Брая, сняла теплые перчатки гидрокостюма. Вода была холодной, но она не возражала. Ей было тепло после упражнения.
«Можно?»– спросила она.
«Мне впору обидеться, если ты этого не сделаешь», – ответил он.
Она положила ладонь на одну из его толстых рук. Он изменил ее положение и обвил за плечи, а она прижалась к нему, оказавшись рядом с одним из его огромных глаз.

Глава 43

Алану нравился Хуна. Действительно нравился. Но парень вырос в мире, где ни у кого не было понятия времени. Поэтому, когда его спрашивали, сколько еще займет тот или иной процесс, он стандартно отвечал: «Пока не созрело».
Это раздражало, но что было, то было. Алан просто продолжал работать над своими молниеносными двигателями и так далее. В ожидании он старался занять себя как можно больше.
Однако, когда первые пробные стручки Хуны созрели и были собраны, у всех гораздо улучшилось понимание затраченного времени. Хуна тщательно исследовал эти стручки и решил, что его идея сработает. Он хотел создать еще три экспериментальные завязи для дальнейшей оптимизации, но когда они с Роном сели и рассчитали время, необходимое для завершения всех экспериментов, а также окончательного сбора урожая, то поняли, что на это понадобится больше чем два стандартных года, на которые Джейн застряла в системе Терака под карантином. В качестве компромисса они решили вырастить две большие экспериментальные завязи, за которыми последует единый всемирный урожай «particulas oscuros».
Когда они собрали первую из больших экспериментальных завязей, пришло время разработать механизмы для герметизации и доставки. Частицы выращивались внутри органической шелухи размером с футбольное поле. Если эта шелуха становилась слишком сухой, конец, противоположный стеблю, начинал скручиваться и открываться, преждевременно обнажая содержимое, представляющее собой мелкий, легкий, мерцающий порошок, который очень легко рассеивался. Поэтому Алан превратил грузовые отсеки в огромные камеры, чтобы поддерживать стручки в оптимальном состоянии. Это был хороший проект. Много проблем, но нет ничего невозможного. Все, как ему нравилось.
Следующий вопрос на повестке дня – доставка. На Новой Плиге на Дереве висели миллиарды этих стручков, которые равномерно распределялись в состоянии, так сказать, анабиоза, как раз на грани полной жизнеспособности. Обнаружив при подходе Рой, они активировали протокол раскрытия. Частицы бешеными ветрами разносило по всей Старой Плиге, они попадали в атмосферу и скрывали планету от посторонних глаз.
Алан, Хуна, Джаросс и Рон сидели и накидывали идеи, как выпустить эти частицы в атмосферу Земли. Они придумали систему беспилотников, которые будут выполнять окончательную сушку стручков и одновременно распылять частицы в верхних слоях атмосферы. Пио и Брай смогут легко организовать действия дронов. После проектных работ команда сделала несколько прототипов и протестировала их. Когда система была оптимизирована, началось их полномасштабное производство. Первым пунктом повестки дня экипажа было изготовление большего количества 3D-принтеров и запуск фабричного производства. Затем потребовались все силы для того, чтобы оно продолжалось круглосуточно и они могли изготовить достаточное количество единиц к тому времени, когда последние стручки дозреют. Когда у команды закончились сырьевые материалы, добавился еще один шаг: разрушение компонентов несущественных материалов. На большом корабле их было в достатке, но процесс занял много времени.
Сказать, что они были заняты, – значит ничего не сказать. Когда члены экипажа работали с максимальной отдачей, время летело быстро. И теперь все приближалось к концу. Последний урожай висел на лозе. Подготовка к сбору и хранению стручков была почти завершена. Система доставки находилась в производстве. Всего через несколько недель они подготовят огромный полезный груз, который доставят в атмосферу Земли.
Скоро Алан отправится домой к Джейн.

Глава 44

29 января 2031 года 

Зара провела руководителю НАСА доктору Кеннету Лину персональную консультацию по «не такому уж секретному» файлу Джейн двумя днями позже в кабинете доктора Сейки. Прошлой ночью ей удалось выспаться, но она все еще чувствовала себя неловко и глупо, однако всячески старалась этого не показывать.
Лин ничего с ней не обсуждал, но в кабинетах и лабораториях только этим и занимались. Зара была уверена – он подозревает ее в том, что она является источником оппозиции и выступает за его арест. Он, несомненно, ее подозревал. Кто же еще может понести ответственность? Было маловероятно, что кто-нибудь заметил, что файл исчезает, если никто не видел его с самого начала. Ее соседка Доминика посоветовала ей предположить, что кто-то, вероятно, создал макрос, чтобы следить за любым вмешательством в сектилианские файлы в Интернете. Это позволило бы Заре правдоподобно все отрицать. Но отговорка так и не понадобилась. Она не собиралась поднимать этот вопрос, если он этого не сделал.
Лин откинулся в кресле и тяжело вздохнул.
– Завтра я лично передам эту информацию президенту, – сказал он.
Зара кивнула и сохраняла бесстрастное выражение лица. Она была уверена, что в этом нет необходимости. Несмотря на то что сложившаяся ситуация не получила широкого освещения, и без нее было достаточно информации, которой правительство должно было обладать.
– Доктор Хэмптон, я знаю, что вы были первым исследователем МНТИМ. Я хотел поблагодарить вас за услуги и лично передать вам следующее задание. Многие из ваших коллег получат их сегодня – прямо сейчас. – Лин протянул бледно-голубой конверт.
– Мое следующее задание? – недоуменно повторила она, принимая конверт.
Выражение лица Лина помрачнело.
– Земля построила двенадцать космических кораблей. Пришло время увидеть их полностью укомплектованными и пригодными к эксплуатации.
– Укомплектованными? – переспросила Зара и так быстро открыла конверт, что оторвала уголок письма.
Ее призывали на службу на борт «Эгиды», флагмана флота, в качестве второго лейтенанта.
Зара взглянула на Лина, не делая никаких попыток скрыть свой шок, а затем вернулась к письму. Далее в документе на каком-то юридическом языке шла речь о том, что любой предоставленный ранг – это ранг в составе Объединенного флота Земли, а также в нем содержалось краткое описание ее звания и обязанностей. В недавно разработанной системе ранжирования Объединенного флота Земли использовались звания, взятые из всех наиболее легко узнаваемых систем в славных традициях многих вооруженных сил Земли.
Зара перевернула листок, но обратная сторона была пуста – ни должности, которую она займет, ни подразделения, в котором будет служить. Она должна прибыть для несения службы завтра, рано утром.
Именно этого она всегда хотела. Но это было неожиданно. Ей придется отказаться от работы, дома, семьи и друзей. Времени на подготовку нет. И на нормальное прощание тоже.
Вернувшись домой, она услышала еще несколько шокирующих вещей. Все ее соседи тоже были призваны на службу. Бен будет с ней на «Эгиде», а остальных разбросают по разным кораблям.
Зара расчистила место на диване в гостиной и села, чтобы проверить еще несколько вещей из своего списка. С каждой минутой бабочки в животе трепетали все сильнее. Все в доме переворачивалось вверх дном, поскольку все шестеро соседей спешно искали вещи, которые понадобятся им на службе, и заканчивали свои дела. Повсюду была разбросана одежда, чемоданы, туалетные принадлежности. На заднем плане пыхтела старинная стиральная машина, на полу в соседнем с кухней помещении громоздились корзины с выстиранной и нестираной одеждой.
Шарлотта плюхнулась на диван рядом с Зарой, проигнорировав оставленные кем-то стопки белых футболок, нижнего белья и носков, и тяжело вздохнула:
– Так много дел. Они не дают нам времени. Интересно, почему? К чему такая спешка? И что, черт возьми, мы будем делать с домом и всеми нашими вещами?
Сверху раздалось громкое «ба-бах», и обе девушки рефлекторно подняли глаза к потолку.
Зара нахмурилась и ответила:
– Над этим я еще не задумывалась. Я собиралась позвонить родителям и рассказать им новости. Думаю, глупо платить арендную плату за пустой дом, тем более нам не сказали, надолго ли нас забирают. Но на переезд у нас нет времени.
– Я поставлю для всех нас несколько коробок, чтобы положить туда вещи, которые мы действительно хотим сохранить, – сказала Шарлотта. – Возможно, кто-нибудь сможет поместить их в камеру хранения. Это будет намного дешевле арендной платы. Остальными сокровищами можно пожертвовать. – Она повела рукой, указывая на потертую, разномастную мебель и груды компьютерных запчастей и игровых систем.
У Зары зазвонил телефон. Это был папа. Вероятно, он услышал о заданиях и хотел узнать, сумела ли она получить одно из них. Она с улыбкой взяла телефон и сказала:
– Я спрошу у папы, сможет ли он помочь нам с этим.
Шарлотта вскочила и метнулась к лестнице, сбросив с дивана несколько пар носков и стопку нижнего белья.
– А я поинтересуюсь у Дэнни, может, он знает, что нам делать с Бастером, – воскликнула она по пути.
Зара глубоко вздохнула – даже не подумала о коте. Она провела пальцем по экрану, мысленно настраивая себя на эмоциональный разговор. Отец знал, что это было ее мечтой, но он будет беспокоиться, гадая, что это значит.
– Привет, пап, – сказала она в трубку.

* * *

Зару доставили самолетом на базу космического лифта, находившуюся на крошечном острове в Тихом океане. Там ей провели вакцинацию, затем вручили рюкзак с тремя комплектами сероватой формы и сказали, что у нее десять минут, чтобы переодеться. Ей не разрешалось брать с собой то, что не помещалось в этот рюкзак. По большей части тщательное укладывание вещей, которым она занималась вчера вечером, было пустой тратой времени. Ей едва хватило места для нижнего белья, нескольких туалетных принадлежностей, ноутбука и электронной книги. Она упаковывала рюкзак, пока не натянулись швы, и ей пришлось повозиться, чтобы закрыть его.
Затем их впихнули в капсулу без окон и пристегнули. Они стояли плечом к плечу, готовые к долгой поездке вверх. В этом хаосе Зара была отделена от всех своих соседей по дому. Чтобы скоротать время, новобранцы представлялись друг другу.
Пользовались менсентенийским. Экипажи всех кораблей были международными, общее число членов от каждой нации было пропорционально населению их страны, и их равномерно распределили по национальности между двенадцатью кораблями и офицерами, а также рядовым составом. Заре поднимал настроение вид всех мыслимых лиц разного цвета и этничности, бо́льшая часть из которых щеголяла фиолетовыми волосами. НАСА само по себе мультикультурное место, но это было совсем другое.
Нервность и возбуждение были заразными. Все они знали, что этот день может настать. Похоже, настроение у них было одинаковым: радость от того, что их выбрали, и волнение, связанное с тем, с чем им придется столкнуться в ближайшие годы.
Настроение было бодрым, пока кто-то не спросил вслух: «А если угроза уже обнаружена?» Все сразу смолкли, и на протяжении оставшейся части поездки к МКС-2, находившейся на самом верху, больше не разговаривали.

* * *

Заре хотелось немного изучить корабль, разобраться во всем, но времени для экскурсий не было. Им вручили документы, а затем велели забросить рюкзаки в свои комнаты и приступить к служебным обязанностям. Что она заметила, так это попадавшийся всюду недавно принятый Объединенный герб Земли. Большинство людей называли его зеленым кренделем. Герб представлял собой три взаимосвязанных треугольника, начертанных одной сплошной травянисто-зеленой линией и налагающихся на уменьшенную, покрытую облаками копию Земли.
Зара следовала за толпой к межпалубным лифтам, на ходу просматривая синий лист бумаги, который ей вручили. Ее апартаменты находились на палубе тридцать семь. Она должна была отчитаться на шестой палубе, в конференц-зале № 3, на Командной палубе. Ее сердце сделало сальто. Она жаждала подробной информации, но они все еще держали ее в неведении. Скоро она узнает, что должна здесь делать.
Зара много лет работала над чертежами сектилианских кораблей. Пройтись по одному из них, теперь имеющему физическое воплощение, было более чем странно. Она не могла не попытаться определить все изменения оригинального дизайна. Коридоры определенно были более узкими и не такими высокими. Она спросила себя, сколько еще палуб можно было здесь втиснуть, чтобы сделать это.
Декор был спартанским. Как и у Сектилиев, для большинства видимых поверхностей здесь использовали композитную пластмассу. Зара не знала, какие цвета, помимо странного зеленого, который она видела на фоне видео Джейн, использовались на сектилианском корабле, но здесь они были матово-белыми, куда ни глянь. Даже освещение было безупречно промышленным. Контраст создавали только нетерпеливые полчища новобранцев с их бледно-серыми униформами, фиолетовыми волосами и разнообразными оттенками кожи.
Эта колонна межпалубных лифтов проходила через весь корабль. При нормальных рабочих условиях он мог легко выдержать постоянное хождение туда и сюда персонала, но наплыв людей сегодня был слишком велик. Человек, шедший рядом с Зарой, повернулся и задел ее своим рюкзаком, оттолкнув в сторону другого идущего и почти сбив ее с ног. Она извинилась перед человеком, в которого чуть не врезалась, и подняла голову, ожидая получить извинения от того, кто толкнул ее, но он уже растворился в толпе. Зара вошла в лифт, помня о пространстве, которое занимали она сама и ее рюкзак, и тяжело вздохнула. Не все были такими рассудительными, как она. А культурные нормы повлияют на отношения всего экипажа. Они наверняка приведут к разногласиям, если люди не будут сохранять спокойствие.
Комната Зары была небольшой, как она и ожидала. В ней было место для двух односпальных кроватей и ни для чего больше. Все восемь комнат выходили в центральную общую ванную комнату. «Эгида» была огромной, и каждый Сектилий на подобном корабле имел бы небольшую личную комнату, но люди перепрофилировали бо́льшую часть палуб для экипажа в ангарные отсеки для бронированных сектилианских шаттлов, предназначенных для военных действий. Заре было не на что жаловаться. Ей посчастливилось стать офицером, хотя и самого низкого ранга. Она краем уха услышала, как кто-то говорил, что рядовым приходилось довольствоваться комнатами с десятью койками и они вообще не имели личного пространства.
Зара сбросила рюкзак и поставила его на одну из кроватей рядом со стопкой постельных принадлежностей и полотенцами. Распаковаться еще успеется. Взяв с собой только синий листок, она направилась к ближайшему межпалубному лифту.
Добравшись до шестой палубы, Зара сразу заметила, что она самая молодая и обладает самым низким званием. Когда она проходила сквозь дверь на мостик, у нее возникло отчетливое ощущение, что это ошибка. Она ожидала, что ей будут давать задания по инженерии, ремонту и техническому обслуживанию. Этому ее обучали.
Она стояла за дверью конференц-зала № 3 в течение нескольких минут, перечитывая синий листок и оглядываясь, чтобы убедиться, что она находится в правильном месте. Когда это показалось неоспоримым, она нажала на символ «Открыть» рядом с дверью. Дверь скользнула вверх, перед глазами появилось аскетичное помещение с одним длинным столом, окруженным восемью стульями. На одном из них сидел пожилой седой мужчина.
Зара моргнула.
Это же Томас Комптон. Он был одним из шестерки «Провиденса». Он был пилотом этой миссии. Он знал Джейн Холлоуэй. О боже. Должно быть, это не то помещение.
Она была в ужасе, что его потревожила.
Он поднял глаза от ноутбука, и его губы тут же сложились в теплую приветственную улыбку.
– Мне очень жаль, – склонив голову, сказала Зара. – Наверное, я ошиблась комнатой, сэр. Пожалуйста, извините меня.
– Доктор Зара Хэмптон?
Она почти не слышала его, испытывая желание быстро вернуться к двери, закрыть ее и уйти. Но когда его слова дошли до нее, она подняла глаза, чтобы убедиться, что все правильно расслышала.
– Должен заметить, мне не нравится, как они распределяют задания, – кивая, сказал он. – Если вы Хэмптон, то вы в нужном месте. Проходите.
Она нерешительно двинулась вперед, все еще не до конца понимая, как себя вести. Перед ней сидел Том Комптон. Сам  Том Комптон.
Он встал и протянул руку. Зара взяла ее с благоговейным страхом. Ему было семьдесят девять лет, и он до сих пор не выглядел старше того возраста, в котором отправился в миссию и открыл «Спероанкору». На плечах его были погоны полковника.
– Том Комптон, – сказал он. – Я старший помощник командира «Эгиды». Справедливости ради, вы почти оказались в инженерном подразделении.
Зара едва догадалась крепко пожать ему руку, как учил ее отец.
– Я? – спросила она.
– Присаживайтесь. Я не буду ходить вокруг да около. Вы заслуживаете узнать, какое положение занимаете. Те, кто принимает решения, сомневались насчет вас. Я думаю, вы знаете, почему. Внутри страны у вас было много сторонников, которые защищали ваши позиции. У вас много влиятельных друзей и на международном уровне, особенно среди ваших коллег, которые уже повышены в звании. Ваши сторонники добились своего, и поэтому вы здесь. Компромисс заключался в том, чтобы держать вас на корабле с американским руководством.
Зара с трудом сглотнула и чуть не поперхнулась. Она была предметом международных дебатов? Девушка села напротив него, чувствуя себя не в своей тарелке. Она очень нервничала, и ей казалось, что бабочки в животе могут вылететь из нее в любой момент.
– Какая у меня должность, сэр? – спросила она.
– Вам будет чем заняться. По большей части вы будете выступать в качестве переводчика для старших офицеров, которые не владеют менсентенийским на высоком уровне. Кроме того, вы будете консультантом по любым вопросам, касающимся сектилианской загрузки файлов. Вскоре нам может понадобиться информация. Мы хотим, чтобы этим занимался кто-то опытный. Более опытного человека, чем вы, нет.
– Но я инженер…
Он поднял руку, лицо выражало сожаление.
– Я в курсе. Но вы более ценны для флота в этом качестве. По правде говоря, Зара, вы не очень вписываетесь в военную структуру. Я решил, что это означает, что вы должны быть идеальны в командовании. Пожалуйста, не делайте из меня дурака.
Зара смолкла. Спорить со старшим офицером – не очень хорошая идея. Ей растолковывали это во время базовой подготовки «эмов». Дважды. Ее роль уже определена. Ей некуда обратиться. Она примет это и сделает все возможное.
Комптон порылся в бумагах и произнес:
– Я внимательно изучил ваше дело. Вы практикуете свои лидерские навыки в НАСА с тех пор, как вам исполнилось тринадцать лет. Настало время получить вознаграждение. Я официально повышаю ваш ранг до старшего лейтенанта. Вы возглавите команду из двенадцати других переводчиков, будете назначать смены, урегулировать конфликты и принимать дисциплинарные меры. И будете докладывать лично мне на ежедневных совещаниях. Со временем на вас может быть возложена большая ответственность, но начнете с этого. Мой секретарь поможет вам обустроиться. А затем нам нужно, чтобы вы приступили к работе над переводом нескольких речей.
Зара кивнула. Похоже, работа не сильно отличалась от той, что она привыкла выполнять в НАСА.
Он пристально посмотрел на нее:
– Эти речи предназначены только для ваших глаз.
Она съежилась внутри и понадеялась, что это не проявилось внешне.
– Да, сэр. Спасибо, сэр.
– И еще, Хэмптон. Пора уже избавиться от этих фиолетовых волос. Теперь вы офицер. Ваш вид должен быть соответствующим.
Пальцы начали подниматься, чтобы коснуться головы. Зара сжала их в кулак и отвела его в сторону. Она ходила с фиолетовыми волосами «МНТИМов» в течение многих лет, даже после того, как ей сказали секретный код, чтобы избавиться от этого цвета. Большинство исследователей МНТИМ делали то же самое. Ее отец был прав. Это был символ единства, по которому сразу можно было узнать коллег, в какой бы стране мира они ни находились. Это не раз оказывалось полезным. Зара не очень-то хотела выключать нанороботов, но сделает то, что ей велели.
– Слушаюсь, – сказала она.
– Можете идти.

Глава 45

29 июля 2020 года 
За месяц до конца карантинного периода 

Селуи повернулся в кресле, его темно-серый, безволосый лоб нахмурился:
– Ква’Дукс, я только что получил сообщение от миремонского делегата из теракского Суда Десяти с просьбой ответить на особый звонок.
Джейн, которая весь день отвечала на сообщения и принимала запросы на звонки, посмотрела на него стеклянными глазами. Установленный в первые месяцы рабочий распорядок давно вошел в привычку, и ее смена уже близилась к концу. Она просто собиралась встать и заняться некоторыми другими обязанностями.
Джейн работала с Пелимарианцами ежедневно, налаживая связь с большой галактикой. Они помогали ей понять общественные нормы и ожидания, когда она осуществляла поиск в постоянно растущей сети народов, которым было интересно узнать больше о Земле и о том, как она может вписаться в сферы межгалактической торговли и обороны. Джейн должна была деликатно объяснять множество предметов, чтобы привлечь к себе интерес, не совершая ничего крамольного. Безусловно, она не была официальным эмиссаром, но эти переговоры могут проложить путь к будущему.
Дни были долгими и наполненными работой, которая не давала Джейн отвлечься. Время с того момента, как улетел Алан, для кого-то прошло быстро, а для других – медленно, но, к счастью, их карантин подходил к концу, и «Облигнатус» скоро должен был вернуться.
Миремон прислал необычную просьбу. Джейн посмотрела на экран перед собой. Запросов на звонки было множество. Ей никогда не ответить на все.
– Кто из них? – спросила она.
Селуи склонился над ней и, просмотрев список, указал:
– Уобук из Миремона. Она просит быть с ней терпеливой и просто ответить на ее вопросы.
– Какие вопросы? – подняла брови Джейн.
– Не сказано, – сказал Селуи, который уже вернулся к просмотру корреспонденции.
Джейн нахмурилась и ткнула в имя Уобук на экране. Тот сразу потемнел, оставив только проплывающие пятна серого цвета. Она ждала. Инопланетяне часто отклоняли запросы на звонки, особенно если их надолго оставляли без внимания. Она знала, что по ту сторону экрана можно ожидать чего-то тревожного. Это была очень неприятная система.
На экране загорелся свет, и в поле зрения появилась Миремонка, которую какое-то время было видно нечетко. Она была покрыта крошечными движущимися выступами. Но точно не щупальцами. Они скорее напоминали короткие, округлые волоски размером с человеческий палец. Их можно было квалифицировать как реснички или что-то в этом роде. Джейн не была уверена. Уобук имела мягкий, персико-розовый цвет кожи.
– Да? – сказала она. – Это Джейн Холлоуэй из Терры? – И не дав Джейн ответить, прищурилась и добавила: – Да, конечно, это вы.
Джейн не могла видеть большую часть комнаты, в которой находилась Уобук. По экрану проплывал густой туман.
– Меня просили принять этот звонок от члена теракского Суда Десяти, – сказала Джейн. – Чем я…
– Давно пора. Я посылала запросы на вызов сто лет назад, – пробормотала Уобук.
Джейн моргнула.
– Чем я могу вам помочь?
– Это официальный опрос, который касается природы терранского общества.
Джейн искоса посмотрела на Селуи и произнесла:
– Я почти два стандартных года выпускаю программы, в которых ее объясняю. Возможно, мне стоит отправить вам…
– Мы видели. Нам нужно больше информации.
– Позвольте узнать, – начала Джейн, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, – кто запросил эту информацию?
– Ее запросила Солнечная конфедерация Миремона. Это не займет много времени. Стандартная научная оценка. Во время звонка я буду записывать ваши ответы и заполнять вопросник. Вы сможете получить копию, если отправите запрос. Я бы предпочла просто начать, а не болтать ни о чем, если вы не возражаете.
– Возможно, было бы проще, если бы вы отправили вопросник сообщением?
– Это не будет проще.
Джейн подняла глаза. Фейг, Увак, Аджайя и Селуи с любопытством наблюдали за разговором.
Уобук взяла ультратонкий планшет и, что-то прокрутив и понажимав, произнесла:
– Когда мы закончим, я дам такую же оценку всем остальным терранам из вашего экипажа.
Джейн медленно вдохнула и, так же медленно выдохнув, ответила:
– Кроме меня, на данный момент на борту только один человек.
– Аджайя Варма. Да. Вижу. И еще двое в миссии. Мне придется поговорить с ними, когда они вернутся. Вопрос первый: вы когда-нибудь совершали убийство?
– Нет! – резко ответила Джейн, пораженная тем, что все началось, как допрос.
– Вы никогда никого не убивали?
Джейн чуть не задохнулась от неожиданного вопроса. Она не знала, как ответить, и почувствовала желание просто отключиться, но все же произнесла:
– Я бы назвала убийством расправу над разумным существом в преднамеренной форме.
– Значит, вы никогда не убивали разумное существо, но все же совершали убийство?
Джейн побледнела.
– Я… да. Во время самообороны.
– Сколько раз? – сухо продолжила Уобук, словно считала банки на полке.
Джейн посмотрела на Аджайю. Ее лицо выражало неподдельный ужас. Пелимарианцы, похоже, были так же шокированы, однако Джейн не могла быть уверена, что причиной этого являлись вопросы или ответы.
Джейн покачала головой и спросила:
– Это действительно необходимо?
Уобук откинулась назад, вид у нее был скучающий.
– Один? Пять? Десять? Несколько десятков? Сотен? Тысяч?
– Несколько десятков, – сквозь зубы выдавила Джейн. – Это были тяжелые ситуации.
– Вы убили бы снова?
– Только в случае крайней необходимости.
– Вам понравился какой-либо аспект убийства?
– Нет.
Уобук что-то нажала на планшете и продолжила:
– Хорошо. Вы испытывали какое-либо раскаяние в отношении этих смертей?
У Джейн пересохло во рту.
– Да, конечно.
– Скажите своими словами, в чем главная причина этого раскаяния?
– Ну, я… Я бы хотела, чтобы обстоятельства были другими, чтобы не нужно было совершать эти действия с целью выжить и защитить других людей. Мне жаль, что я не смогла найти иной путь. Жаль, что у меня не было больше информации, более эффективных инструментов или других вариантов. Это был акт отчаяния. Последней надежды.
Снова движения пальцев по планшету и:
– Что вы считаете своей основной эмоцией?
Джейн не отвечала.
Уобук была невозмутима.
– Вы можете сказать, что вы разозлены, подавлены, апатичны, растеряны, испуганы, беспомощны, опечалены… – Она напоминала работника социологического центра.
Джейн ждала новых предложений, но их не поступило, поэтому ответила:
– Все это негативные эмоции.
Уобук посмотрела в камеру поверх планшета:
– Вы считаете, что ваши основные эмоции положительны?
– Да.
Пауза, во время которой Уобук, похоже, пролистывала вопросы. Затем:
– Вы можете сказать, что вы миролюбивы, спокойны, любознательны, счастливы, верны, сильны, позитивны?..
– Я миролюбива.
Уобук поерзала в кресле и мягко продолжила:
– Допустимо ли ударить романтичного партнера?
– Это исключено.
– Как насчет подчиненных в вашей работе? Допустимо ли их ударить?
– Нет.
– Если кто-то ударит вас, обоснованно ли ударить его?
– Нет, – нахмурившись, ответила Джейн.
– Какая ваша типичная реакция, когда кто-то ударит вас?
– Люди не…
– Ква’Дукс, – вмешался Селуи, – мне очень жаль, но вам пришло срочное сообщение, которое вы захотите увидеть немедленно.
Джейн захотелось его расцеловать.
– Простите, Уобук, но придется продолжить это в другой раз. Мои извинения.
Уобук положила планшет и отрешенно посмотрела в камеру.
– Просто не разрывайте связь, – сказала она. – Я подожду, пока вы закончите.
– Посмотрим, что я смогу сделать, – ответила Джейн и нажала клавишу удержания звонка, так чтобы изображение и звук были выключены. Покачав головой, она повернулась к Селуи и произнесла:
– Слава богу. Спасибо.
Селуи нажал на свой экран, и сообщение появилось на консоли Джейн.
– О, мне действительно пришло сообщение? – спросила она.
– Да, – казалось, смутившись, ответил он.
Джейн усмехнулась:
– Я думала, вы меня спасаете.
Он все еще выглядел смущенным. Джейн проигнорировала это, взглянула на экран и сразу же выпрямилась.
– Это от Рона.
– Можно мне взглянуть? – оживилась Аджайя.
– Конечно.
Аджайя пересекла мостик и склонилась над плечом Джейн.
Джейн просмотрела сообщение и сказала:
– Оно короткое. Отправлено два дня назад. Они возвращаются. Если это сообщение так долго сюда шло… Думаю, они могут вернуться в любой момент.
Аджайя сжала ее плечо.
Джейн вышла на связь с Браем:
«Пожалуйста, проведи несколько сканирований широкого диапазона и сообщи нам, когда они запрыгнут в систему».
«Уже начал, Джейн», – доложил Брай.
– Срочный запрос на входящий звонок от Илириу из Себапена, – сказал Селуи.
– Что? – спросила Джейн. – Это, разумеется, не из-за миремонского вопросника?
Он склонил голову набок.
– Кто знает? Это кажется маловероятным. Но возможно.
Джейн вздохнула и, нажав на экран, заговорила:
– Приветствую вас, делегат. Если речь пойдет о миремонском вопроснике, уверяю вас, что я вот-вот восстановлю связь с Уобук и закончу его.
Илириу нахмурила густые брови.
– Какой миремонский вопросник?
– Разве вы звоните не поэтому? – неуверенно спросила Джейн.
– Нет.
Внутри появилось нехорошее ощущение.
– Значит, он не был официально утвержден Судом Десяти?
– Определенно нет.
У Джейн одеревенела челюсть. Миремонский делегат обманом заставил ее отвечать на вопросы, сославшись на сообщение Суда Десяти. Это был исключительно миремонский допрос, который не имел никакого отношения к Суду Десяти. Пока Джейн придется прекратить этот разговор и обсудить ситуацию с Фейг и другими, когда будет время.
– Приношу извинения за путаницу, – сказала она. – Что я могу сделать для вас, Илириу?
Илириу выглядела смущенной.
– Как вам известно, в залах Большой Ассамблеи ведется много дискуссий касательно процесса выбора делегации для начала переговоров с Землей.
– Конечно, – кивнула Джейн.
– Возможно, вы еще не знаете о низшей ассамблее, которая была создана для расширения нашей сети ретрансляции связи в том секторе до того, как на Землю будет отправлен отряд. Это отдаленный регион. Там нет узлов связи. Это была обычная процедура.
Джейн снова кивнула.
– Из-за доказательств, представленных вами в отношении Кубодера по имени Кай’Мемна, рядом с каждой ретрансляционной станцией был установлен стандартный комплект оборудования для обнаружения Роя. Опять же, обычная практика.
Внутри Джейн все похолодело. Она ухватилась за консоль побелевшими кончиками пальцев.
– Простите, Джейн. Я получила отчет всего несколько минут назад. Я перечитала его как минимум пять раз, чтобы убедиться, что информация соответствует действительности, прежде чем передать ее вам. Я не хотела вам об этом говорить. В секторе есть признаки Роя.
Джейн зажала рот рукой. На глаза начали наворачиваться слезы.
– Сейчас непосредственной опасности нет. Он находится на расстоянии как минимум двенадцати-тринадцати стандартных лет, но определенно движется по курсу к Земле.
Это Кай’Мемна.
Он дал Рою координаты Земли.
Джейн встала. Ей нужно пройтись. Или кричать. Или плакать. Она сама видела, что Рой может сделать с миром. Брай показал ей это глазами своей предшественницы – Рагет Элия Хатор едва пережила нападение Роя на мир сектилианских колоний. Воспоминания были такими яркими, что как будто принадлежали самой Джейн. Она не может допустить, чтобы это произошло с Землей.
Она попыталась быстро произвести подсчет, но не могла сосредоточиться. Джейн знала, что год на Земле составляет примерно девять десятых стандартного года у ОРР. Значит, чуть больше десятилетия. Хватит ли этого времени?
Она поняла, что Илириу уже не видит ее лица, опустилась в кресло и произнесла:
– Мне нужно возвращаться. Немедленно. У нас нет таких технологий, как у вас. У нас ничего нет. Мы не готовы.
Илириу опустила мягкие карие глаза, в которых было заметно беспокойство, и ответила:
– Да, я помню, что вы свидетельствовали об этом. Я верю, что вы найдете способ. Нам нужно обсудить еще кое-что.
– Хорошо, – промолвила Джейн, чувствуя, что ее бросает в холодный пот.
– Ваш карантинный период почти завершен. Попросите Муррси провести еще одно сканирование, и, под мою ответственность, учитывая сложившуюся ситуацию, мы объявим этот период законченным. У меня могут быть огромные проблемы из-за того, что я не соблюдаю букву закона, но я рискну. После этого сканирования, предполагая, что результаты отрицательные, вы, под вашу ответственность, сможете отпустить нетерран, чтобы они вернулись к своей жизни в другом месте.
– Да, конечно. Спасибо.
– Я немедленно приступаю к работе и хочу заручиться вашей поддержкой здесь. Однако наши с вами отношения на очень ранней стадии, Джейн. Мы должны быть реалистами. Это не вход в галактическое сообщество, чего любой ожидал от Терры. Предполагалось, что наши роли будут прямо противоположными. Не знаю, будет ли поступать помощь в дальнейшем, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы получить ее для вас.
– Спасибо. Я…
«Джейн, – тихо сказал Брай, врываясь в ее беспорядочные мысли, – «Облигнатус» только что запрыгнул в систему Терака».

Глава 46

29 июля 2020 года 

Алан закрыл глаза и глубоко вдохнул. Голова Джейн лежала на его обнаженной груди. Волосы ее были спутаны и спадали на его подбородок и губы. Пахла она просто прекрасно. Она ощущалась всем телом. Да. Он дома.
– Как оно было, пока мы отсутствовали? – спросил он. «Обли» несколько раз оказывался достаточно близко к точке связи для обмена сообщениями со «Сперо», но этого было далеко не достаточно для того, чтобы понять, что происходило на самом деле.
Джейн приподняла руку и сразу позволила ей упасть. Он взял ее и сжал.
– Я почти каждый день писала сообщения и отвечала на звонки. Честно говоря, ничего интересного не происходило.
– Ты все еще знаменитость?
Она посмотрела на него и закатила глаза.
– Я по-прежнему очень популярна. За исключением тех случаев, когда они не пытаются понять, являюсь ли я монстром.
Алан повернул голову, чтобы лучше разглядеть выражение ее лица.
– Что ты имеешь в виду?
– Похоже, есть два основных страха перед людьми. Реакция редко бывает очевидной, но я знаю, что ходит много сплетен. Обычно они ведут разговор таким образом, чтобы пытаться принять решения самим. Некоторые народы хотят знать, насколько мы агрессивны на самом деле. Я думаю, они боятся, что мы нападем на их планеты и подчиним их, вместо того чтобы защитить, как им, казалось, было обещано. Есть народы, которые обеспокоены тем, что человеческий эксперимент Кунабул потерпел неудачу и что мы недостаточно агрессивны. Эти люди часто говорят мне что-то вроде: «Но вы такие милые!»
Алан уставился в потолок и задумался.
– Это понятно, – наконец сказал он. – Должен признаться, иногда меня интересует то же самое. Меня беспокоит, что мы либо вымрем, либо сойдем с ума от власти. Люди сумасшедшие.
– Я знаю. Но трудно быть объектом всего этого внимания.
Он мягко сжал ее руку.
– Ты поддерживаешь связь с Дарси Эберхардт?
– Да. Я делаю по ней запросы. Провожу исследования. Не знаю, есть ли от этого какой толк. Нелегко найти того, кто был продан в рабство. Большинство людей неохотно признают, что рабская торговля вообще существует.
– Это пи…ец какой-то.
Джейн выдернула торчащую из простыни нитку и произнесла:
– Я знаю. Трудно поверить, что это продолжается. Надеюсь, она скоро его найдет.
– Ты отправила ей сообщение о Рое?
Она соскользнула с его груди и прижалась к боку.
– Пока нет. Я подожду, пока у меня не появится более конкретная информация. Не хочу отвлекать ее от поисков Адама Беналли, пока мы по-настоящему не нуждаемся в ее помощи. Межгалактическая сеть связи была расширена, и теперь в нее входит наша Солнечная система, поэтому я смогу отправить ей сообщение оттуда, когда узнаю больше. Нам нужна помощь от всех, от кого мы можем ее получить.
– Какова вообще ситуация? Думаешь, данные, добытые нами с корабля Кай’Мемна, снимут вину с Сектилиев?
Она приподнялась, чтобы быть вровень с его лицом:
– Он точно мертв?
Алан в отвращении скривил губы.
– Он точно мертв. Я видел мертвого осьминога своими глазами. – Он слегка содрогнулся от воспоминания и спросил: – Как думаешь, ОРР захотят отменить карантин и дать Сектилиям еще один шанс?
– Возможно, – глубоко вздохнула она. – На рынке не хватает сектилианских продуктов. Я слышала об этом много раз. Но даже спустя все эти годы остается скрытый гнев по поводу вируса сквиллов. Если ОРР узнают, что это случилось не из-за них, все может измениться. Я просто надеюсь, что такие настроения не обратятся против Кубодера.
– Мне интересно, как другие расы относятся к своим Кубодера. Ты ничего об этом не узнала? Почти такая же фигня, как со стороны Сектилиев? Или есть народы, которые относятся к ним лучше?
Джейн слегка отодвинулась.
– Думаю, что отношение сильно меняется даже на отдельных кораблях. Фейг сказала мне, что Пелимарианцы не используют ни одной системы, похожей на ярмо. Они стараются построить хорошие отношения со своими Кубодера и даже дают им отпуск в безопасном океане Пелимара.
– Хм. Это круто.
– Я тоже хочу так сделать, если мы сможем. Брай был так счастлив на Плиге.
– Ты говорила, что плавала с Браем? Пелимарианцы делают что-то вроде этого? Как это было?
Она кивнула, ткнувшись головой ему в грудь.
– Потрясающе. По сути, это упражнение для укрепления общества. С тех пор мы выполняли его много раз. Тебе понравится. Это весело и здорово, и я думаю, оно действительно укрепляет доверие и взаимосвязь.
Это звучало как-то странно, но Алан не стал портить момент. Вместо этого он погладил ее по волосам и, ощущая между пальцами их прохладу и шелковистость, спросил:
– Ты расстраиваешься из-за того, что нам нужно улетать, а ты не смогла лично встретиться со всеми теми людьми, с которыми разговаривала?
– Может, немного. Я бы хотела сказать, что рада вернуться домой, но на самом деле я не знаю, что нас там ожидает. Я не знаю, как они отреагировали на мои сообщения. Сплошная неизвестность.
– Да. Надеюсь, они не повели себя, как ослы. – Он сделал паузу и спросил: – Итак, ммм, раз уж ты заговорила об этих… Пелимарианцах…
– А что с ними? – усмехнулась она.
– С чего начать?
Джейн улыбнулась и приподнялась на локте.
– Я немного почитал о них. Офигеть можно.
– Угу.
– Я уж было думал, не увижу ли я твой личный гарем, когда вернусь.
Джейн фыркнула.
Он провел рукой по ее спине. Ее кожа была такой гладкой. Он не мог перестать к ней прикасаться.
– Тебя соблазняли? – спросил он полушутя-полусерьезно.
Она глубоко вздохнула и хриплым, чувственным голосом произнесла:
– Они очень приятно пахнут. – Затем игриво шлепнула его и поцеловала.
Алан ухмыльнулся, считая, что он это заслужил.
– Ты не шутишь, – сказал он. – Могу и я узнать об этом запахе? На что он, черт возьми, похож? Одеколон или что-то в этом роде?
– Они говорят, что это их собственный естественный аромат. Я где-то читала, что они вырабатывают очень большое количество феромонов. Возможно, причина в этом.
– Я заметил, что Пледор с головой в их делишках.
– О да. Было интересно наблюдать за развитием событий. Поначалу мне было ужасно неловко. Теперь это просто кажется нормальным. Насколько я знаю, Муррси тоже могла с ними связаться. Если это правда, то она хорошо это скрывает.
Он потянулся и почесал нос.
– Хм. Значит, с ними никаких проблем?
– Я этого не говорила. – Она перевернулась на спину. – Их главный делегат Сюа был очень недоволен тем, что мы с Аджайей не присоединились к «семье» Фейг. Его занесло настолько, что он сказал, что если мы не пойдем навстречу, то нечего нам ожидать хороших отношений с Пелимаром.
Алан моргнул.
– Черт. Жестко.
– Да. Это так странно. Они очень сильны, и многие другие культуры следуют их примеру в политических вопросах. Земля может не получить помощи.
Он посмотрел на нее сверху вниз. Ее рот дергался, глаза моргали, а ноздри раздувались. Она пыталась не заплакать. Он потянулся к ней:
– Послушай…
Джейн со злостью смахнула с глаз выступившие слезы. Ее голос звучал напряженно:
– Я не справилась. Все это время здесь усердно работала… и не справилась.
– Это не ты не справилась. Это они сволочи. – Эта попытка утешить ее показалась Алану беспомощной. Он не знал, что сказать, но на самом деле хотел бы вломить этому черту Сюа по самое не хочу. – Держу пари, что это была пустая угроза.
– Что ж, думаю, скоро мы это узнаем.
Алан мог бы сказать, что больше не хочет об этом говорить. Джейн поджала губы и все еще вытирала катившиеся слезы. Возможно, смена темы поможет.
– Какой из себя этот Вексианин? Он был не слишком разговорчив.
Она шмыгнула носом.
– Он редко разговаривает. Похоже, у нас с ним мало что общего. Или, возможно, у него просто такой образ. Я не знаю.
Где-то раздался низкий, медленно нараставший звук, а у открытой двери загорелся мягкий желтый свет. Джейн резко вдохнула и начала выбираться из его объятий.
– Что это? Что происходит?
– У двери внешнего отсека кто-то есть. – Выражение ее лица на миг стало пустым, затем она сказала: – Это Фейг. Я лучше схожу. Это может быть важно. – Она надела халат и неслышным шагом направилась к двери большого внешнего отсека.
Алан снова натянул штаны, натянул через голову рубашку и, пройдя через комнату, прислонился к стене в конце коридора между апартаментами Джейн и общественной зоной.
Джейн открыла Фейг дверь. Фейг была высокой, крупной, с необычным взглядом. Рост ее намного превышал рост Джейн. Волос не было, но это вряд ли имело значение – она была чертовски сексуальной. Не будь Алан счастлив в отношениях, он бы определенно захотел покорить эту вершину. Он закатил глаза от своих вздорных мыслей.
Фейг что-то тихо сказала, и Джейн жестом пригласила ее войти. Оценивающий, пытливый взгляд Фейг метнулся к нему, а затем снова к Джейн, и она сказала:
– Извините, что прерываем ваше воссоединение, но мы хотели передать несколько новостей. Нам показалось, что вы, возможно, уже готовитесь сделать дальнейшие шаги, размышляете и строите планы, и мы решили сообщить вам, что мы хотели бы остаться на борту, что бы ни случилось.
Джейн, похоже, удивилась:
– О, я…
Фейг взяла Джейн за руку.
– Джейн, нам кажется, что наше с вами путешествие еще не закончилось. Мы считаем, что можем продолжить помогать вам и вашим людям в это трудное время. К тому же я разговаривала с Муррси и Имадуа, и они чувствуют то же самое. Вы нас оставите, Джейн? – Фейг подняла руку Джейн и начала массировать и поглаживать. Алан не мог отвести взгляда.
– Конечно. Почту за честь, если вы все останетесь и поможете нам. Спасибо.
Фейг опустила голову и приблизилась к Джейн. На секунду он подумал, что она собирается ее поцеловать, но она заключила Джейн в объятия.
– Замечательно. Замечательно. Я передам остальным. Когда мы вам понадобимся, дайте нам знать.
Фейг медленно отстранилась, немного задержав пальцы на плечах Джейн, и еще раз взглянула на Алана, прежде чем отправиться к входной двери.
Джейн подошла к проему и нажала символ «Закрыть».
Алан откашлялся и произнес:
– Что ж, ты, несомненно, нравишься Фейг. Это может поспособствовать сближению с Пелимаром.
Джейн покачала головой:
– Они очень эмоциональны. Это ничего не значит. Не делай из мухи слона.
В ее голосе прозвучала нотка предупреждения. Небольшая. Но она была.
– Нет, нет, нет, – сказал он, поднимая руки. – Я и не собирался. В конце концов, мое воображение всегда при мне.
– Ты невыносим, – фыркнула Джейн.
Он усмехнулся:
– Да. Да, я такой.
Она обняла его, и они начали раскачиваться.
– Значит, завтра мы прыгаем обратно на Землю, – сказал он, зарывшись в ее волосы.
– Да. Завтра мы отправляемся домой. Брай уже распределил последовательность прыжков.
– А те четыре кубодеранских корабля, которые ждут прямо за пределами этой системы?
– Мы возьмем их с собой, если они захотят. У меня есть подозрение, что они нам понадобятся.

Глава 47

30 июля 2030 года 

Джейн без всяких церемоний попрощалась с Тераком, оставив Илириу извиняться и объясняться. «Спероанкора» и «Облигнатус» продвинулись на безопасное расстояние от гравитационного колодца планеты до открытия туннеля и перепрыгнули к тому месту, где Рон оставил четыре корабля, прилетевших с ним из Старой Плиги.
Джейн поговорила с их Кубодера начистоту. Они не обязаны продолжать полет на Землю. Эту войну начал Кай’Мемна, и она ясно дала понять, что считает их ничуть не меньшими жертвами его мерзкого, безумного режима, чем умерших Сектилиев и людей, которым суждено сражаться с Роем. Рон обещал им свободу. Они имеют право выбора.
Все четверо решили сопровождать ее к Земле.
Теперь Джейн командовала флотом из шести кораблей.
Она точно не знала, что ей это принесет по возвращении на Землю – пользу или вред. Все зависело от того, что произошло за то время, пока ее не было. По человеческой временной шкале Джейн улетела около трех лет назад. С тех пор способа узнать о происходящем не представилось. Они либо услышали ее, либо нет. В любом случае, работы будет очень много.
В качестве потенциальной защиты у них были частицы Укрытия Плиганов. Плюс шесть кораблей и новый молниеносный двигатель Алана, который можно использовать при нападении. Они имели доступ к межгалактической сети связи и обширную и обновленную базу данных с информацией о Рое и оружейной технологии. У них, возможно, даже появятся союзники, которых они смогут призвать на помощь.
Обратный полет к Земле был намного проще, чем путешествие в космос. Даже с шестью кораблями, использующими единый пространственный туннель, который открывала «Спероанкора», каждый прыжок был быстрым и легким. Им требовалось всего несколько минут, чтобы скоординировать движение и положение каждого корабля перед тем, как снова прыгнуть. К прыжку номер четыре это стало привычным. После прыжка номер восемь людям это наскучило.
Но прыжок номер одиннадцать был другим.
Спустя несколько секунд после прибытия на новое место заработал сигнализатор.
Селуи нажал на консоль и сообщил:
– Это сигнал бедствия, исходящий из планеты в соседней системе.
– В чем суть их проблемы? – напряглась Джейн.
– Это фермерская колония под названием Вендал, – немного послушав, ответил он. – К ним приближается Рой. На планете сейчас более 100 000 фермеров, и они беззащитны. Их система раннего обнаружения дала сбой, и теперь они призывают всех, кто может им помочь.
– Вот дерьмо, – пробормотал Алан.
«Ты слышала?» – спросил Рон по анипраксической сети.
«Да, – ответила Джейн. – Собираю информацию». – И обратилась к Селуи:
– Вы можете связаться с каким-нибудь их командиром? Возможно, мы сможем скоординировать эвакуацию.
– Вызываю.
– Я сейчас провожу сканирование широкого диапазона, – сказала Муррси. – На эвакуацию нет времени. Для планеты такого размера это займет несколько недель. Люди на фермерских колониях разбросаны. Эта часть Роя будет здесь всего через четыре стандартных дня.
«Брай, сообщи остальной части флота об изменении планов. Посмотрим, что мы можем сделать, чтобы помочь. И вообще, нужны ли мы им. Может быть, к ним уже идет помощь и мы будем только мешать».
Джейн поговорила с губернатором колонии. Это был не тот случай.
Никакой помощи фермерам не предвиделось.
– Они слишком долго ждали, – сказала Муррси. – Попытка сражения со стаей такого размера в такой близости от планеты подобна самоубийству.
– У них нет ничего, кроме сельскохозяйственного оборудования, – печально добавила Увак. – Они не могут сражаться с Роем вилами и плугами.
Губернатор Панкиклау был Нинтергертехунтом. На голове он носил большую, широкополую шляпу, заслонявшую его бледное лицо. Похоже, он говорил прямо из скотного двора. Его одежда была поношенной и испачканной, белые руки потрескались и были измазаны грязью. Говорил он медленно, дрожащим от волнения голосом:
– Мы знали, что некоторое время назад система оповещения вышла из строя. Но нам нужно было собирать урожай, обрабатывать его, упаковывать, продавать. Мы планировали отправить кого-нибудь наверх, чтобы починить систему, но к тому времени наступило время сажать следующий урожай. Мы простые люди. Миролюбивые. Мы живем по циклам урожая. Я должен был поручить эту работу кому-нибудь другому. Я никогда не думал… Полную ответственность несу я. – Он замолчал и отвернулся от камеры.
Это был многокультурный мир, в котором жили шесть разных видов, но города представляли собой лишь небольшие порты для торговли. Население было равномерно распределено по всему миру в небольших зонах фермерских хозяйств. Организованного правительства почти не было. Оно казалось ненужным.
Рон связался по отдельному анипраксическому каналу с Джейн и Браем через Пио:
«Я поговорил с Хуной. Мы можем дать им частицы, вернуться к Старой Плиге и вырастить новые. У нас есть годы, чтобы подготовиться к защите Земли. Мы можем использовать эту ситуацию как своего рода эксперимент, измерить эффективность частиц, убедиться, что наша система доставки работает. Это может быть полезно. Мы должны попытаться помочь этим людям».
«Хорошо, – сказала Джейн. – Что тебе нужно от меня?»
«Алан и любые другие руки, которые ты можешь выделить».

* * *

Весь экипаж «Спероанкоры», включая Джейн, перебрался на «Облигнатус», чтобы подготовить беспилотники для рассеивания, наполнить их стручками и погрузить на транспортный корабль. Это был тяжелый физический труд, и они работали круглосуточно, пока все не было готово.
А у Алана в рукаве был еще один козырь. Потому что Рой приблизился настолько, что, скорее всего, уже мог увидеть Вендал. Театральная постановка с целью заставить Рой поверить, что планета исчезла, началась. Алан предложил взорвать серию действительно впечатляющих бомб по всей планете сразу после активации частиц, и дай бог Рой поверит, что планета разрушена. Надежда, что они развернутся и отправятся домой или найдут другую цель, желательно необитаемую планету, присутствовала.
Никто не знал, на каком уровне познания действует Рой. Но казалось, что стоит попробовать. Сроки для того, чтобы план Алана сработал, обещали быть абсолютно идеальными.
Среди членов экипажей двух кораблей только восемь умели летать на транспортном шаттле. Каждый пилот доставлял беспилотники в атмосферу над Вендалом и возвращался за другими, пока не были отправлены все. Пио дистанционно перемещала дроны так, чтобы они были равномерно распределены по всей планете. Видимость своих кораблей для Роя они сохраняли, чтобы было похоже, что на планету напали. Алан изготовил серию больших «грязных» бомб, после которых останется много обломков, и прикрепил их к маленьким молниеносным двигателям.

* * *

После того как все было подготовлено и Джейн вернулась на борт «Спероанкоры», она переговорила с губернатором Панкиклау. В этот раз шляпа была набекрень, спутанные жесткие белые волосы в одних местах торчали, а в других опутывали шляпу. За его спиной спокойно покачивались на ветру густые малиновые культуры, что не вязалось с грядущей угрозой. В его бледно-голубых глазах застыла ожесточенная решимость. Говорил он грубым командным голосом:
– Вы пожертвовали для нас тем, что вам нужно для вашей собственной защиты. Не каждый день увидишь такую щедрость там, – указал он на небо. – Больше никто не придет к нам на помощь. Если бы мы получили предупреждение раньше, все могло быть по-другому. – Он опустил голову, собираясь с мыслями. Позади него грохотала большая сельскохозяйственная машина. Даже при надвигающейся угрозе жители Вендала продолжали работать. – Вы сделали нам отличный подарок. Вы дали нам шанс. Я знаю, что не вправе просить об этом, но у меня есть одна последняя просьба.
Джейн нахмурилась:
– Какая у вас просьба, губернатор?
– Я не знаю, сработают ли ваши частицы. Разумеется, я надеюсь, что сработают. Но мы не хотим, чтобы вы оставались здесь, сражались и умирали за нас. Это неправильно. Мы просим вас привлечь внимание Роя и увести его отсюда.
– Но…
– Вы уйдете, – перебил ее Панкиклау. – Вы уйдете через секунду после взрыва бомб. Вы притворитесь, будто взорвали этот мир, и просто улетите без лишних мыслей. Не волнуйтесь о том, что произойдет с нами. Это не ваша битва. И никогда не была вашей.
– А что, если это не сработает? Мы можем спасти несколько людей. Еще есть время, – взмолилась Джейн.
– Кого бы вы спасли? Не меня. Я не заслуживаю спасения. А остальные… Как вы можете выбрать, кого спасти, а кого нет? Чей гнев вы спровоцируете, если возьмете анклав из Миремон и Нинтергертехунтов, а не из Гервинов или Пелимарианцев? Последствия этого могут нанести ущерб вашей репутации с политической точки зрения. Вы не можете себе этого позволить, Квазадор Дукс.
– А какими будут последствия, если я оставлю вас?
– При всем уважении, никто даже не знает, что вы здесь.
Джейн замолчала, подбирая слова, которыми могла бы убедить его позволить ей попробовать.
– Нам нужно, чтобы вы их отвлекли. Это все, что мы просим. Просто заставьте их изменить курс, а затем запрыгивайте в туннель. Ничего больше. – Он резко махнул рукой, и связь оборвалась.
На мостике повисла мертвая тишина.
– Нам нужно начать процесс, если это сработает, Джейн, – мягко сказал Алан.
Джейн кивнула.
– Начать последовательное раскрытие.
Алан нажал на консоль:
– Последовательное раскрытие начато. Вывожу изображение внутреннего пространства беспилотников на экран.
Экран разделился на восемь частей, в каждой появилось изображение внутреннего пространства беспилотника, заполненного стручками Плиганов.
«Беспилотники работают в заданных параметрах, – прозвучал голос Пио по общей анипраксической сети. – Мы потеряли лишь несколько из-за сбоев».
«Внутренние датчики беспилотников показывают, что стручки быстро высыхают, как и ожидалось», – вмешался Хуна.
На экране Джейн увидела стручки, меняющиеся в реальном времени. Концы разворачивались и выплескивали мерцающее содержимое.
«Раскрытие почти оптимальное», – сообщил Хуна.
Алан быстро перелистал данные и спросил:
«Пио, ты можешь подтвердить, что подобное происходит по всей планете?»
«Подтверждаю. Цикл сушки равномерно подходит к концу».
Алан взглянул на Джейн.
Она кивнула.
– Запускаю вибрацию и открываю выпускные окна, – сказал Алан.
Стручки на экране начали вибрировать, выпуская мелкие частицы и наполняя атмосферу блестящей пылью, которая начинала просачиваться через небольшие отверстия, открывшиеся в корпусах беспилотников.
Джейн наклонилась вперед:
– Выведите на экран изображение Вендала.
Муррси нажала на свою консоль и доложила:
– Вендал на экране, Ква’Дукс.
Вся поверхность Вендала начала сверкать, когда свет попал на частицы в атмосфере.
«Раскрытие частиц завершено», – сказала Пио.
«У нас хорошее покрытие!» – радостно крикнул Алан.
«Подтверждаю. Покрытие равномерно», – доложила Пио.
«Стручки пустые. Пришло время взорвать бомбы и активировать протокол Укрытия», – сказал Алан.
«Могу подтвердить, что так и есть, – добавил Хуна. – Мы готовы к передаче сигналов».
Джейн глубоко вздохнула:
– Взорвать бомбы.
Алан ударил по экрану одним пальцем.
– Бомбы взрываются.
Одну сторону большого экрана застлало белой мглой, на ней раз за разом появлялись вспышки. Алан выполнял свою работу с энтузиазмом.
– Активировать протокол Укрытия, – приказала Джейн. Бомбы Алана продолжали взрываться.
– Протокол активирован, – отчитался Алан.
Теперь беспилотники издавали сигнал, который поляризовал взвешенные частицы и передавал изображение над ними, показывая пространство на противоположной стороне планеты.
Пока они смотрели, Вендал исчез.
– Охренеть. Это действительно сработало! – воскликнул Алан.
– Флот получает небольшой урон от обломков бомб, – сказала Фейг.
– Возможно, с бомбами я перестарался, – застенчиво произнес Алан. – Я хотел, чтобы все выглядело так, будто планета действительно взрывалась.
– Я бы сказала, что ты провел убедительную работу, – заметила Джейн. – Хорошо, давайте выполним просьбу губернатора Панкиклау. Мы отведем их за собой. Далеко. Нужно убедиться, что они меняют курс. Примите вектор для перехвата на полной скорости. Образуйте строй клином. Всем кораблям: делайте непрерывное активное сканирование Роя. Давайте привлечем их внимание и удержим его.
Пока они сокращали разрыв, никто на мостике не произнес ни слова.
– Рой в радиусе видимости, Ква’Дукс, – доложил Селуи.
– Выведите на экран, пожалуйста, – ответила Джейн. Пришло время, когда она увидит этих существ своими глазами.
– Выведено на экран и увеличено, Ква’Дукс.
Экран замерцал, и звездное поле, на которое они смотрели, сменилось колонной из черных насекомых, тянувшейся на отдаленном расстоянии. Их брюха искрились красноватым светом, отражавшимся от их глянцевитого панциря и пустых недобрых глаз. Вид их был так же жуток, как и их репутация. Джейн отшатнулась от омерзения, и каждый член ее флота испытал те же эмоции в анипраксической сети.
Энграмма управления, вложенная Браем в мозг Джейн сразу после того, как они встретились, позволяла ей оценивать данные, передаваемые от нее к Браю, и принимать быстрые решения на основе коллективных знаний и опыта каждого Квазадор Дукса, который был перед ней на этом корабле, и его тезки-предшественника. Джейн знала, что лазеры и ракеты одного корабля нанесут очень мало вреда взрослым Confluos gigantus , но могут разозлить этих насекомых так, что они погонятся за ней.
– Муррси, подготовьте лазерные пушки и ракеты.
– Слушаюсь, Ква’Дукс.
Джейн встала, подошла к экрану обзора и посмотрела на особей, летевших впереди Роя.
– Лазерами в этого, – сказала она, указывая на одного из взрослых насекомых и переведя палец на другого: – Две ракеты в этого.
– Лазеры и ракеты готовы, – отчиталась Муррси.
– Огонь.
Муррси склонилась над консолью.
– Огонь открыт, Ква’Дукс. Ракеты отправлены в цель, – сказала она, глядя на экран с надеждой в глазах.
Джейн вернулась в командное кресло и начала отдавать приказы:
«Флот, смена курса на три тридцать двадцать. Оставайтесь в строю. Всем кораблям, продолжайте активное сканирование». Теперь они увидят, последует ли Рой за ними.
Так оно и случилось.
Даже быстрее, чем ожидала Джейн. Ни один из ее предшественников никогда не пытался совершить такой маневр. Сейчас она прокладывала новый маршрут.
По всей колонне жуков Роя началось движение, и вспышка, замедлившая их приземление на Вендал, теперь подтолкнула их к флоту Джейн.
– О, ты привлекла их внимание, – крикнул Алан. – Они быстро приближаются.
«Мы только что забрали их талоны на питание, – сказал Рон. – Они очень мотивированы».
В мозгу Джейн на миг смешались ощущение успеха и первобытный ужас.
В этот момент Эй’Ин, один из четырех Кудобера без экипажа, вышел на связь:
«Сколаффекти» получает повреждения от плазмы. Могу я открыть ответный огонь?»
«Да, открывайте одиночный огонь, – ответила Джейн. – Всем кораблям отключить активное сканирование».
«Вижу жука, пытающегося приземлиться на «Люменфугу», – сказал Рон.
«Подтверждаю», – доложил До’Ни, Кубодера на «Люменфуге».
«Люменфуга», ломайте строй и уклоняйтесь», – скомандовала Джейн.
Она просчиталась. Ей нужна помощь, чтобы вытащить их из этой ситуации. Она связалась напрямую с Роном:
«Мы откусили больше, чем можем пережевать. Есть рекомендации?»
Рон ответил, его мысленный голос был спокойным, но озабоченным:
«Мы не можем их обогнать. Можно попытаться скоординировать огневую мощь и перестрелять их одного за другим. Но это может иметь неприятные последствия, если они вернутся к Вендалу».
Джейн стиснула зубы и проговорила:
«Приказ всем кораблям: ломайте строй, но двигайтесь в одинаковом направлении. Создадим между нами расстояние для маневра. С координацией поможет Эй’Брай. Если на этот счет нет других указаний, приказы принимайте прямо от него».
«Брай, – сказала Джейн по их личному каналу, – прояви фантазию».
«Есть».
«Этот жук преследует «Люменфугу», – сказал Рон.
– Флот на экран, – приказала Джейн. Селуи немедленно вывел ленту изображений с камер хвостовой части «Спероанкоры». Они все еще держали строй в форме, похожей на стрелу, но были более разбросаны; «Спероанкора» выступала в роли наконечника. Джейн мало что понимала в тактике, и сейчас недостаток этих знаний ощущался. Сектилии просто не занимались подобными видами деятельности, если только их не заставляли.
Она была обычным лингвистом.
Ближе всех к «Люменфуге» были «Коргномон» и «Сколаффекти».
«Эй’Тиал и Эй’Ин, скоординируйте огонь по жуку позади «Люменфуги», – скомандовала Джейн. – Подготовьте свои лазеры и ракеты. Продолжайте вести огонь. Если нет возможности найти хороший угол, из которого можно избежать сопутствующего урона для «Люменфуги», ведение огня прекратить».
– Два противника приближаются к «Сперо» с флангов! – заорал Алан.
Джейн посмотрела на экран, пытаясь придумать какой-то выход. Они должны сделать что-то такое, чего жуки не ожидают, и убираться отсюда. Они не смогут выиграть этот бой. Им просто нужно выжить, чтобы сразиться с ними в другой раз.
«Множество попаданий плазмы! – панически зазвучал мысленный голос Эй’Роу из «Декусиена». – Пробоина в корпусе!» Брай, Пио и несколько других Кубодера попытались его мысленно успокоить.
«Спероанкора» содрогнулась.
– Столкновение, – сказала Фейг.
Увак захныкала.
Джейн уставилась на тактический дисплей. Два жука, которые преследовали Пио, внезапно повернулись и подключились к атаке на «Декусиен». Возле «Облигнатуса» не было никого.
Джейн сглотнула и велела:
«Облигнатус», запустите генератор гиперпространственных туннелей. Доложите, когда генератор будет готов».
Все Кубодера издали безмолвный крик ужаса.
«Есть», – сказал Рон.
«По моей команде все корабли, кроме «Облигнатуса», отключают двигатели и используют обратную тягу, одновременно считая до десяти. На счет «десять» запустите двигатели и задайте курс на новый вектор. Мы сойдемся в одной точке благодаря стандартной последовательности туннелей, пройдя по туннелю, который откроет «Облигнатус».
«Открывать туннель так близко к гравитационному колодцу не рекомендуется», – поспешил заметить Брай.
Джейн сделала успокаивающий вдох и ответила:
«Я знаю. У нас нет вариантов. Мы сможем это сделать».
Пио начала расчеты. Джейн чувствовала, что каждый Кубодера во флоте оказывает ей мысленную поддержку. Расчеты на таком близком расстоянии к планете были гораздо более сложными.
Сердце Джейн вылетало из груди. Это был огромный риск. Вблизи гравитационного колодца у туннеля был большой шанс потерять симметрию. Ее потеря будет означать, что законы физики могут исказиться самым непредсказуемым образом. Они могут оказаться на другой стороне галактики, а возможно, просто исчезнут, как некоторые ранние первопроходцы гиперпространств. Теоретически они могут переместиться во времени, или же туннель закроется до того, как они его преодолеют, оставив их в ловушке с Роем, где они наверняка умрут, пытаясь отбиваться.
Джейн надеялась, что они по крайней мере убедили Рой, что Вендал исчез.
– Муррси, – сказала она, – продолжайте отслеживать движения Роя до последней возможной секунды. Мне нужен отчет с другой стороны.
– Слушаюсь, Ква’Дукс.
«Это хороший план, Джейн», – сказал Рон.
Джейн не могла ответить. Она сосредоточилась только на том, как вытащить их из этой передряги. Это лежало на ее плечах.
Пока они ждали, когда запустится генератор, Брай проводил флот причудливыми маневрами, чтобы оторваться и сбросить жуков. Эй’Тиалу и Эй’Ин удалось убрать одного жука с «Люменфуги», подстрелив его. Теперь Брай приказал «Люменфуге» и «Коргномону» приближаться к «Декусиену» с флангов и оставить для него достаточно свободного места, чтобы он мог двигаться вдоль своей оси, сохраняя курс и скорость.
У До’Нии было меньше опыта, и он отказывался двигаться так близко к другому кораблю, но Брай его уговорил. «Декусиен» вращался. Через анипраксическую связь Джейн слышала стоны Эй’Рова, Кубодера «Декусиена», – он протестовал против таких странных маневров. Эти корабли не были созданы для подобных передвижений, особенно с такой скоростью, но Брай хорошо знал, что делает. Он подталкивал «Декусиен» к самому дальнему порогу, но не за его пределы. Это сработало. С хвоста корабля были сброшены три жука Роя.
Тем временем Брай снова и снова менял курс, с трудом уклоняясь от еще одного жука, который пытался опуститься на «Спероанкору». Он бросал на корабль свою беспощадную тень, пока ему не удалось уцепиться. Брай открыл дверь грузового отсека под ним. Порывом воздуха его как языком слизало. Со вторым жуком будет сложнее.
«Могу ли я получить согласие на использование одного из ваших молниеносных двигателей, Алан?» – спросил Брай.
Алан посмотрел на Джейн и с негодованием воскликнул:
«Да, черт возьми!»
Брай продолжал организовывать маневры уклонения флота, одновременно приводя в движение молниеносный двигатель в грузовом отсеке. Джейн внимательно наблюдала за тем, как он тщательно провел расчеты, а затем решительно активировал двигатель. Долю секунды спустя последний жук Роя, висевший на корпусе «Спероанкоры», распался на миллионы кусочков.
Двигатель работал. Они остались при своих.
Джейн мысленно похвалила Брая. Учитывая свободу действий, он, в ее представлении, был идеальным офицером.
«Докладываю. Прыжковый двигатель «Облигнатуса» готов», – сказал Рон.
«Открыть туннель, – приказала Джейн, и по общей сети: – Начали!»
«Спероанкора» завибрировала, и Джейн, пристегнутую ремнями, бросило вперед. Она молча считала до десяти вместе с остальными членами флота, пока обратная тяга препятствовала поступательному движению кораблей, чтобы резко их замедлить.
Жуки, неготовые к такой тактике, оказались перед ними.
Двигатели снова запустились, и все корабли отклонились от курсов по невероятным дугам, направляясь к гиперпространственному туннелю, как и задумывал Брай. Джейн наблюдала, как «Облигнатус» скользнул внутрь. За ним последовали «Коргномон», «Люменфуга», «Декусиен» и «Сколаффекти». Все пять ее боевых единиц благополучно справились.
Туннель был открыт перед «Спероанкорой» – вращающаяся матрица пространства-времени и гравитации. Путь к спасению из этого хаоса.
Джейн задержала дыхание.
Они прыгнули…

Глава 48

2 февраля 2031 года 

Сбор всех экипажей проходил в пустом грузовом отсеке. На одном конце была построена платформа, на которой возвышалась трибуна с огромным Объединенным гербом Земли и стоял ряд кресел. На стене за платформой висели большие экраны, а в потолок были встроены проекторы.
Остальная часть флота хотела услышать информацию, которую Зара узнала несколько дней назад, когда переводила речи, предоставленные ей Комптоном. Почти каждого члена экипажа «Эгиды» сняли с непрекращающихся системных проверок, упражнений и симуляций, чтобы послушать начальство.
Когда группа Зары получила сигнал о том, что время начинать, девушка проследовала за командным составом (на плечах у большинства были погоны высших чинов Объединенных вооруженных сил Земли) на платформу и встала перед креслом, которое ей назначили.
Вскоре после этого вошел бригадный генерал Марк Уолш, командир «Эгиды». Все присутствующие обратили взгляды на него. Уолш занял свое место за трибуной, к нему присоединился Том Комптон, который встал чуть позади Уолша и сбоку от него. Зара видела Уолша, человека, который командовал «Провиденс», впервые. Как и Комптон, со времени той экспедиции он не сильно постарел. Зара слегка покраснела и внезапно почувствовала огромную гордость за то, что служит с такими людьми. За то, что внесла вклад в их присутствие здесь.
Уолш стоял и обводил взглядом собравшихся, и в это время погас свет. За его спиной на экранах вспыхнуло слово «вольно» на менсентенийском. Затем на экранах появился генерал Гордон Бонэм, бывший руководитель НАСА, который сейчас занимал должность координатора Объединенного флота Земли. Все на платформе повернулись чуть вбок, чтобы видеть проекцию. Бонэм выглядел мрачным. Когда он начал говорить по-английски, в нижней части экранов появился отчетливо видный перевод Зары.
«Пришло время призвать вас к действию. Вы хорошо обучены. Вы лучшие на Земле». Он отвел взгляд от камеры, подал знак кому-то за кадром и исчез. На экране началась серия изображений Солнечной системы с разных точек обзора.
Бонэм продолжал:
«Как вы знаете, шестеро американцев нашли сектилианский корабль четырнадцать лет назад. В результате мы были предупреждены об угрозах, которые могут возникнуть вне этой системы. Мы отправили космические зонды по всей нашей системе для наблюдения за стратегическими точками. Три недели назад один из зондов записал эти изображения».
Собравшиеся дружно ахнули. Зара много раз читала текстовый файл Джейн, но даже она была в шоке от этих снимков. Блестящие черные панцири огромных жуков. Confluos gigantus.  Рой. В этой стае их было не менее ста. Угол камеры изменился, изображение увеличилось. Морды жуков отворачивались от солнца, их тела имели странную форму – короткие и широкие. Зара вдруг поняла, что в таком ракурсе они были из-за скорости. Они переворачивались и жгли свои органические анатомические двигатели, чтобы замедлить инерцию и подготовиться к приближению к Земле. Таких существ просто не могло быть в природе, но доказательства их существования были прямо перед глазами.
«Это Рой. Они только что вошли в нашу Солнечную систему, вчера пересекли орбиту Плутона. По нашим оценкам, они могут добраться до Земли всего за пять недель. – Лицо Бонэма снова появилось на экране. – Доктор Джейн Холлоуэй и сектилианская база данных сказали нам, что они способны пожрать все живое на Земле, если мы их не остановим.
Оглянитесь вокруг. То, что вы видите, – это единый народ, одетый в одну форму, объединившийся с одной целью: сохранить наш мир. Мы – хранители Земли. Мы – луч надежды в темной и опасной вселенной. Этот флот – гордость Земли, он оснащен самыми передовыми технологиями, которые соединили достижения двух разных цивилизаций. Через семь дней вы используете сектилианские двигатели для искусственных гиперпространственных туннелей, чтобы перепрыгнуть к местоположению Роя в космосе между орбитами Урана и Нептуна. Там мы вступим в бой с врагами и победим их. Я уверен, что каждый из вас сделает свою работу». Бонэм кивнул и посмотрел вниз. На мгновение экраны потемнели.
Затем снова вспыхнули, показывая Уолша, который стоял перед ними.
– Вы все знаете, кто я и где я был. Вы знаете, что этот корабль является флагманом нашего флота. Теперь вы знаете, с чем мы столкнемся. Мы не дадим ни одному  из этих жуков попасть на Землю, не дадим им сбежать или передать любую информацию о Земле и наших оборонительных способностях другой стае. – Он несколько секунд смотрел на толпу, затем подал знак Заре, что настало время поработать. – Я отвечу на несколько ваших вопросов.
Он относился к происходящему скорее как к пресс-конференции, чем к обычному обращению к войскам. Зара подошла к нему, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной и уравновешенной, однако нервничала как никогда раньше. Не то чтобы она не переводила для важных людей до этого. Она все время занималась этим в НАСА. Но для Марка Уолша ?
Несколько человек подняли руки. Уолш указал на молодую азиатку. Она заговорила по-менсентенийски:
– Я пытаюсь написать своему мужу, и мои сообщения не доходят.
Зара перевела ее слова на английский язык.
Уолш кивнул и ответил:
– По состоянию на тридцать минут назад все личное сообщение с Землей было прекращено в целях безопасности. Уверяю вас, что, когда мы завершим нашу миссию, население будет проинформировано о нашем успехе. Но до тех пор мы будем защищать их от ненужного беспокойства. – Уолш наблюдал, как Зара переводит то, что он сказал, на менсентенийский, а затем жестом указал на маленького темнокожего человека с поднятой рукой.
– Каковы наши предполагаемые шансы на успех, командир? – спросил он также по-менсентенийски.
После того как она перевела, Уолш посмотрел на этого человека с презрением и ответил:
– Мы не потерпим неудачу. – Он на миг отстранился от трибуны, а затем наклонился и сказал: – Ваши командиры подразделений полностью проинформированы и способны ответить на любые другие вопросы. Все свободны.
Экраны погасли, свет зажегся вновь. Уолш, Комптон и остальные командиры покинули платформу и вышли из грузового отсека.
Толпа сразу же начала двигаться к выходам.
Зара спустилась с платформы, пошарила взглядом в толпе и наконец заметила Бена. Он заключил ее в медвежьи объятия и представил некоторым членам своей команды. Все они ерзали на месте и, похоже, чувствовали себя неловко. Зара надеялась, что причина этого не в том, что она старше по званию или в том, что она только что стояла на помосте.
– Ты как, держишься? – спросил Бен.
– Я в порядке, – кивнула она.
– Это было коротко, – заметил один из товарищей Бена по команде, сказав это по-менсентенийски.
– Потому и называется брифингом, – искоса посмотрев на него, парировал Бен без веселья в голосе или на лице.
Женщина в сероватом хиджабе, который подходил к ее мундиру, прошла мимо их небольшой группы и произнесла:
– К сожалению, я не удивлена. Они так спешили нас всех здесь собрать. Я знала, что что-то должно произойти.
Зара беспокойно огляделась. Она была рада, что теперь все знали, что их ждет. Большинство лиц, которые она видела, ничего не выражали или излучали твердую решимость. Несколько человек выглядели бледнее и напряженнее обычного, вероятно, были испуганы или взволнованы. Каждый справлялся с новостями по-своему.
Зара почувствовала смутное беспокойство. Она была в легком ступоре. Она узнала о содержании этого объявления за два дня, но была настолько занята, что просто замертво падала на койку в конце своих смен. У нее не было времени подумать об этом. Все происходило так быстро, что казалось ненастоящим. Среди эмоций Зары преобладала грусть от того, что она лишилась своего круга поддержки. Быть может, имей она кого-то, с кем можно было об этом поговорить, все было бы иначе.
Бен положил руку ей на плечо. Успокаивающий жест.
– Эй, – сказал он, – у нас куча работы в ближайшие семь дней, поэтому лучше начать сейчас. Напиши мне, если будет время перекусить, лады?
– Договорились. – Она попыталась улыбнуться, но губы слегка дрожали.
Немного понаблюдав, как Бен уходит со своими товарищами по команде, Зара поспешила вернуться на командную палубу.

Глава 49

Брай сразу понял, что что-то пошло не так.
Все Кубодера в анипраксической сети это поняли.
Паника жгла каждую клетку его тела. Брай быстро проверял и перепроверял расчеты Пио, мысли его работали с такой скоростью, что он раньше и представить себе не мог.
Затем мысли превратились в кашу.
Все проверяли вычисления одновременно. Брай почувствовал, что они пришли к одинаковому выводу. Этого не должно быть.
Мысли лихорадочно метались в его голове. Он ощущал присутствие тишины, перемежающей его мысленные импульсы и разделяющей их на аритмичные части. Связь с другими в анипраксической сети была отрывчатой. Он почувствовал, что его кровяное давление повысилось, когда попытался преодолеть расстройство одной силой воли. Оно было непреодолимо.
Но только пока. Мозг Брая пульсировал, как будто тело остановилось, а мысленный импульс – нет. В голове раздавались крики и разноголосые вопли страха.
Каждый Кубодера боялся этого.
Сбоя гиперпространственного туннеля.
Те, кто не были Кубодера, понимали только то, что произошла необъяснимая ошибка. Им еще нужно понять, что они застряли в открытом гиперпространст-венном туннеле. Брай попытался объяснить это Джейн, но не успел передать и полмысли. Пустота. Пульсации. Он попытался еще раз.
Что пошло не так?
Пио повторяла: «Посмотрите ниже правого борта «Облигнатуса». Масса». Повторяла снова и снова. Она пыталась достучаться до остальных членов группы.
Каждый глаз повернулся. Каждое щупальце вытянулось как хлыст, чтобы настроить монитор для просмотра внешних камер «Облигнатуса».
Рассинхронизированная частота вернулась.
Сердца Брая замирали на долгие мгновения.
Он всасывал большие глотки воды, отчаянно желая добиться достаточного газообмена, хоть чего-нибудь, чтобы компенсировать эти перерывы.
Джейн ворвалась в его сознание как поток жизни.
«Что нам делать?» – спросила она.
«Работать», – только и смог ответить он.
В туннель вместе с ними вошла еще какая-то масса. Жук из Роя? Или больше одного? Масса уцепилась за них только внутри, так как она не была частью расчетов Пио.
«Может, сделаем перерасчет?» – спросил кто-то.
Это не имело смысла. Они предлагали открыть еще один туннель в туннеле? Что за масса, неизвестно. Брай не мог произвести расчеты с ее учетом. Никто не мог. Он никогда не слышал, чтобы туннель образовывался внутри другого туннеля. Законы физики изменились. Это невозможно. Он не мог произвести этот расчет.
«Нет».
«Нет».
«Нет».
Неужели они останутся здесь, перескакивая из реальности в вечность?
«Если мы уничтожим массу, преобразование энергии может на мгновение позволить нам пройти. Туннель, возможно, поглотит энергию, и мы выберемся».
Он  подумал об этом? Или сказал? Или это сделал кто-то другой?
Брай хватался за действительность, чтобы не исчезнуть.
«Пио, открыть огонь по массе из лазерных пушек», – приказала Джейн.
Пустота.
Пио выстрелила.
И промахнулась. Пространственно-временное искажение изогнуло световые волны. Луч рассеялся и исчез.
«Я не могу прицелиться!»
«Продолжай попытки».
Она снова выстрелила.
Лазер выгнулся в другую сторону.
«Прекратить огонь! Ты попала в «Коргномон»!
«Молниеносный двигатель, Пио, – проникновенно прозвучал мысленный голос Алана. – Создай вокруг массы варп-пузырь и окружи его обычным пространством-временем. Потом стреляй».
Расчеты. Повторная проверка. Готовность.
Затянувшаяся пустота.
Реализация. Безжалостные выстрелы Пио, один за другим.
Масса распалась. Пио убрала варп-пузырь.
Они двинулись вперед…

Глава 50

9 февраля 2031 года 

В течение следующих семи дней каждый час, когда она не спала, Зара переводила корреспонденцию и сообщения для старших офицеров и искала информацию в сектилианской базе данных. Затем проводились конференции на «Эгиде», поскольку она была флагманом. Они длились долго, и атмосфера совещаний была напряженной.
Каждая крупица информации о Рое и каждая деталь о любой задокументированной стычке с врагом, которую когда-либо записывали Сектилии, разбирались до мельчайших подробностей. Споры часто возникали из-за срока давности разведданных, достоверности того или иного их элемента по сравнению с другим и того, следует ли доверять этой информации или же не принимать ее к сведению.
Вес всего мира лежал на плечах Зары. Если она пропустит какую-то важную крупицу информации, если будет неточной в самом незначительном смысловом оттенке, это может привести к смерти слишком многих людей. Она беспокоилась из-за того, что недостаточно хорошо выполняет свою работу. Из-за того, что у них очень мало времени на подготовку. На верфях стояли новые корабли, но работы на них будут закончены только через несколько месяцев. Времени для того, чтобы подготовить их к защите своего мира, не было. Экипажи прошли обучение, но большинство из них не имели опыта в бою, если не считать симуляции. Казалось, все происходит слишком быстро.
Предстоящий бой может определить дальнейшее будущее Земли или вовсе лишить ее будущего.
Единственным утешением Зары было то, что не она одна всем этим занималась. С ней работали десятки высококвалифицированных переводчиков со всего мира. Разумеется, они замечали все то, что упускала она, и наоборот. Когда они смотрели друг на друга через стол, она видела их общие страдания и неистовую решимость в глазах.
Самая неприятная часть процесса заключалась в том, что все переговоры между лидерами Объединенных вооруженных сил Земли проходили через несколько этапов перевода, потому что мало кто из офицеров флота достаточно хорошо владел языком для такого уровня обсуждений. Вопросы задавались на родном языке говорящего, затем переводились на менсентенийский, а дальше следовало передавать их на мандаринском, английском, русском и других языках, пока все не входили в курс дела. Затем в обратном порядке то же самое нужно было делать с ответами. Это занимало целую вечность, и процесс нервировал всех его участников. Эмоции били через край, и высказанные мнения становились все более емкими, невзирая на тонкости, применяемые для того, чтобы сэкономить время и силы. Этот процесс порождал разногласия и порой чуть не приводил к дракам.
Среди многих других вещей одним из основных различий между «Эгидой» и сектилианским дредноутом класса шесть было отсутствие Кубодера для контроля над навигацией и коммуникациями. В то же время Зара не думала, что Кубодера служили в качестве переводчиков, и они не могли бы сыграть роль того, кто, возможно, как-то ускорил бы этот процесс.
Немецкий полковник встал и крикнул по-английски:
– Нам нужен перерыв! Мы только что пятьдесят семь минут обсуждали битву, в которой нам неизвестны точное количество и типы задействованных кораблей, число жертв и даже взрослых Confluos. Мы тратим наше время впустую. Пожалуйста. Давайте сделаем перерыв. – Он опустился на свое место, и все переводчики начали тихо передавать его слова своим офицерам.
Зара взглянула на Уолша и Комптона. Уолш, который как адмирал флота руководил совещаниями, кивнул:
– Объявляется перерыв.
Она встала и сделала объявление на менсентенийском. Почти мгновенно двери помещения открылись, и присутствующие вышли. В комнате остались только Зара, Уолш, Комптон и Бонэм. Бонэм медленно поднялся, оперся о стол и произнес:
– Вагнер прав.
Уолш покачал головой:
– Если мы не проверим каждую деталь… На карту поставлено слишком много.
Губы Комптона вытянулись в тонкую линию.
– Это утомительно, но мы не можем не считаться с каждым, иначе нас обвинят в захвате власти, – сказал он. – Это должно оставаться международным стремлением во всех отношениях.
Идей получше ни у кого не было, поэтому они продолжали анализировать, перебивать друг друга и вносить ясность, пока не придумали окончательный план битвы.
Проходящие дни казались бесконечно длинными, но когда они закончились, Зара поняла, что еще один драгоценный день проскользнул через ее пальцы. Какую жизнь она вела бы, если бы не украла файлы с ноутбука своего отца в те далекие годы? Оставалась бы она в блаженном неведении обо всем том, что происходит на орбите вокруг Земли? Было странно осознавать, что, вполне возможно, все это не имело бы к ней никакого отношения.
А где же Джейн Холлоуэй? Почему она не вернулась с помощью или свежей информацией? Что может удерживать ее от дома так долго? Она находится в опасности или умерла где-то в космосе? Удалось ли ей добраться до Объединенных разумных рас и сообщить им, что Земля действительно существует и им нужно работать вместе?
Если Земля на самом деле была посаженным Кунабулами семенем, которое должно спасти остальную галактику от Роя и других ему подобных, то, несомненно, Объединенные разумные расы увидели бы, что человечество находится в зачаточном состоянии. Землю нужно было холить и лелеять, помогать ей расти. Если другие разумные в галактике оставили их умирать, они предрешали собственную судьбу. Рой подавит человечество в зародыше, и любой шанс для остальной галактики зачахнет на корню.
Одной сектилианской загрузки файлов было недостаточно.
В последний день перед отправкой флота Зара закончила писать свои заметки с заключительного совещания по планированию, закрыла ноутбук и подняла глаза, ожидая, что конференц-зал будет пустым. В нем задержался Комптон. Он с усталым видом встал, закрыл свой ноутбук и сказал:
– Вы хорошо поработали, старший лейтенант. Некоторые офицеры рекомендовали объявить вам благодарность за ваше терпение и компетентность.
Она не заслуживала такой похвалы. Она работала не больше, чем кто-либо другой. Разве это можно было не увидеть? Все они делали все возможное. Абсолютно все. Как команда.
По ее телу прошла волна эмоций, и из-за усталости Зара не могла их контролировать. Она должна просто сказать «спасибо», собрать вещи и уйти. Она опустила глаза и прикусила губу, желая, чтобы чувство ослабело. Похоже, стало еще хуже. По щеке побежала слеза, и она была уверена, что ее борьбу отчетливо видно на лице. Зара ощущала, что сгорает от стыда. Что с ней случилось? Почему она ведет себя так глупо? Она не хотела, чтобы он подумал, будто она плачет, потому что ждет, чтобы ее заметили. Но ее вид свидетельствовал об обратном. Она встала, отвернулась от него и, глубоко вздохнув, смотрела в потолок, пока не овладела собой.
– Спасибо, но все команды хорошо работают, – сказала Зара. – Не я одна.
Когда она оглянулась на Комптона, взгляд его был добрым и понимающим.
– Так будет не всегда, – сказал он. – Когда ваше поколение полностью придет к власти, вся Земля будет говорить по-менсентенийски. Это временные трудности, Зара. Но, до того как этот день наступит, вам, к сожалению, нужны такие старперы, как мы.
Это была попытка поднять ей настроение и помочь справиться со всем этим. Он понимал. Они выбрали идеального старшего помощника для этого корабля.
Зара не могла сказать, какие мысли на самом деле были в ее голове: она боялась, что у них никогда не появится возможности сделать то, о чем он сказал. Если она признается в этом, ему придется утешать ее дальше, а она не могла возложить на него еще и эту ношу, понимая всю ответственность, которую он уже нес. Зара попыталась улыбнуться, но подумала, что попытка не очень удачная.
Комптон потер щеку.
– Идите немного поспите, если сможете. Через несколько часов я встречусь с вами на мостике.
Она поплелась к своей маленькой, стерильной комнате. Ее соседка находилась на другой смене, и комната была пуста. Люди в коридорах собирались небольшими группами, негромко переговаривались, обменивались многозначительными прикосновениями и даже поцелуями. Через двадцать четыре часа некоторых из этих людей больше здесь не будет. Все с болью это осознавали и прощались с теми, кто стал им дорог.
Зара рассеянно посмотрела на экран телефона. Она не ожидала сообщений, и их не было. Они с Беном так и не собрались пообедать. Просто не было времени. Сейчас ей хотелось найти способ наверстать упущенное. Лицо друга, возможно, помогло бы скрасить одиночество этих последних дней.
Сердце отозвалось новой болью, когда Зара задумалась о любовных парочках, которых видела в коридорах. Ей двадцать семь лет, и у нее никогда не было серьезных отношений. Она тратила девяносто пять или больше процентов своего активного времени суток на работу. У нее были увлечения, но она не развивала их по многим причинам, ни одна из которых в этот момент не казалась достаточно веской.
Большинство людей, с которыми она работала, были на двадцать-тридцать лет старше ее, и табу на интимные отношения с исследователями МНТИМ осталось даже после того, как она вышла из возраста согласия. Самые близкие отношения возникли у Зары с соседями по дому, и, несмотря на то что они время от времени заводили интрижки в жалкой попытке спустить пар, это никогда не приводило к чему-либо, потому что им просто не хватало часов в днях, чтобы поддерживать что-то серьезное. Вся их жизнь была посвящена делу – подготовке к тому, что они собирались совершить. У них не было возможности быть подростками или молодежью в известном смысле этих слов.
Сейчас Зара жалела об этом, насколько позволял измученный мозг.
В ее ситуации не было ничего особенного. Ее сослуживцы были так же заняты, как и она. По всему кораблю и в симуляциях проводились проверки качества, направленные на достижение большей скорости и точности реакции и разработки протоколов. Они должны были знать, как справляться со всеми пугающими сценариями – повреждениями корпуса, сбоем электропитания, нарушениями в системах. Жизнь остальной части экипажа зависела от их способности изолировать палубы, ремонтировать сломанное оборудование и перенаправлять энергию. Очень немногие люди успевали побаловать себя собраниями, которые Зара видела на своем пути обратно в комнату.
Она легла на койку полностью одетой. Сил, чтобы переодеться, просто не оставалось. Душ она примет утром. Наверное. Это не имело значения. Никто не будет ее обнюхивать или комментировать ее внешность.
Зара лежала в темноте и смотрела в потолок. Часы тикали. Время от времени по лицу бежали слезы. Голова была набита мыслями. Она просто не сможет уснуть.
Она жалела, что поговорит с родителями в последний раз.
В конце концов она встала, приняла душ, по инерции оделась и села на край кровати, чтобы взять себя в руки.
В интранете флота была создана служба для сбора сообщений для близких людей на Земле, которые можно отправить, когда линии связи снова откроются. Это было похоже на такой себе заключительный акт. Его использование означало, что человек признавался, что больше никогда не увидит этих людей.
Зара вошла в службу, заполнила форму номерами мобильных телефонов своих родителей и отправила обоим всего одно предложение: «Я люблю тебя всем сердцем».

Глава 51

«Спероанкора» перевалилась через край на другом конце туннеля, и на долю секунды Джейн почувствовала, что ее переворачивает. Чувство дезориентации и страх вжимали ее в кресло. И вдруг все кончилось.
Они все еще были живы.
На экране появилась темнота космоса, усыпанная звездами. Фазовые сдвиги закончились. Джейн снова обрела способность рассуждать.
Она судорожно вдохнула и прохрипела:
– Выведите флот на экран.
Изображение на экране тут же изменилось, и она увидела остальные корабли. Насчитала пять и позволила себе выдохнуть.
«Мы это сделали. Мы все выбрались». 
«Всем кораблям выйти на связь», – сказала она.
Один за другим все корабли маленького флота Джейн выполнили ее просьбу.
«Мы добрались до нашей цели?» – спросила она более резко, чем следовало. Ее пальцы дрожали от адреналина.
Брай уже анализировал звездные карты.
«Подтверждаю, – сказал он через секунду. – Мы достигли целевых координат».
Все участники анипраксической сети пытались подключиться первыми и оценить, все ли в порядке, выполняя системные проверки.
Джейн тяжело опустилась в кресло и проговорила:
«Сделаем перерыв. Больше никаких прыжков в течение всего стандартного дня. Все отдыхают. Это приказ».
Алан, сгорбившийся над своей консолью, поднял руку вверх и сказал:
«Подождите. Никто никуда не уходит».
В его голосе чувствовалось напряжение.
Волнение опять усилилось.
– Что случилось? – откашлявшись, спросила Джейн.
Он посмотрел на нее.
– Мы не там, куда хотели попасть.
– Брай только что подтвердил…
Лицо Алана потеряло все краски.
– Физически мы находимся в нужном месте. Но не в нужном времени .

Глава 52

9 февраля 2031 года 

Когда Зара прибыла на командную палубу на час раньше назначенного времени, все, как обычно, было обманчиво. Рабочие места занимали спокойные, трудолюбивые люди, большинство из которых были намного старше ее.
Она связалась с кабинетом Комптона, чтобы узнать, нет ли для нее новых распоряжений. Он выглядел так, будто не ложился спать. Глаза налились кровью, а кожа посерела от усталости. Он послал ее на мостик занимать свое рабочее место.
Зара сменила первого офицера связи и села в свое кресло. Она была основным связующим звеном между «Эгидой» и остальным флотом. Со всех сторон уже слышались разговоры, но пока ничего критического не было.
На ее рабочем месте, на месте каждого человека, были часы отсчета. Минуты истекали слишком быстро.
Когда наступило время, все произошло мгновенно.
Корабли уже прыгнули к приблизительному месту битвы и набрали необходимую скорость, чтобы не отставать от Роя. Теперь они занимали свои позиции. Когда Рой появится в поле зрения, они образуют строй, который тактики назвали трехмерным дефиле.
В игру вступят корабли трех размеров. Чтобы окружить Рой, было подобрано восемь крейсеров – небольших, гораздо более подвижных, маневренных и способных быстро реагировать на меняющиеся условия. Они достигнут пределов способности Роя их обнаружить в то самое время, когда Рой окажется в радиусе действия четырех кораблей класса дредноут.
Дредноуты выстроятся в форме ромба вокруг предполагаемого вектора движения Роя и достигнут максимальной скорости всего за несколько часов до того, как Рой пройдет через дефиле. В то время как дредноуты откроют огонь, крейсеры будут работать над тем, чтобы зажать Рой в узкой зоне. Когда Рой дойдет до дредноутов, они выпустят истребители, которые отгонят всех заблудших насекомых назад к строю, перестреляют их и выследят оставшихся в живых один за другим.
Они собирались бить этих жуков со всех сторон. Им некуда будет деваться. Дредноуты убьют столько, сколько смогут, используя ракеты и лазерный огонь, пока Рой их не обгонит. Тех жуков, которые пройдут через дефиле, зажмут восемь крейсеров, пока последнее из насекомых не сдохнет. Все надеялись, что это будет проще пареной репы. Если нет, они выпрыгнут впереди Роя и попробуют другую тактику. Если потребуется, они могут повторять эту последовательность прыжков и атак, пока не останется боеспособных кораблей. И дай боже, чтобы сражение не дошло до орбиты и поверхности Земли.
Когда дело доходило до военных действий, в космосе было гораздо больше вариантов, чем на планете. Для людей мысль о битве такого масштаба в трех измерениях была новой. Зара беспокоилась, сумеют ли они просто приспособить методы наземного боя к космосу. Она надеялась, что в их предположениях о том, как Рой будет двигаться или реагировать, не было ни одной грубой ошибки.
Этот Рой состоял из ста двадцати одного взрослого жука и шестнадцати почти взрослых. Это означало, что каждый корабль должен уничтожить одиннадцать-тринадцать насекомых. «Эгида», являющаяся одним из четырех кораблей класса дредноут, медленно ускорялась и тяжело изменяла курс, но обладала значительной огневой мощью и множеством истребителей. Вероятно, первым же залпом она убьет наибольшее количество жуков, но зачистка ляжет на восемь крейсеров.
Ко всему прочему «Эгиде» было поручено координировать движения остальной части флота и истребителей, а также собирать данные датчиков, которые можно будет проанализировать и использовать в будущих сражениях.
– Командир на мостике! – рявкнул кто-то. Все вытянулись в струнку и стояли так, пока не прозвучала команда «вольно, продолжить работу».
Уолш переходил от одного рабочего места к другому, тихо переговариваясь с каждым офицером.
– Старший лейтенант Хэмптон, доложите обстановку, – сказал он, подойдя к Заре.
Она кратко отчиталась о разговорах по коммуникаторам, суть которых сводилась к тому, что все готовы и заняли свои позиции.
Он кивнул, вернулся в центральное командное кресло и отдал приказ:
– Приготовить ракетные отсеки. Настроить лазеры.
В течение следующих десяти минут на мостике стояла абсолютная тишина, все ждали появления жуков.
– Открыть канал на переговорном устройстве для остальной части флота. Запросить отчет. Приготовиться к переводу, – приказал Уолш.
Зара выполнила команду и доложила:
– Есть, сэр.
Несколько секунд помех, затем соединение стало четким.
– Всем судам, доложите обстановку, – сказала она в микрофон по-менсентенийски.
– «Йорой» готов.
– «Цирх» готов.
– «Пингби» готов.
Все корабли по очереди доложили о готовности. «Броня», «Дхаал», «Риттер», «Кабальеро», «Булье», «Гвардиао», «Паладин» и «Винчиторе». Все отвечали по-менсентенийски, а Зара повторяла фразу на английском, хотя уже после первых двух было ясно, что они говорят.
Зара ожидала, что Уолш собирается выступить с речью. Вместо этого он сказал:
– Приготовиться, по моей команде.
Долгие минуты истекали. Обратный отсчет приближался к нулю. Сражение начнется, как только Рой войдет в радиус досягаемости ракет.
Когда прошло уже две минуты и одиннадцать секунд, майор Соколов, специалист по датчикам, спокойно произнес вслух на английском языке с сильным русским акцентом:
– Прием. Первая цель войдет в радиус досягаемости ракет через девяносто секунд.
Из их разговоров Зара поняла, что пределы досягаемости простираются довольно далеко, поскольку в космосе нет сопротивления воздуха, чтобы как-то замедлить ракеты или заставить их отклониться от курса.
Уолш указал на нее пальцем:
– Повторите это для флота.
Зара выполнила приказ. Она не знала, сколько секунд прошло, поэтому повторила сообщение Соколова дословно. Сердце судорожно колотилось в ее груди.
Уолш наклонился вперед:
– Мы можем получить изображение?
– Да, сэр. Оно будет зернистым, сэр.
Уолш махнул рукой. Зара перевела разговор на менсентенийский для остальной части флота.
На большом экране появилось увеличенное изображение звездного неба, которое одно только и наблюдалось в течение последних нескольких часов. Зара прищурилась. Местами она могла разглядеть рассеянный отраженный свет от панциря одного из насекомых, но больше ничего. Ей хотелось увидеть их поближе, чтобы зло, собиравшееся пожрать их, показало свою личину.
– Есть отклонения от их исходной траектории или маршрута передвижения?
– Нет, сэр.
Она перевела. Кто-то на «Булье» забыл отключить свой микрофон, пока разговор на «Эгиде» переводился на мандаринский. Зара на несколько секунд отключила французский корабль от переговорного устройства, а когда они закончили говорить, вернула его на линию. И отправила офицеру связи на «Булье» быстрое сообщение с напоминанием о том, что нужно отключать микрофон во время переводов. Она не утруждала себя любезностями. Сейчас нет времени переживать, задел ты чьи-то чувства или нет.
– По моей команде выпускайте ракеты в определенный для вас сектор Роя, – сказал Уолш.
Зара перевела. Битва скоро начнется. Ее собственное дыхание казалось ей очень громким. Она надеялась, что оно не передастся по микрофону. Она сглотнула сухой комок, приготовившись переводить сразу после слов Уолша. Ее голос должен звучать четко и без колебаний.
– Огонь, – приказал Уолш.
– Иакти, – перевела Зара, надеясь что голос прозвучал как можно более ясно и точно.
Она услышала отдаленные вибрации ракет в их загрузочных трубах. Обстановка была напряженной, стояла абсолютная тишина, взгляды всех членов экипажа, пытавшихся понять, что происходит, были прикованы к главному экрану. Зара не видела ничего, кроме пузырей. Флот дал три отдельных залпа.
Пальцы Зары дрожали. Она слабо дышала. Скольких они убили? Как отреагируют насекомые?
Уолш откинулся в командном кресле:
– Майор Соколов, докладывайте.
Соколов покачал головой:
– Сэр, я регистрирую сто тридцать семь объектов, сохраняющих скорость.
Зара посмотрела на свои руки на консоли. Сердце замерло. Ни одного?
– Что? – спросил Уолш, поднимаясь со своего места.
Комптон тоже встал:
– Они увернулись от всех ракет?
Соколов оставался невозмутимым.
– Похоже на то. В их курсах были отмечены незначительные отклонения, но общая траектория не изменилась.
Уолш рухнул обратно в командное кресло.
Наушник Зары запищал. Кто-то напоминал ей, что нужно перевести. Она повернулась к микрофону и перевела разговор слово в слово, за исключением сердитого бормотания Уолша. Она надеялась, что они его не расслышат.
– Сектилии никогда не упоминали, что у жуков настолько хорошее зрение, – сказала по-менсентенийски бразильская ученая подполковник Росси.
Зара тихо перевела. Она не думала, что сейчас для этих слов подходящее время.
Уолш посмотрел на Росси и повернулся к Заре:
– Объявите видеоконференцию через две минуты.

* * *

Управлять помещением, заполненным офицерами, – сама по себе непростая задача, но видеоконференция с теми же офицерами была в десять раз хуже. Переговариваясь у экранов, они то и дело перебивали друг друга. Они обвиняли друг друга в предположениях, что эта битва будет простой. Один из них раз за разом повторял всего два слова: «Это катастрофа». Другой твердил: «Я говорил вам, что такой длинный радиус – плохая идея, а никто из вас меня не послушал».
Все сразу же смолкли, когда шведский капитан «Гвардиао», который обычно разговаривал очень тихо, сказал:
– Мы бы не стали пасовать перед лицом этой угрозы, если бы просто работали вместе с самого начала. Я хочу официально заявить, что причина этой дезорганизации – недостаток сотрудничества между народами. Качества, которые, по мнению Сектилиев, делали нас сильными, в то же время раскололи нас, поставив под угрозу само наше существование.
Тишина задержалась не больше чем на мгновение, и они снова начали кричать и делать язвительные замечания, не обращая внимания на Уолша, который пытался их успокоить. В конце концов Уолш прорычал Заре отключить всех, кто не давал сказать ни слова, и она с радостью это сделала. Управлять конференцией неожиданно стало легче, однако лишенные возможности говорить офицеры выглядели такими сердитыми, что, казалось, готовы были покусать любого.
После того как все успокоились, командование пришло к консенсусу, что лучше всего приберечь боеприпасы, пока Рой существенно не приблизится. Насекомые, скорее всего, не смогут уворачиваться от снарядов, выпущенных с близкого расстояния, да и как увернуться от того, чего не видишь. Лучшим ударным оружием кораблей станут лазеры. У них было время изменить тактику. Через час Рой попадет в радиус досягаемости лазерных пушек.
Поскольку они будут вынуждены использовать бо́льшую мощность лазеров, чем ожидалось, этот час давал время всем инженерным отделам кораблей на то, чтобы перенаправить энергию от всех объектов, не являющихся жизненно необходимыми, чтобы как можно быстрее зарядить лазерные пушки.
Конференц-связь закончилась более спокойно и жизнеутверждающе, чем началась. У них был новый план. Проанализировав исторические столкновения между Роем и Сектилиями, люди знали, что впереди у них трудный путь. Ракеты дальнего радиуса действия были экспериментом, которого в сектилианских корабельных журналах не нашли. Теперь они понимали, почему. Должно быть, среди Сектилиев было общеизвестно, что это не сработает.
Некоторые аналитики сообщили, что имеющиеся на кораблях ресурсы дают им лишь 70-процентный шанс победить Рой. Другие аналитики были более пессимистичны. В среднем, по их предсказаниям, шансы людей составляли пятьдесят на пятьдесят.
Ощутив настоящий страх, Зара напомнила себе, что жуки могут быть находчивыми, но и люди не лыком шиты.
А средний показатель этой находчивости никто рассчитать не мог.

Глава 53

Алан раз за разом пеленговал ближайшую точку связи, чтобы получить точную дату и время. Не было ничего необычного в том, чтобы потерять несколько секунд внутри гиперпространственного туннеля. Корабельные часы автоматически перенастроятся, когда частоты придут в норму.
Он ждал, когда это произойдет, смущенно потирая затылок. Все глаза на мостике были обращены к нему.
Он услышал, как Джейн собралась с силами и встала.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она.
– Пока не могу сказать, – коротко ответил он. – Я знаю только то, что в корабельном компьютере сильно спутались время и дата.
– Это иногда случается при трудных переходах, – сказала Муррси. – Последствия обычно незначительны. Не о чем беспокоиться.
Увак повернулась в своем кресле.
– Мне это не показалось незначительным, – испуганно сказала она.
Фейг протянула руку и успокаивающе прикоснулась к ней:
– Мы все здесь вместе. Мы выжили. Вот что важно.
Частоты вернулись. Корабельные часы перенастроились.
– Мать твою за ногу! – невольно заорал Алан, увидев показатели.
Джейн сразу же метнулась к нему.
– О, нет, – простонала она и села на свое место, недоверчиво глядя на него широко открытыми глазами.
– Одиннадцать целых восемь-девять десятых стандартного года украли у нас в этом чертовом туннеле. – Алан сразу начал переводить в уме эти года в земные, хотя и не понимал, какое это сейчас имеет значение. На Земле это было десять целых пять-восемь десятых года.
Вся участники анипраксической сети были ошеломлены. Алан был рад мысленному молчанию.
«Илириу сказала, что Рой находился на расстоянии двенадцати-тринадцати стандартных лет. Время изменить ситуацию на Земле еще есть», – сказал Рон по анипраксическому каналу.
Алан раздраженно помотал головой. Если Илириу была права, Рой мог напасть на Землю в любую, мать ее, минуту. Времени для выращивания другого урожая частиц может не быть. Судя по всему, они пожертвовали своей лучшей защитой ради этих глупых ублюдков на Вендале. Черт бы их побрал. 
– Пожалуйста, простите мне мое невежество, – сказала Фейг. – Возможно ли открыть туннель в обратную сторону, повторить действия и вернуться?
Никто ей не ответил. Это был глупый вопрос. Но Джейн смотрела на Алана выжидающе, поэтому он, сохраняя выражение лица беспристрастным, просто спросил, что остальные знающие люди думают о проблеме, и от себя сказал:
– Мы не знаем, что вызвало замедление времени. Возможно, это произошло из-за того, что мы были слишком близко к гравитационному колодцу или из-за дополнительной массы, варп-пузыря, лазерного огня, взрыва или всего вместе взятого. Мы не знаем, и у нас нет возможности это узнать, если только мы не посвятим около пяти жизней изучению аномалий гиперпространственных туннелей.
Селуи развел руками:
– Те моменты, когда казалось, что в нас угасает жизнь, вероятно, имели к этому какое-то отношение. Мы перемещались во времени.
– Может быть, – пожал плечами Алан. – Это было просто наше восприятие события за пределами сенсорного понимания. Насколько нам известно, мы могли переместиться через параллельные галактики. Возможно, мы оказались даже не в той галактике, в которой начали прыжок.
Увак подавила крик страха и закрыла лицо руками. Фейг и Селуи окружили ее прикосновениями и поглаживаниями. Фу, гадость.  Алан повернулся спиной к присутствующим и поддался соблазну закатить глаза.
«Мы изучаем возможности, – впервые прозвучал успокаивающий мысленный голос Брая. – Нет ни одного зарегистрированного случая подобных прыжков. Это крайнее, что, по нашему мнению, могло случиться. Не нужно бояться».
Увак шмыгнула носом и выпрямилась. Брай, вероятно, посылал ей успокаивающие мысленные волны. Дай ему боже силы в этом.
– Я хочу полностью проверить систему, – сказала Джейн. Отдыхать больше не вариант. – Я соберу команды для оценки ущерба на кораблях без экипажа. В первую очередь проверим «Декусиен» и «Сколаффекти». Как только мы убедимся, что находимся в безопасности, мы продолжим серию прыжков к Земле. Муррси, прежде чем вы оставите свое рабочее место, мне нужен анализ по Вендалу. Всем приступить к работе.

Глава 54

9 февраля 2031 года 

Возвращение на мостик выглядело так, будто они никогда не уходили. Уолш откинулся на спинку кресла, и канал связи флота был вновь открыт. Начался новый отсчет времени – двадцать семь минут.
Они наблюдали, как изображение Роя на экране постепенно изменялось от абстрактных мозаичных капель до настоящих, невероятных кошмарных монстров. Зара старалась не смотреть на экран и сосредоточиться на своей консоли, так как отсчет приближался к нулю. Было слишком сложно видеть их и не проникнуться парализующим страхом.
Они были просто неестественны. Брюшки насекомых мерцали ярко-оранжевым светом их странных органических двигателей. Зара задавалась вопросом, как они выдерживают жар, который, несомненно, шел от двигателей. При отсутствии воздуха для того, чтобы рассеивать этот жар, в них, должно быть, проходила какая-то органическая или химическая реакция, которая не давала им сгореть заживо.
Жуки ее не особо беспокоили. Зара никогда не была брезгливой, но было в этих существах нечто первобытное, что так и кричало: «Неправда!» Возможно, потому что они были органическими, но вовсе такими не выглядели.
На часах оставалось пять минут.
Все корабли вышли на связь. Лазеры были готовы.
– Цели в радиусе лазерных пушек… сейчас, – крикнул Соколов.
– Открыть огонь из лазерных пушек, – приказал Уолш, ноздри его трепетали.
Зара перевела.
Визуально ничего не происходило. В фильмах давали неверное понятие о лазерном оружии, и Зара не могла винить создателей. В кино эффект был более драматичным, поскольку там использовались цветные линии света, которые люди могли увидеть. В действительности лазерные лучи проходили со световой скоростью – быстрее, чем способно воспринимать человеческое око.
Лазеры наносили урон быстрым нагреванием с большим количеством энергии. Они могли прожечь корпус корабля, обшивку самолетов, бронированную пластину, кожу человека, а затем все, что находится сзади или внутри, и зажечь взрывчатые вещества или топливные баки, если они были. Американские военные только начали использовать их с целью уничтожения поступающих артиллерийских снарядов в зонах военных действий, когда Холлоуэй отправила базу данных. Сектилианские чертежи поспособствовали развитию технологий, сделали эти новые лазеры более эффективными и мощными и открыли возможность использования более длинных волн.
Основным недостатком их применения (даже таких эффективных сектилианских моделей) было то, что они генерировали огромное количество тепла, которое приходилось излучать между выстрелами по соображениям безопасности, даже несмотря на то, что они были оснащены мощными системами охлаждения. Поэтому, пока лазеры охлаждались, Соколов и его команда собирали данные об уроне, нанесенном после первого залпа.
Большинство земных лазеров досектилианской эры имели диапазон мощности от тридцати до ста пятидесяти киловатт. В лазерах на «Эгиде» было двести мегаватт. Зара держала в уме эту мощность, пока они ждали результатов.
Все взгляды были устремлены на Соколова, а он выглядел взволнованным. Он, похоже, спорил с членами своей команды. Оттолкнув одного из них, он занял его место и покачал головой, одной рукой потирая короткий ежик волос.
Уолш встал:
– Докладывайте, майор Соколов.
Соколов собрался с духом, поднялся и с отсутствующим выражением лица посмотрел на Уолша.
– Сэр, мы не зафиксировали никакого ощутимого ущерба для целей.
Зара начала переводить разговор для флота, но Уолш развернулся и, прервав ее жестом, приказал:
– Отключите соединение.
– Слушаюсь, командир. – Она сделала, как ей велели, перевела его слова для экипажа на мостике и ждала дальнейших инструкций.
– Им не нужно это слушать. Они видят те же результаты, – покачал головой Уолш. – Я хочу услышать несколько версий. Как такое может быть? Мы используем ту длину волны, которую Сектилии считают наиболее эффективной.
Подполковник Росси встала, посмотрела на Зару и произнесла:
– Возможно, именно поэтому сейчас это и не работает.
Уолш перевел взгляд с Росси на Зару. Она перевела.
Росси продолжила:
– Прошло много времени с тех пор, как эта база данных перестала накапливать новую информацию. Если Сектилии использовали подобную тактику какое-то время и несколько насекомых пережили сектилианские атаки, вероятно, это случилось из-за того, что у тех конкретных насекомых было какое-то преимущество. Если бо́льшая часть Роя была убита и только те, у кого было преимущество, выжили и произвели новое потомство, все  новые особи Роя будут обладать данной характеристикой. Это основа эволюции. Так со временем меняются популяции. Появляются небольшие мутации, которые делают преимущество в борьбе за выживание доминирующим.
Когда Зара закончила перевод заявления Росси, Уолш кивнул и спросил:
– Но в чем преимущество этой части Роя? Как мы можем его обойти?
Росси пожала плечами.
Уолш обводил взглядом помещение.
Зара постукивала пальцем по консоли, испытывая желание заговорить, но боялась, что покажется глупой. Уолш взглянул на нее и поднял брови.
Она закусила губу.
– Сэр, они жутко  блестящие.
Кто-то фыркнул.
Зара поморщилась.
– Нет, выслушайте меня. Мы знаем, что зеркала – лучшая защита от лазерного огня. Возможно, этот Рой более отражательный. То есть я не знаю, можем ли мы измерить их альбедо. Я не помню, есть ли в базе данных информация о том, что Сектилии измеряли эту характеристику, но могу посмотреть.
– Это хорошая рабочая теория, – высказалась Росси. – Если это окажется правдой, то нам нужно сменить волны с почти инфракрасных на ультрафиолетовые.
– Есть еще версии? – спросил Уолш, разворачиваясь ко всем остальным.
Зара сделала шаг вперед.
– Сэр, у меня есть вторая версия, но для нас она будет хуже.
Уолш хмыкнул:
– Все равно давайте послушаем.
Зара взглянула на экран. Мерцающие объекты неуклонно росли.
– Их… задние части в данный момент направлены к нам… – Она на секунду закрыла глаза. Неужели нельзя было сказать так, чтобы это не звучало по-детски? – Я имею в виду, что в их брюхах находятся органические двигатели, верно? Которым приходится вырабатывать безумное количество тепла. Они, наверное, обладают каким-то очень эффективным методом рассеивания тепла в вакууме, иначе не смогли бы выжить. Мы прицелимся в часть из них, что, вероятно, сможет вызвать максимум тепла. Сэр, если мы хотим убить их, я считаю, что нам нужно целиться в другой конец.
Уолш потер поросшую седой щетиной щеку и взглянул на Росси.
Она кивнула:
– Согласно базе данных, Сектилии большей частью оборонялись за пределами атмосферы с помощью наземного оружия. Если они никогда не встречались с Роем в подобной ситуации, значит, и не сталкивались с такой проблемой и, как следствие, не оставили никаких записей.
– Мы создали новые проблемы своей повышенной агрессией, – прокомментировал Комптон.
Уолш поднял подбородок:
– Тактическая группа, в первый конференц-зал. Сейчас же. Вы тоже, Хэмптон.
Майор Чжан встал и жестом пригласил Зару войти первой.

Глава 55

10 февраля 2031 года 

Уолш встретился с тактической группой и просмотрел варианты действий, которые учитывали их нынешние теории. Затем снова провел видеоконференцию с командованием остальной части флота. Но в этот раз он не предлагал – он отдавал приказы.
Они продолжат маневр дефиле, но лазеры будут перенастроены с девяти сотен до трехсот нанометров – длина волны, которая была менее восприимчивой к зеркальной защите. Они дождутся момента, когда Рой будет пролетать мимо, чтобы выстрелить по их передней части вместо задней. До поры до времени им придется удерживать истребители. Времени для переконфигурации всех их лазерных пушек было недостаточно, однако экипажи изо всех сил пытались это сделать.
Их позиция в этой стычке резко изменилась всего за несколько часов. Рой был еще сильнее, чем они ожидали. Шансы на успех казались все меньше. С каждой неудачей напряженность на мостике увеличивалась.
Обратный отсчет был запущен вновь.
Вновь каждый корабль выходил на связь, докладывая о готовности.
И вот настал момент, когда Зара сказала:
– Иакти.
Затем, во время охлаждения лазеров, они снова выпустили ракеты. Они повторили эту схему несколько раз.
Соколов, сгорбившийся над своим рабочим местом, взглянул на Уолша и сообщил:
– Ущерб подтвержден, командир. – Но… – Он замялся. – Не такой существенный, как мы надеялись. Мы видим некоторые незначительные изменения курса… и несколько Confluos явно мертвы.
Лицо Уолша покраснело.
– Проклятье! Несколько? Я хочу знать, что именно  убило этих жуков, Соколов. Два лазера, попавшие в них одновременно с двух сторон? Лазер вместе с ракетой? Время контакта? Ни слова больше, пока не узнаете ответ.
Соколов отвернулся и снова принялся за работу.
– Мы продолжаем погоню, командир? – спросила майор Тинибу, молодая нигерийская женщина у руля.
В их силах сохранять скорость Роя только до тех пор, пока он не сильно отклонился от своей нынешней траектории. Дредноуты не могли легко изменять курс на высоких скоростях.
– Да. Преследуйте цели. Строй эта-тау. Выключите оружие. Пока мы не разберемся в этих данных, огонь никому не открывать. – Он повернулся к Заре: – Переведите это и отключите переговорник.
Комптон нахмурился:
– Это чертовски хорошо, что они слишком быстро двигаются, чтобы повернуть и заняться нами. Эти жуки уже, наверное, сильно разозлились.
Уолш тяжело выдохнул сквозь сжатые губы.
– Так будет недолго, – сказал он. – Они замедляются и рано или поздно развернутся и нападут, если мы не убьем их первыми.
– Это хороший план.
Уолш покачал головой:
– Все эти цифры в базе данных… они не помогли. Это старые данные. Здесь и сейчас они для нас бесполезны. Нам придется обходиться с этими жукам так, словно мы ни черта о них не знаем.

* * *

Самый последний план заключался в том, чтобы выпустить все истребители. Соколов загрузил в интранет флота анимацию, и она проигрывалась на мостике каждого корабля, а Зара переводила.
Он объяснил, что насекомые были убиты с помощью продолжительного лазерного огня с двух кораблей или такого же лазерного огня с одного корабля в сочетании с баллистическими ракетами. Эти варианты воспроизводились на экранах. Затем Соколов предоставил статистику погибших за последнее сражение.
Большинство убитых – почти взрослые особи. Их мертвые тела будут все так же мчаться к Земле, пока не застрянут на каком-нибудь участке орбиты. Некоторые из них наверняка будут собраны для изучения, но по крайней мере они уже не могут сражаться.
Четверо уничтожены, осталось сто тридцать четыре.
По предложению Росси на тридцати процентах истребителей будет использоваться различная длина волн. Рабочие бригады продолжали усовершенствовать их соответствующими лазерными усилителями и проводили необходимые корректировки. Кроме того, эти корабли были оснащены более чувствительными матрицами датчиков. Людям нужно было узнать, есть ли такая длина волны, которая является наиболее эффективной.
Когда все было готово, они приблизились и выпустили истребители. Дредноуты образовали за спинами жуков подобие капсулы, крейсеры продолжали поддерживать дефиле, а для каждого судна были определены конкретные цели, которые они должны обстреливать до полного уничтожения. Уолш предупредил всех капитанов, что это может показаться сумбурным, но им нужно сохранять спокойствие и держать ухо востро. Приказы могли меняться с каждой минутой.
Некоторое время все шло хорошо.
На этот раз они убили еще девять взрослых насекомых, теперь уже взрослых.
Затем начался настоящий ад.
Тринадцать жуков изменили курс, каждый из них полетел в совершенно другом направлении, избегая дефиле. Развернувшись, они оказались позади Объединенного флота Земли.
Уолш разделил флот. Восемь кораблей и их истребители продолжали преследовать бо́льшую часть Роя, движущуюся к Земле. Остальные – «Винчиторе», «Кабальеро», «Броня» и «Эгида» – сражались с жуками, которые обошли дефиле и подбирались с тыла. Даже незначительные изменения курса на таких высоких скоростях создавали напряжение для всех людей на борту из-за внезапных динамических перегрузок. Чувствуя, как ее живот прилипает к спине, Зара надеялась, что и они создают трудности для Confluos.
Каждый жук перешел на новый вектор. «Эгида» не могла преследовать их по всей Солнечной системе, но три небольших крейсера были более универсальными, и Уолш использовал их. Он явно боялся того, что одно из насекомых Роя сбежит и передаст знания о военном потенциале людей другой стае. Он быстро выкрикивал приказы, бросаясь от навигаторов к рулю, от датчиков к тактической группе и оружию и проводя частые консультации с Комптоном, который не отставал от него и кричал, чтобы Зара переводила.
Но сейчас они стреляли далеко не в беззащитных существ.
Это были явно опытные взрослые. Они переворачивались и с очевидной легкостью проводили непредсказуемые атаки, маневрируя с такой гибкостью, с которой не мог сравниться ни один корабль во флоте. Пролетая мимо любого корабля Объединенного флота, они стреляли сгустками плазмы, возможно, из своих органических космических двигателей. Наносимый плазмой урон был ужасен. Кроме того, жуки садились на корабли и, ища уязвимые места, царапали и кусали их огромными ртами, похожими на клещи. Корабли раскачивались под натиском. Появились отчеты о повреждениях. На коммуникационных панелях загорались изображения людей, желающих передать срочные сообщения или запросы.
Зара действовала как робот, оперативно отвечая на звонки и мгновенно определяя, кому их перенаправить. Три минуты спустя «Броня» вышла из строя и начала терять воздух. Положение стало критическим за шесть с половиной минут. Времени на то, чтобы вытащить кого-нибудь из корабля, не было. В живых остались только несколько пилотов истребителей.
Заре казалось, что это в какой-то мере ее вина, хоть она и знала, что со своей второстепенной ролью в происходящем она не могла ничего сделать, чтобы их спасти.
Ее сердце переполняла боль, но времени на то, чтобы оплакивать утрату, не было. Пока. А может, никогда и не будет.
Восемь кораблей, гнавшихся за основной частью Роя, все так же медленно и с кропотливой точностью убивали насекомых – одного за другим. Внезапно развернулись и вступили в схватку еще шесть взрослых жуков. Уолш приказал «Паладину» и «Булье» повернуться и напасть на них. Жуков, движущихся по траектории к Земле, оставалось девяносто девять, и большую часть Роя преследовала только половина кораблей Объединенного флота.
Зара и еще три офицера связи изо всех сил пытались справиться с запросами и сообщениями с истребителей «Эгиды», не считая сообщений от других капитанов.
Затем они потеряли «Паладин». Несколько человек были переправлены на «Булье» на истребителях, но их было немного. Через пару минут жуки уничтожили «Кабальеро». Они лишились одной трети своих кораблей меньше чем за полчаса.
Ситуация обернулась против них.
Все истребители «Брони» были перенаправлены на «Эгиду». Экран засветился синим, показывая, что один из этих истребителей послал запрос на связь. Зара ответила на звонок.
– Говорит капитан Оливия Котэ из «БРО-37», – сказала она по-менсентенийски с французским акцентом. – Мой муж только что умер на «Броне». У меня ничего не осталось. Я собираюсь мортевиндахипт.
Зара поняла, что, скорее всего, это слово означает самоубийство или самопожертвование во имя мести, но на самом деле такого слова не существовало. Котэ только что придумала его, используя фрагменты других менсентенийских слов.
На долю секунды Заре показалось, что ее парализовало. Она должна отговорить Котэ от такого поступка? Зара повернулась к экрану, но понятия не имела, на каком из десятков истребителей перед ее глазами находилась Котэ.
– Капитан, мы найдем выход, – сказала она. – У нас есть время. Вам не нужно этого делать.
– У меня есть глаза, старший лейтенант, – спокойно прозвучал голос Котэ. – Мы проигрываем. Котэ, конец связи.
Зара поняла, что Котэ открыла канал, чтобы передать это сообщение на все истребители флота. Руки Зары дрожали прямо над консолью, на которую она смотрела сверху вниз. В хаосе она не заметила, что Котэ оборвала связь.
– Командир! – крикнула Зара, вставая.
Уолш, склонившийся вместе с другим офицером над навигационной консолью, посмотрел на нее через плечо.
Зара прошла между рядами консолей и остановилась возле Соколова.
– Где «БРО-37»? – спросила она.
Соколов поднял глаза и посмотрел на нее вопросительно. К ним подошел Уолш:
– Покажите и нам. Что случилось, Хэмптон?
– Пилот на «БРO-37», капитан Оливия Котэ, говорит, что она собирается… врезаться в одного из Con-fluos, сэр.
– Она в этом секторе, – сказал Соколов. Изображение увеличилось, один из маленьких истребителей был выделен красной точкой. – Она летит прямо в самого большого взрослого жука и стреляет лазерами. Похоже, она отменила период перезарядки в своей кабине пилота, сэр.
– Свяжите меня с ней, – сказал Уолш, положив руку на руку Зары. – Откройте канал связи для всего флота.
Зара вернулась на свое рабочее место и попыталась открыть канал. Ей пришлось заставить себя не стучать по сенсорному экрану в попытке заставить Котэ ответить.
– Она не отвечает, сэр.
Большой жук на экране разворачивался по широкой дуге, но Котэ продолжала его преследовать.
– «БРО-37» все еще ведет непрерывный лазерный огонь, сэр, – доложил Соколов. – Он достигает критического уровня.
– Значит, просто выходите на связь. Она меня услышит. – Уолш махнул Соколову: – Также свяжитесь с тактической группой.
Котэ приближалась. Если жук снова не изменит курс, она осуществит задуманное.
Зара ввела команду:
– Вы на связи, сэр.
– Тактическая группа вас слышит, сэр, – тихо добавил Соколов.
Уолш встал.
– Оливия Котэ, мы вас уважаем. Вы настоящий патриот Земли. Будет…
Экран разразился яркой вспышкой – «БРО-37» врезался в насекомое. Его брюхо раздулось. Новая вспышка, даже ярче, чем первая, – и жук рассыпался на мерцающие фрагменты, которые быстро потемнели; их все еще несло на большой скорости в том направлении, куда двигалось насекомое. Сейчас оно было всего лишь космическим мусором.
На мостике и всех каналах связи стояла тишина.
Через минуту, медленно и мерно роняя слова, заговорил Уолш:
– Покойтесь с миром, капитан Оливия Котэ. Ваша жертва не будет забыта.
Зара перевела это, пытаясь говорить твердо, четко, и без эмоций.
Почему это сработало, а ракеты и лазеры нет? Она не могла быть уверена, но, вероятно, определяющим стало сочетание массы истребителя, остатка топлива и лазера. Несомненно, перед столкновением Котэ выпустила все оставшиеся ракеты, за которыми последовал мощный лазерный огонь с близкого расстояния. Причиной успеха также стала способность человека-пилота быстро реагировать на увертки насекомого и направлять этот лазер точно в цель. Благодаря этим одновременным действиям Котэ удалось пробить прочный панцирь, чего не смог сделать нескоординированный лазерный и ракетный огонь. Она нанесла сокрушительный удар.
Зара сразу же задумалась над тем, как спроектировать дистанционно управляемый беспилотник, который мог бы сделать то же самое. Или что-то такое, что можно прицепить к панцирю жуков и пробурить его, прежде чем отправлять в насекомое боевой заряд. Им нужно тщательно изучить кадры столкновения и выяснить, в какой точке пробилась Котэ, проанализировать все фрагменты Роя, которые они смогут найти…
Возвращение к водовороту битвы ударило как обухом по голове.
Не больше чем через минуту сидевший рядом с Зарой офицер связи встал и сообщил:
– Есть еще один доброволец. Истребитель «КАБ-22». Старший лейтенант Дэви Соуза.
Напоследок Дэви Соуза сказал, что в Бразилии у него есть сестра с тремя маленькими девочками и он должен быть уверен, что они выживут.
На коммуникационной консоли загорелись синие огни.
Каждый континент Земли приносил как минимум одного своего жителя в жертву. Уолш позволял им передавать последние заявления флоту. Большинство пилотов-добровольцев говорили о выживании всего человечества или называли имена своих близких, которых они хотели защитить. Они жертвовали собой ради общего блага. Заре пришлось задуматься, хватило бы ей смелости сделать то же самое, будь она на их месте.
Она сидела здесь, целая и невредимая. Имела возможность продолжить борьбу. Это едва укладывалось в ее голове.
Перед смертью они устранили по одной угрозе Confluos. Большинство убийств было «актом мортевиндахипт». В общей сложности люди потеряли четыре корабля из двенадцати. Два полностью вышли из строя, но в них еще был воздух. В одном этот воздух медленно заканчивался, но благодаря истребителям, действующим в качестве спасательных паромов, и ремонтным бригадам казалось, что в скором времени эта ситуация будет под контролем. «Булье» лишился своего прыжкового двигателя.
«Эгиде» нанесли серьезный урон, но она была герметичной и могла прыгать. На ней находилась большая часть истребителей с утраченных кораблей и все люди, которых удавалось спасти.
Некоторые люди праздновали, но Зара не могла к ним присоединиться. Она молча сидела за своей консолью и наблюдала, как остальные разговаривают друг с другом.
Последним, что она услышала, было бормотание Комптона:
– А что, если это был только наконечник копья?

Глава 56

3 марта 2031 года 

Каждый прыжок заставлял Джейн сжимать зубы, но опыт аномального гиперпространственного туннеля не повторялся. Сами корабли были целыми и невредимыми. Экипаж ощущал напряженность и уныние, но в остальном все чувствовали себя нормально.
Джейн их не винила. Она ощущала то же самое.
Она подвела их.
Ее всю охватило чувство вины. Подойти так близко к Рою, глумиться и недооценивать его было ошибкой.
Она больше никогда так не поступит.
Они запрыгнули в Солнечную систему между орбитами Урана и Нептуна. Планет видно не было. Лишь огромное пустое пространство. Само Солнце находилось так далеко, что его нельзя было различить среди других звезд. И Землю, разумеется, они тоже не видели.
Джейн, предполагавшая, что люди все-таки прислушались к ее предупреждению, хотела дать власть имущим на Земле много времени, чтобы они заметили их присутствие и узнали ее корабль. Прибытие Джейн и ее спутников создаст пространственные волны. Лучше дать землянам время подумать, прежде чем они смогут действовать.
– Ква’Дукс, сканирование широкого диапазона обнаружило органический мусор на орбите планеты впереди нас. И промышленный мусор. Он разбросан на огромном расстоянии. Там что-то случилось, – сказала Муррси.
Джейн нахмурилась:
– Давайте проверим.
«Курс проложен, Джейн», – сообщил Брай.
– Поехали. Вывести изображение с передних камер на экран.
Когда появился участок с обломками, Джейн сказала:
– Увеличить.
В левом нижнем углу экрана что-то вспыхнуло, и изображение перефокусировалось. Джейн уставилась в этот угол, пытаясь понять, на что она смотрит.
– Мне кажется, это части жуков, – сказал Алан. – Большие части жуков.
Он был прав. Теперь Джейн могла определить ногу, кусок блестящего черного панциря…
Все внутри нее перевернулось. Болезненное чувство распространилось по всему телу.
Они опоздали.
Рой уже был здесь.
Джейн бросила взгляд на Муррси и спросила:
– Вы сказали, что обнаружили промышленный мусор?
– Впереди, – сказала Муррси.
Брай провел их через орбитальное кладбище жуков, и наконец они добрались до промышленного мусора.
Корабли. Или то, что от них осталось. Здесь проходила битва. Несколько кораблей размером со «Спероанкору» были уничтожены. Джейн была так потрясена и испугана, что едва могла чувствовать какие-либо другие эмоции. И не была уверена, что они у нее остались.
– Они похожи на сектилианские, с некоторыми модификациями, – сказал Алан. – Земля построила флот на основе планов, которые мы им передали.
Фейг склонилась над консолью Увак, указала на сектор и увеличила изображение:
– Посмотрите сюда. Видите доказательства катастрофического воздействия на переднюю часть корабля? Этот пилот пожертвовал собой, чтобы убить одного из Роя?
Джейн наклонилась вперед и прищурилась.
– Отправьте это изображение на «Облигнатус», пожалуйста, – попросила она. – Рон, что ты об этом думаешь?
– Это определенно было самоубийством, – ответил Рон. – И не единственным. Я видел как минимум еще три. Эти маленькие корабли выглядят так, как будто их делали на основе сектилианского транспортного корабля.
Джейн тяжело сглотнула. Она думала, что хуже быть не может. Но было.
– Должно быть, дело было плохо, если они прибегнули к такому виду тактики, – сказала она.
– Обломки тянутся все дальше и дальше, – прошептала Увак.
Джейн посмотрела на Алана. Он был мрачен.
Она чувствовала пустоту и истощенность. Она подвела их. Все это время и энергия, которые она потратила, чтобы найти способ помочь Земле выстроить какую-то защиту…
– Кто, по-твоему, победил? – спросил Алан.
Она боялась даже предположить.
«У нас есть контакт», – сказал Брай.
– Сюда только что перепрыгнул корабль, – доложил Селуи. – Я не вижу знакомых маркировок или опознавательных знаков. Должно быть, он терранского происхождения.
Селуи вывел изображение недавно прибывшего корабля на главный экран. С ним явно что-то произошло. Участки корпуса почернели от повреждений. На боку большими красными буквами было выведено название: «Эгида».
Джейн выпрямилась в кресле. Очевидно, кто-то выжил. По телу пробежала маленькая волна надежды.
– Откройте канал в диапазоне терран, о котором мы говорили ранее, – приказала она. – Будьте готовы ко всему.
– Канал открыт, Ква’Дукс, – доложил Селуи.
– «Эгида», говорит Квазадор Дукс Джейн Холлоуэй из «Спероанкоры», – произнесла она и замолчала, не зная, что еще сказать.
– Ты опоздала, – раздался на мостике знакомый голос.
Джейн узнала бы этот резкий голос где угодно. Она слышала его более десяти месяцев в той крошечной капсуле.
– Уолш, это ты? Селуи, выведите на экран.
Это был Марк Уолш. Стоял на мостике, очень похожем на ее собственный. Он был в безопасности.
В его выражении промелькнул намек на печальную улыбку.
– Ты просто отрада для глаз, Холлоуэй. Знаешь, ты пропустила все веселье, которое происходило всего несколько недель назад.
Ее сердце бешено заколотилось. Как она могла это допустить?
– Недель? Правда? Мне очень жаль, Марк. Возможно, в это будет трудно поверить, но я пыталась вернуться сюда почти двадцать лет.
– Что ж, теперь ты здесь. Похоже, по пути ты собрала флот и завела несколько друзей. – Он огляделся и нахмурился. – Не хватает пары лиц.
– Рон командует «Облигнатусом». Аджайя рядом с ним.
– Будь я проклят. У Рона есть собственный корабль. Ты это слышал, Том? – Марк повернулся, чтобы Джейн могла увидеть происходящее за его спиной. Том Комптон встал и подошел к камере.
– Том! Я так рада тебя видеть. – На глаза Джейн навернулись слезы. Было очень приятно встретить своих старых друзей.
Один уголок его рта изогнулся:
– Я тоже, Джейн.
– Значит, вы смогли устранить угрозу? – вклинился Алан.
Уолш кивнул и посмотрел вниз:
– С большими потерями.
Тишина была глубокой и долгой. В горле Джейн стоял ком, в который сбились пустые фразы соболезнования и сожаления. Она не могла подобрать правильные слова.
Они это сделали. Она отчаянно гордилась ими. Но они серьезно пострадали. Незадолго до того Фейг сказала, что всякий раз, как появлялся Рой, были большие потери. Могла бы она что-нибудь изменить, если бы добралась сюда раньше?
Уолш откашлялся и произнес:
– Значит, ты вернулась домой. Надолго задержишься?
– Меня не ждут? – нерешительно спросила она.
Выражение его лица было скептическим.
– Ждут, конечно. Ты ж, блин, герой. Вся планета знает твое имя. Они, наверное, будут устраивать парады в твою честь.
Джейн покачала головой. Она не герой. Она просто лингвист.
– Никаких парадов, пожалуйста. Думаю, я ненадолго останусь. Пока я вам нужна.
Уолш вздохнул.
– Лучше бы надолго, черт побери. Скажу прямо – ты действительно  нам нужна. Мы же не знаем, может, к нам летит еще одна стая этих жуков.